Читать книгу Сидеть, лежать, поцеловать - Группа авторов - Страница 4

Говорят, у эскимосов есть сорок слов для обозначения снега. Я вычитала это на какой-то страничке с бесполезными фактами в Интернете. Не знаю, так ли это, но я могла себе представить, что это правда. Ведь и я знала множество слов, обозначающих оттенки белого, которые меня окружали: белоснежный, цвет слоновой кости, кремовый, цвет яичной скорлупы, жемчужный и цвет шампанского. Заходя в мой салон, вы рисковали ослепнуть от белизны.

Единственное цветное пятно, помимо вычурных зеркал в золотой оправе, – это я сама. Если униформа Клары, в которой проходила вся ее жизнь, – это резиновые сапоги, то для меня это тюлевые юбочки нежно-розового цвета. Чтобы добиться похожего оттенка на волосах, мне пришлось жестоко подвергнуть их обесцвечиванию, причем в несколько заходов. Тогда я опасалась, что волосы просто-напросто выпадут, оставив меня лысой, но случилось чудо, они выжили и засияли светло-розовым.

Здесь, в салоне я торговала мечтами. Страстные желания невест давали мне средства к существованию и обеспечивали положительный баланс в бухгалтерии. Почти каждая женщина переступала порог моего магазина с определенными представлениями о платье своей мечты, единственном и неповторимом. Многие из них с детства мечтали о самом прекрасном дне в жизни, рисуя его в своем воображении вплоть до мельчайших деталей.

Лишние сопли. Но я последняя, кто стал бы жаловаться на преувеличенную значимость, которую мои клиентки придавали свадьбе и ее неотъемлемой части – платью. Жить же на что-то было нужно!

– Как чудесно, сердечные поздравления! – прощебетала я, когда моя сегодняшняя утренняя клиентка с горящими от радости глазами поведала, как возлюбленный сделал ей предложение на пляже. Я с трудом удержалась, чтобы не произнести фразу «примите мои искренние соболезнования», которая так и вертелась на языке.

Платье, которое я безошибочно выудила для нее с вешалки, действительно подошло ей идеально.

– Боже мой! – выдохнула девушка, и ее глаза наполнились слезами.

Привычным жестом я протянула ей платок. Она одна из тех, кто приходил и говорил, что точно знает, как должно выглядеть ее идеальное платье. В ее случае это: простое, без лишних украшений и, ради бога, без страз. Но с годами я стала опытнее и сразу распознавала, о чем втайне мечтали мои невесты, если они бы проигнорировали то, что подруги, мамы или свекрови считали уместным. Вот почему я была так успешна в своей профессии.

– Сделайте одолжение, примерьте все-таки вот это платье, просто для сравнения. Ради меня! – с этими словами я извлекла сверкающий наряд принцессы с корсетом, украшенным стразами, пышной тюлевой юбкой в пол и театрально расстелившимся по полу длиннющим шлейфом.

И вот она стояла перед зеркалом именно в этом платье, крутилась из стороны в сторону и не могла налюбоваться на саму себя. Я удовлетворенно кивнула. То, как она рассказывала о женихе, о замке, в котором будет проходить свадьба, о многоярусном торте, убедило меня, что она мечтала о пышном наряде и он ей был просто необходим.

Не то чтобы мои клиентки были глупы или не знали в целом, чего хотят от жизни. Но когда дело касалось свадебного платья, действовали свои законы. Его, как утверждали люди понаивнее, надевают лишь раз в жизни. Исходя из моего опыта, раза два-три, если, конечно, ты относился к такому типу, который любил всю эту свадебную ерунду. Во всяком случае в этом вопросе нельзя было опираться на накопленный опыт, привычки, а классные фотографии в свадебных журналах или на «Пинтерест» могли помочь весьма условно. Здесь просто нужно было мерять, чтобы увидеть себя в разных платьях, прислушаться к собственным ощущениям и понять, что тебе подходило. И когда ты наденешь то самое, созданное специально для тебя платье, ты обязательно сразу же поймешь это. Во всяком случае, я видела это по своим покупательницам. Даже если платье – это всего-навсего красиво сшитый кусок ткани, который продавался за большие деньги.

