Читать книгу Да будет тень. Чародеи. Курс второй - Группа авторов - Страница 2

Обратная дорога всегда кажется быстрее, но всё равно утомляет. Впрочем, мерный стук колёс на меня действовал, как и раньше, держа в состоянии постоянной дрёмы и стремления занять горизонтальное положение. Мы почти не общались между собой, и на тему Гремящего даже не затевали разговоров. Уж очень тяжело дались последние две декады. После морга серьёзных столкновений с нежитью почти не случалось, но под завалами всё чаще и чаще обнаруживались страшные картины. Почти разложившиеся при постоянной температуре плюс двадцать трупы. Обессиленная нежить, при движении которой, с неё отваливались куски плоти. Детские косточки. Страшно даже подумать, что поднявшийся родитель, оголодав, пожрал своих чад.

Но в школе, всё равно придётся что-то рассказывать, ведь будут приставать с вопросами, как мы приставали к тем, кто отправлялся на борьбу с инфекцией. А что рассказывать? Как стараешься угодить нежити в мозг, или перерубить позвоночник? Ведь как не крути, нежить это покойники, и их мёртвое тело управляется через нервную систему, а попробуйте изъять канал, поддерживающий в мертвеце жизнь, когда тот всячески сопротивляется, да ещё рассматривает вас как сегодняшнюю трапезу. Да и выглядит всё это не как война, а как форменный геноцид, где живые убивают мёртвых, как бы странно это не звучало. Нежить глупые, медлительные, в своём поведении, что малые дети, изучающие мир. Поднялись же самостоятельно, и никто их ничему не научил. Для многих живых нежити это родственники, задержавшиеся на этом свете ещё на несколько лет. К ним привыкли, как к домашним питомцам, ну, или, на крайний случай, как к домашней скотине.

Как не старался думать о них словно о биологических роботах, работающих по несложным заданным программам, но постоянное присутствие рядом Самандари, всегда склоняло в сторону, что в них больше живого, чем мёртвого. А ещё этот взгляд, что мне доводилось видеть у особо истощённых. Обречённый, словно молящий об избавлении.

К счастью, массированных вопросов удалось избежать. Школа пустовала, и лишь небольшая горстка студентов, теперь уже второкурсников, бесцельно шарахалась по безлюдным коридорам, собираясь в спальнях под вечер. Каникулы меж двух учебных годов обычно так и выглядят.

Мы пропустили выпускной и часть каникул. Первому я безусловно был рад. Во-первых, не пришлось заморачиваться с платьем, во-вторых, мне не пришлось ни с кем танцевать, что на выпускном балу было неотъемлемой процедурой. Традиция – выпускники, все, и пацаны и девчонки, на первый танец приглашали первокурсников. И нам пятерым, таковых досталось бы с избытком.

Впрочем, внезапно вернувшийся в школу директор, и ещё пара учителей, устроили нам торжественный приём. Не в первый день, давая отдохнуть с дороги, а на следующий, устроив шикарный обед в школьной столовой.

Всех нас поздравили с окончанием курса, а Вику и Радо́ру выдали дипломы мастеров магии, под наши жидкие аплодисменты. Не по причине не радости, просто мало нас.

К торжественному моменту прибыл и какой-то дядька из гильдии магов. Толкнул какую-то пафосную речь, выражая глубокую благодарность от лица жителей Ааркатика. Каждому участнику событий дядька вручил химиритовый перстень, с огромным камнем. Мне достался баздам – камень некромантов. Яшме аташ – камень огненной магии. Даже для Самандари было изготовлено кольцо с кристаллом горного хрусталя. Просто красиво.

Впрочем, прелесть перстней была не в их красоте, а в свойстве. Если подержать украшение пальцами второй руки, то над ним вспыхивает, мерцающий и колышущийся в воздухе вымпел. Некая грамота, отмечающая вклад мага в то или иное общественное событие. Мой вымпел гласил, что народ мира Ааркатик, благодарен мне, Сирене Тарасовой, за спасение сотен жизней, оказавшихся в плену природного каприза.

У Вика таких вымпелов было два. Они сменяли друг друга при каждом касании камня. Второй вымпел за борьбу с заразным вирусом.