– Ну как? Это Ваше платье? – задавала я решающий в этом деле вопрос.

– Да, да, это оно! – рыдая, молодая невеста бросалась по очереди обнимать сопровождающих ее лиц – маму, бабушку или сестру. А затем, не моргнув глазом, мать оплачивала кругленькую сумму.

* * *

После успешной утренней встречи у меня было немного времени, чтобы заняться бумажной работой, до которой давно не доходили руки, и поработать над эскизами. Солнечный свет лился на письменный стол, окрашивая мои наброски в теплый золотистый цвет. Я аккуратно водила карандашом по бумаге, рисуя силуэты и шлейфы, набрасывая кружевную отделку, вышивку, украшения из страз и жемчужин. Платье, над которым я работала, имело узкий крой и потрясающую драпировку из дорогого дикого шелка. Высокий разрез будет придавать облику невесты, сделавшей выбор в пользу этого платья, неповторимый шик. Я не хотела делать глубокое декольте, зато вырез сзади определенно станет чем-то особенным.

Вокруг меня звучала классическая музыка, соединяясь с нежным тюлем и тафтой, шелком и сатином, шифоном и батистом. На высоких стойках висели дизайнерские платья, которые я тщательно отобрала и добавила в свой ассортимент. Но больше всего мне нравились те, которые я создавала сама, а потом часами, днями и ночами, да что там! – неделями шила, украшала и доводила до совершенства. Погружаясь в работу, я на время забывала обо всех тревогах. Мне нравились свадебные платья, хотя сама я не испытывала ни малейшего желания когда-нибудь связать себя узами брака после всего, что произошло. Создание такого платья – настоящее искусство. Но я и романтика? Сама идея о том, чтобы, облачившись в такое платье, сказать какому-то мужчине «да», стала абсурдной.

Том совершенно отбил у меня это желание. Я больше не была той наивной девочкой, которая думала, что любовь длится вечно. Зачем вкладывать сколько денег, тратить столько времени на планирование одного-единственного дня, который спустя несколько лет, если дойдет до развода, станет лишь печальным воспоминанием? Романтика для меня – всего лишь бизнес, не больше.

Возможно, мне стоило быть благодарной Тому за то, что он показал мне суть вещей вместо того, чтобы, ослепнув, пойти со мной этим путем. И наверное, мне надо посочувствовать Наташе, которая была обречена оступиться, связавшись с мужчиной, разбившим мне сердце. Да, пожалуй, мне следовало ее пожалеть. Мне хотелось вырвать ту часть мозга, которую, несмотря ни на что, до сих пор мучала зависть.

Черт. Это к вопросу о том, что когда я начинала собственный бизнес, то думала, что такую работу будет легко совмещать с заботой о собаке, что я просто буду брать Балу с собой, ведь я сама себе начальница. Впрочем, скоро выяснилось, что это не лучшая идея. Несмотря на то, что Балу – не черный лабрадор, а пшеничный блондин, его шерсть, оставленная на дорогих платьях, стала настоящей катастрофой. К тому же некоторые клиенты побаивались пса, несмотря на его дружелюбную внешность. Поэтому гостиница для собак стала поистине нашим спасением. Но сегодня мне бы очень хотелось, чтобы он оказался рядом. Меня страшно тянуло зарыться пальцами в густой шерсти на его холке.

Дверь распахнулась, и в салон влетела Лея.

– Прости! – выдохнула она. – Все продлилось дольше, чем я думала! Мими укусила врача, когда он хотел сделать ей укол. Был ужасный скандал!

– Ничего страшного. Балу тоже однажды чуть не укусил врача, когда ему нужно было сделать рентген, – отмахнулась я. – Бедняга дико испугался и не знал, как еще выкрутиться.

Мими была не собакой, а двухлетней дочкой Леи, и одной из двух причин, почему сегодняшнюю утреннюю консультацию проводила я, хотя встреча была запланировала с участием Леи. Другая причина носила имя Ава, ей недавно исполнилось четыре. Будни Леи до краев наполняли визиты к педиатру, адаптация в детском саду, организация детских дней рождения, занятия в бассейне для начинающих, уроки лепки и подработка. Лея подрабатывала в моем салоне. Она вышла на полдня, когда Мими исполнился год.