И хоть перстень был красивым артефактом, безусловно, магическим, я в нём видел высокотехнологическое устройство, проецирующее над собой голограмму высокого разрешения. Но, так или иначе, было круто, и разжигало чувство гордости.

Ближе к вечеру, пока директор Муссабад снова не исчез, побежал выклянчивать нам отпуск, но без жалоб на то, что часть каникул была пропущена.

– Директор Муссабад. – окликнул учителя. – Тут такое дело.

– Давай без прелюдий, говори, что затеяла, только не выдумывай ничего.

– Да чего там выдумывать. Планировали на каникулах отправиться на остров Дон-И-Линд. Тот далеко, и так бы за каникулы не обернулись, хотела слезу пустить, да лишнюю декаду выпросить, а как теперь быть, даже не знаю.

– А разве первокурсников встретить не хочешь?

– Хочу, наверное. – состроил сомневающуюся мордашку. – Но на остров больше хочу.

– Дай догадаюсь. Артефакт?

– Он. – согласился, тупя взгляд.

– Зачем он тебе?

– Корыстные соображения. Во-первых, за него пятьдесят тысяч обещают, во-вторых, хочется, чтобы в новом издании книги было написано, что после стольких лет, артефакт нашли Сирена Тарасова и Яшма Шанка́р.

– И примкнувшая к ним нежить Самандари. – рассмеялся учитель.

Сирена наморщила носик.

– Вы же не оставите её здесь. – Муссабад снова улыбнулся. – Так что, вполне можно включить её в компаньоны.

– Не можно. – улыбнулся в ответ. – Нежити не являются лицами с правом подписи.

– Молодца. Ладно, езжайте на свой Остров Кости. – одобрил просьбу директор. – Но без фанатизма.

От радости накрыл голову левой рукой, а к правому виску приставил вторую.

– Так точно, мой генерал! – отрапортовал, и поспешил прочь, обрадовать Яшму.

Чуть не сбил Пифи́ту, налетев на ту в проёме перехода. Обнял, соскучился, да и не ожидал увидеть.

– Привет, третьекурсница. – поприветствовал и поздравил одновременно. – А ты разве не уехала?

– Куда? – удивилась подруга.

– Ну, как? Домой.

– Забыла, что ли? Я из многодетной семьи, у меня нет таких средств, чтобы тратить их на портал.

– Давай посодействую. – предложил я. – У меня есть немного, на оплату такой пушинки хватит, сильно не обеднею. – слукавил конечно, обеднею на пятую часть, но хотелось порадовать девчонку.

– Не нужно, мне же ещё в Далдале через половину мира добраться нужно. К тому же, у меня планы были.

– Какие, если не секрет? – я предложил Пифи́те руку, повёл в сторону хастлария.

– Конечно не секрет. Только не смейся. Собралась пчёлкой поработать, сейчас на некоторых островах растение одно на цвету, хочу пыльцы насобирать.

– Вон оно чего. – всё же улыбнулся и не удержался. – Пчёлка будет мёд готовить?

– Да нет же. – Пифи́та улыбнулась в ответ. – Надеюсь собрать побольше, да ароматическое зелье сварить. Знаешь, у него цена какая?

– Боюсь представить. – не скрыл улыбки. – Но раз ты за это берёшься, значит оно того стоит.

– Да я серьёзно. Рецепт случайно у русалок подсмотрела. Слышала, про зелья приворотные?

– Это же противозаконно. – напомнил, и одновременно удивился такой задумке со стороны прилежницы, послушницы, и в общем, абсолютно положительной особы.

– Да нет же, не собираюсь я делать ничего подобного. Зелье наносят себе на кожу, оно испаряется, и привлекает внимание мужчин. Но только временно, пока совсем не источится.

– Пифи́та, любой алкоголь привлекает внимание мужчин куда быстрее и надёжнее, чем приворотные и ароматические зелья. – рассмеялся я.

– Шуточки всё ей. – пихнула меня в бок. – Я серьёзно тебе говорю. Это работает. Не зря же у русалок один флакончик стоит больше сотни. А ещё, к средству можно всякие приятные запахи добавить.

– Так ты духи собралась варить? – догадался я.

-Чего?!

– Духи с феромонами. – пояснил, но лучше не стало.

– Вредит тебе изучение древнего языка. – уколола Пифи́та. – Бросай ты это дело, поехали лучше со мной.

– Не могу, моя хорошая. Мы с Яшмой в поход направляемся.

– А куда?

– В сторону Дон-И-Линда.

– Вот это совпадение. Да нам же половину пути вместе можно. Погоди, вы же не успеете.

– Муссабад каникулы продлил, за заслуги перед отечеством.

– Точно. – хлопнула себя по лбу Пифи́та, прижимая ушки. – Прикинь я дура. Я же даже не сообразила, что вы вернулись. Парни здесь? Когда вы прибыли? Награду получили?

– Получили. – похвалился, демонстрируя перстень.

Анубис ворвалась в андрон, где на кровати Вика, он и Радо́р, явно строили планы предстоящего сабантуя. Думал, она снесёт гнома с насиженного места, но разве такая малявка, чуть может крупнее моих габаритов, что-то может сделать горе мышц? Ожидаемого «шмяк» не последовало. Радо́р подхватил мелкую в охапку, и та повисла изящной брошью у него на груди.

– Радо́рчик! Как ты?!

– Ой, чё деиться. – протянул и присвистнул. – Когда только снюхаться успели? Ладно, обнимайтесь пока, а я пойду свою любовь порадую.

Ребята никак не отреагировали на эту фразу. Прижилась значит легенда, прижилась.

Сабантуй решили учинить на поляне за полосой препятствий. Главными спонсорами выступили Вик с Радо́ром, но узнав о наших намереньях, к ним присоединился и истад Омб. С нами он конечно не гуливанил, пригубил бокал, и откланялся, оставив молодёжь в компании Бахуса.

Специально никого не звали, по откатанной схеме кинули клич, и на гулянку прибыли все кто хотел и имел такую возможность. Даже мокрицы пришли со своим ликёром, что готовили из водорослей. По вкусу корвалол, но торкает исправно.

– Нам ещё надо в порт сходить. – напомнил Пифи́те, которая откровенно жалась к гному.

– Через час пойдём. – решительно ответила та. – Когда капитаны пьяными будут.

– Через час, в таком темпе, мы сами в дрова будем. – возразил, но настаивать не стал, и принялся начинять трубку.

– Ох уж мне эти твои пиратские обороты. – хихикнула подруга. – В дрова.

Роши пробивалась сквозь кроны деревьев, колола яркими лучами через листья и веки.

Повернулся в другую сторону, ощущая немощь во всём теле. Что-то ткнуло под бок, причинив массу бодрящих неудобств. Рукой нащупал возбудителя спокойствия, с трудом приоткрыл глаз. Откинул сухую ветку в сторону, тут же рассчитался за резкое движение пренеприятнейшей болью, отразившейся в голове.

– Алкоголь – это вред. – простонал сухим горлом, ощутил ненормальный размер нижней губы, явно припухшей. Попробовал проглотить слюну, но та впиталась в начале горла, аки в сухую землю.

Ощупал окружающее пространство, и тут же прильнул лбом к прохладному телу Яшмы. Рука скользнула по её плечу, талии, голому бедру. Не смутился. У девочек гинекея это в порядке вещей, спать голыми, вот только были мы не в наших кроватях.

– Доброе утро. – проскрипела Яшма. – Где это мы?

– Сам… Сама не знаю. – поправился я, пряча оговорку под сглатывание слюны.

– Ликёр был лишним. – Яшма обернулась, лизнула меня в лицо, обняла.

– Что помнишь? – спросил, ощупывая губу.

– Почти всё до того момента, как кончилось вино.

– А потом?

– А потом был ликёр от мокриц, а дальше только обрывки.

Я ещё раз ощупал опухшую губу.

– Прости. – повинилась Яшма. – Это я виновата.

– Мы подрались, что ли?

– Нет. Ты учила меня целоваться.

Понятно, судя по полученным травмам, мастер-класс получился не очень.