– Если не выйду на работу, сойду с ума, – призналась она тогда.

Я выудила из ее темных локонов блестящую заколку. Девочки предпочитали украшать волосы Свена, но если папа был занят, то в ход шла мамина прическа.

– Не спеши, успокойся и переоденься, – я непроизвольно перешла на тон, которым обычно успокаивала Балу. Мой взгляд остановился на пятне от овсянки на блузке Леи. – А потом обсудим послеобеденных клиентов и выставку.

– Свежая одежда мало поможет, мне нужен душ, – простонала Лея. – А еще лучше – ванна. Или спа-выходные. – Скрывшись в комнатке, где у нас хранилась чистая одежда на такой случай, Лея уже оттуда крикнула: – Ну как прошла встреча утром?

– Пять лет. Даю им пять лет.

Лея рассмеялась:

– Вредина! Увеличиваю до шестидесяти. Пока смерть не разлучит их!

– Мало вероятно с точки зрения статистики, – пробормотала я, втайне желая, чтобы они со Свеном стали счастливчиками, для которых это правило каким-то чудесным образом сработает.

* * *

– Не волнуйся, Наташка-фитоняшка ни за что в жизни не явится сюда за платьем, – пыталась успокоить меня Лея после того, как я поведала ей о вчерашней встрече в магазине. – Ну скажи честно, какая женщина станет добровольно искать свадебного платье в салоне бывшей девушки своего жениха? Да она будет держаться отсюда подальше, если, конечно, не совсем чокнутая!

– Ну я ей почти так и посоветовала, – проворчала я. – Мало того, что я то и дело встречаю ее и этого жалкого лгунишку в центре! Да кто ж меня за язык тянул! Никогда не могу вовремя промолчать!

Мы с Леей провели встречи с клиентами, навели порядок в магазине и распланировали наше участие в профессиональной выставке. А потом взяли по фруктовому льду и присели поболтать последние полчасика до закрытия магазина.

– Мила… – протянула Лея так, будто собираясь сказать что-то, что мне могло не понравиться. – Понимаешь, если Том постоянно говорил тебе, что не создан для длительных отношений, а теперь хочет жениться на этой Наташе… это не обязательно значит, что он тебе врал.

Я сжалась.

– Знаю, знаю. Просто… мысль о том, что она, судя по всему, может дать ему что-то, что не смогла я, не меняет ситуацию. Это очень больно.

– Но это и не значит, что он не врал, гаденыш! – ни с того ни с сего сорвалась Лея. – Что это еще такое: жалобно пищать, что он якобы не выносит слишком близких отношений и обязательств, а потом тащить первую встречную йогиню к алтарю?

С Леей мы были знакомы с начальной школы и все это время безоговорочно держались вместе. Не счесть случаев, когда мы впрягались друг за друга. Если одна из нас что-то натворила, то другая обязательно прикрывала; грустила одна – другая делала все, чтобы утешить. Лея защищала меня и даже пыталась взять вину на себя, когда я однажды насыпала бабушке Фрици цветной порошок в ванну, превратив воду в зеленую жижу. Провести бабушку не удалось: она обладала непревзойденным чутьем! И если мне было легче от того, что Том плохой, то с этой минуты он стал для Леей подлейшим злодеем всех времен, с тех пор как Джим Старлин придумал Таноса и Капитана Марвела.

Мы ненадолго прислонились головами друг к дружке. Лея до сих пор пользовалась персиковым шампунем, как в детстве, а я земляничным кондиционером. Некоторые вещи не менялись. Вместе наши волосы пахли фруктовым салатом.

– Вчера был ужасный вечер. А сегодня – ужасное утро. Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как этот идиот чуть не сбил нас с Балу.

– Какой идиот? – Лея резко подняла голову, в ее глазах поблескивало любопытство.