Наконец, поднялся на локти, борясь с притяжением и непомерным весом чугунной головы. Осмотрелся, но одежды нашей не обнаружил. Посидев так с минуту, собрал остатки сил в кулак, поднялся.

Ближайший элемент нашего гардероба обнаружился на ветвях куста в нескольких метрах от нашей лёжки, за ним следующий, и так далее. Вывод простой – раздевались на ходу и в спешке. Вещи явно разбрасывали, не думая об их сохранности.

– А где Самандари? – внезапно всполошился, не обнаружив её присутствия.

– В подвале, мы её там оставили, в каморке, перед тем, как в порт пошли. Не помнишь?

Этого момента я уже не помнил, но уже жалел о принятом решении, ибо можно было бы украдкой расспросить нежить, и восстановить провалы в памяти, вызванные алкогольной комой.

Постанывая и жалуясь на ужасающее состояние, с горем пополам отыскали всю одежду, с трудом облачились в мятое, принялись спускаться к общежитию. Ушли мы от него не далеко, поднявшись по склону горы, в небольшую рощу.

Как только вышли на протоптанную тропу, были обнаружены Радо́ром и Пифи́той, которые, к слову, тоже не ночевали под крышей. Вяло шли откуда-то со стороны пляжа.

В отличии от нас, вид у Пифи́ты хоть и был помятый, но очень довольный. И это явно не от бесконтрольных алкогольных возлияний.

– О-о. – протянула Яшма. – Наверное, вас можно поздравить. Вы теперь пара?

Щёки анубиса побагровели, не смотря на смуглую кожу, а реакция Радо́ра потонула в его бороде, и только блеск в глазах выдал его возбуждение.

– А что, только вам можно? – хихикнула Пифи́та.

– Можно что? – тут же напрягся я.

– Вы обниматься и целоваться ещё у костра начали. – сообщила подруга, вновь покрывшись румянцем. – Мы поэтому вас и прогнали.

– И что ещё вы помните? – спросила Яшма.

– Когда вино кончилось, вы вспомнили, что вам ещё в порт нужно. – решил внести ясность Радо́р. – Ну, все собрались с вами, решили, что догуливать будем в кабаке. Сирена заявила, что вина больше не будет, перешла на Эль.

– Нашли капитана? – перебил я.

– Нет. – вмешалась в рассказ Пифи́та. – Ты настаивала, что нам нужен только один. Требовала капитана Золотой лани.

Нужная мысль обнаружилась в голове сразу. Выходит, что к этому времени, Витёк, с его нелюбовью к алкоголю, был уже в отключке, и всем верховодила Сирена. Совсем пить нельзя. Так можно и в объятьях Барса проснуться, и думать всю оставшуюся жизнь, что же делать, и кто виноват.

– А дальше что? – попросил продолжения.

– Дальше… – Радо́р чуть задумался. – Ты курить пошла, а когда мы за тобой вышли, ты уже дралась с двумя пьяными матросами.

– Без магии? – уточнил на всякий случай.

– Даже без оружия. – успокоила Пифи́та. – Уж не знаю, как ты это делаешь, но бегали они от тебя по пирсу как зайцы.

Я потрогал губы.

– Не. – уверил Радо́р, отреагировав на мой жест. – После драки у тебя ни царапины не было. Вик проверял. Обещал матросам головы отвернуть, если даже самый маленький синячок обнаружит.

– То есть, мы без корабля? – резюмировал я.

– Ага. – подтвердила Пифи́та. – Надо снова в порт идти. А сейчас, пойдёмте, я нас подлечу.

Поморщился, борясь с комом, подступившим к горлу.

– Зелье у меня есть волшебное. – улыбнулась подруга. – Сама варила, не гримасничай.

– Так и не поняла, у нас-то чего было? – шепнула на ухо Яшма, когда мы пошли в душ.

– Судя по всему, у нас было всё, и возможно, не хуже чем у Пифи́ты с Радо́ром.

– Я всё слышу! Завидуйте молча. – одёрнула нас анубис, вставая под живительные струи.

Как и было обещано, зелье Пифи́ты вернуло всем человеческий вид уже минут через десять, и на нас напал жор, вынудивший переместиться в столовую.