Я закатила глаза:

– Да ничего интересного! Новичок в гостинице для собак. Весь из себя, в костюме, на крутой тачке. Мчался по размытой дороге, как будто хотел рекорд побить. Выпендрежник из тех, которые пытаются прикрыть недостатки дорогим костюмом и суперавто. Спорим, он тратит на стрижку больше, чем я плачу за квартиру. Смазливое лицо, зеленые глаза – уверена, у него от женщин отбоя нет, но большинство из них жалеют об этом на следующее утро.

Лицо Леи медленно расползлось в улыбке:

– Зеленые глаза! Ты его терпеть не можешь, но зато вон сколько о нем рассказала!

Проклятье. Опять заболталась. Когда же я научусь держать язык за зубами?

– Он меня ни капли не интересует!

– «Он меня ни капли не интересует!» – важно провозгласила она, уперев руки в боки. Но что чувствовало ее сердце? – на ходу досочинила Лея, сопровождая свои словами активной жестикуляций.

Черт бы подрал тот день – дело было в первые месяцы декретного отпуска, – в который она, уставшая и скучающая, начала писать любовные романы. Все начиналось как безобидное хобби, но переросло в страстное увлечение, от которого все вокруг – и я не исключение, – готовы были на стенку лезть.

– В моем сердце царит равнодушие. А ты действуешь мне на нервы, – осадила я подругу.

Сияя улыбкой до ушей, Лея закружилась, и ее густо-красная юбочка из тюля и черные локоны заплясали в воздухе.

– «Героиня была весьма строптива. „Ты действуешь мне на нервы!“ – сердито проворчала она, сдвинув густые брови. Однако при мысли о зеленых глазах того мужчины, обрамленных длинными ресницами, сердце ее замирало».

Я провела рукой по бровям: не такие уж они и густые!

– Мечтай-мечтай! Я совсем не подходящий персонаж для романа. И даже если бы подходила, то уж точно в компании не с таким скользким хвастуном, а с каким-нибудь приятным типом.

Лея примирительно подтолкнула меня в бок:

– Не согласна! Ты создана для любви! – убежденно проговорила она уверенным голосом. – Ты же знаешь, все эти невесты, которые приходят к нам, точно знают, какое платье им нужно, а потом уходят с совершенно другим. А мы понимаем это, только взглянув на них. Так же и с тобой. Вот смотрю на тебя и чувствую: наступит время, и ты снова влюбишься. Вот увидишь.

– Ты это чувствуешь, потому что ты специалист в этом деле?

Лея энергично закивала:

– Да! Я профессионально занимаюсь любовными историями. Я специалист в делах любви, – говоря так, она подразумевала дурацкие любовные романы, которые действительно уже даже выходили в одном издательстве. Я не стала обращать внимания на двусмысленность ее слов: довольная улыбка Леи свидетельствовала о том, что она полностью отдавала себе в этом отчет.

Поэтому я только помотала головой:

– А вот и нет, тут я тебя разочарую. Хочешь верь, хочешь не верь, но с любовью в моей жизни вопрос закрыт.

Но Лея только рассмеялась в ответ:

– Это ты сейчас так говоришь – до тех пор, пока не придет твой единственный, твоя судьба и не вскружит тебе голову. Мне кажется, втайне ты мечтаешь о новых отношениях. Просто сейчас ты сыта ими по горло, и это можно понять.

– «Твой единственный!» – передразнила я, закатывая глаза. – Мы что, в диснеевском мультфильме?

– Кстати, недавно на площадке я познакомилась с обалденным, очень симпатичным одиноким отцом, – как бы случайно обронила Лея, ловко уворачиваясь от свадебной туфельки, которую я швырнула в нее.

– Такой же симпатичный, как тот тип, одержимый эзотерикой, с которым ты пыталась меня свести? Лея! Все закончилось тем, что я купила у него какой-то дурацкий камень по дате рождения или что там еще за ерунда была, просто чтобы он перестал читать у меня по руке какие-то глупости!

Лея с сожалением вздохнула.

– А у меня было такое хорошее предчувствие насчет вас. Но поверь мне, Мила, обязательно появится тот самый, единственный, и в один прекрасный день ты наденешь одно из этих платьев, – она показала на стойку со свадебными платьями.

– Звучит как угроза, – пробормотала я в ответ.