Вик, поглощая кашу, изучал какие-то документы, что ему передал истад Омб. Пифи́та с рук кормила бутербродами Радо́ра, заботливо извлекая из его бороды, редкие упавшие крошки. Я залил салат местным аналогом кваса, пытаясь в итоге получить окрошку, но вызвал этим только непонимание, смешки, и намёк на то, что зелье на меня не подействовало.

– Что это? – поинтересовался у Вика, когда с завтраком было покончено, и Яшма занялась моими волосами, приводя их в порядок после душа. У меня просто дар портить гребешки.

– Мой договор со школой. – сообщил тролл. – Чуть больше декады, и будете называть меня истад Вик.

– Ты остаёшься в школе? – удивлённо воскликнула Пифи́та.

– Да. Предлагают остаться, чтобы в будущем занять место господина Омба.

– А он куда? – влез я.

– Поедет на родину. Только это ещё не скоро. Оставаясь в школе аспирантом, уже лет через пять смогу поднять свои знания до уровня магистра. Сдам экзамен, и буду полноценным преподавателем, а почему и нет.

– И что решил? – напирала Пифи́та.

– Решил, что надо идти осматривать и готовить комнату.

– Круто! – обрадовано взвизгнула подруга. – Радо́рчик, и ты оставайся, будешь артефакторику преподавать.

– Не. – гном расплылся в улыбке, которую не скрыла даже борода. – Я на остров. В отличии от Вика, у меня уже есть рабочее место с достойным заработком. Там мне тоже комнату выделят. И дочка у кузнеца ладная.

Пифи́та отшатнулась, надувая губы, злобно стукнула гнома кулачком в грудь.

– Да шучу я, шучу. – сгрёб анубиса в охапку. – Вот моя хозяйка изумрудной горы.

– Рифа́та знает? – поинтересовалась Яшма.

– Вообще, мы обсуждали, но решение принимается при вас.

– Сюрприз. – протянул я. – Минус одна подруга в гинекее.

Вик развернул один из листков в мою сторону.

– Не денется никуда твоя подруга. Контракт запрещает отношения между учениками и преподавателями.

– Кого это остановит? – усмехнулась Пифи́та.

– Это что ж, нам с тобой и дружить нельзя, истад Вик? – подколола ящерка.

– Ну, вы же поняли. – Вик чуть смутился.

– Радо́рчик, а как же мы? – прижимаясь к груди гнома, проскулила Пифи́та.

– Будешь приезжать ко мне на выходные. Да и я, скорее всего, буду в гости наведываться. Прорвёмся поди, три годика всего потерпеть нужно.

– Может мне школу бросить? – как бы сама у себя, спросила анубис.

– Я те брошу. – хозяйским тоном построжился гном.

– Зачем ты ему неучью нужна? – поддела Яшма.

– Так вот вы какие, а ещё подруги. – театрально хмыкнула Пифи́та.

Потом все разошлись по своим делам. Вик направился подготавливать комнату в блоке, где обитали физрук с сотоварищами и ещё пара учителей. Радо́р с Пифи́той опять задружили, и отсутствовали где-то до самого обеда. Я пошёл в подвал, где прочитал Самандари целую лекцию о вреде алкоголя. Та внимательно слушала, уплетая кашу, вполне уверенно орудуя ложкой, впрочем, несколько раз порывалась поесть через край миски. Я не препятствовал.

Наварил почти ведро укрепляющего зелья, которое нужно регулярно добавлять в рацион нежити. Приготовил тряпки для обёртывания, принялся колдовать над новым отваром. Не в прямом смысле конечно, хотя и в прямом тоже. Пифи́та давно объяснила, как при помощи магии усиливать эффект зелий. Правда, наука сея поддавалась мне с огромным трудом, то ли в силу отсутствия к этому дарования, то ли от неясности якоря, который то работал корректно, то не срабатывал вовсе. Да и затратно для меня это было по энергии, весьма короткая по времени воздействия процедура выматывала.

Самандари внимательно наблюдала за моими действиями, и изредка подавала что-нибудь из инвентаря. То ступку, чтобы размельчить травы, или выдавить сок, то ситечко, чтобы процедить получившуюся жижу. Приходилось работать, как учили. Это Вик и Пифи́та, да и студенты-зельевары постарше, могли нейтрализовывать ненужные, не востребованные, а порой, и откровенно вредоносные элементы отваров, прямо в процессе приготовления. Я же, на такое пока был не способен. Потому смешивал и перемешивал, добавляя нейтрализаторы.

– Ну, купать тебя сегодня буду. – объявил нежити.

– Душ? – спросила она, оглядываясь.

– И даже мягкая кровать. – я улыбнулся. – Гинекей почти пустой, никто возмущаться не станет. Тебе же нравится спать на кровати?

– Нравится? – переспросила Самандари.

– Ну да.

– Кровать… – она подобрала слова. – Кровать мягко, доски нет.

– Что тебе ещё нравится? – продолжил беседу, раздевая подопечную, тело её требовало срочного должного ухода, так как два с лишним месяца было лишено оного. – Что ты любишь?

– Нравится? Любишь? – снова переспросила нежить и погрузилась в раздумья. – Самандари не знает. – наконец, ответила она.

– Что для тебя хорошо, а что плохо? – напирал я.

– Хозяйка хвалит – хорошо, ругает – плохо. – после продолжительного раздумья выдала нежить.

– А ты не так безнадёжна, как может показаться. – я улыбнулся, и нежить скопировала мимику.

– За что тебя ругает хозяйка? – укладывая Самандари на тёплые от отвара тряпки, продолжил важный для меня опрос.

– Когда Самандари плохо себя мочит. – пауза. – Когда еду роняет и ест с пола.

– Тебе тяжело есть ложкой?

– Трудно, но хозяйка велит. Ослушаться никак нельзя.

– А за что хвалит?

– Когда Самандари в туалет просится. – без сомнений ответила нежить.

– Ох, – выдохнул, рассматривая ногти на руках и ногах. – Заняться тобой нужно серьёзно. Ногти не стрижены, на голове копна не чёсанная. Ужас.

Самандари притихла.

Я смочил последние тряпки, спеленал подопечную аки мумию, достал из инвентарного шкафчика специальные щипцы. Ногти у нежитей более грубые, чем у живых, а при должном рационе дополнительного питания, ещё и крепкие очень. Ножницы их могут и не осилить. К тому же, щипцами удобнее, чикнул раз, и порядок.

– Фи. – пренебрежительно откинула в сторону одежду Самандари, спустившаяся в подвал Яшма. – Совсем поизносилась наша подружка. В пору на тряпки переводить. Места живого нет, всё латанное перелатанное. Давай зайдём в специальный магазин по дороге в порт, всё равно же пойдём.

– А давай. – согласился. – Платье новое хочешь? – спросил у нежити, и та согласно моргнула, косясь на Яшму.

Чего раньше не заходил в специализированную лавку? Одно объяснение – цены. Хотя, если разобраться, одежда не такая и дорогая, чего не скажешь о средствах для ухода и специального питания.

Одежда прям достойная. Сшита не тяп-ляп, а с пониманием дела.

Есть, конечно, и простенькая рабочая, серая мешковатая, но и вполне нарядная тоже присутствует. Ткань плотная, прочная, чтобы такую разодрать, нужно постараться.

Поскольку у Самандари две покровительницы, каждая приобрела наряды на своё усмотрение. Я купил прикольные султанки, очень удобные, на резинках, чтобы шаловливые ручки нежити не теребили завязки, пару маек и шорты, что очень хорошо смотрелись на стройных ножках подопечной.

Яшма оплатила сарафан, и новые сандалики на застёжках, с которой нежить не справится.

Всё-таки, кое за чем в такую лавку заглядывать стоит. Человеческая одежда не совсем подходит нежити. Завязки, шнурки-пояски, карманы, и всевозможные рюши, будут оторваны в первую очередь. Есть у этих товарищей маниакальная тяга ко всему такому. Даже рукава частенько отрывают. Опять же, пуговицы им противопоказаны, пострадают в мгновенье. На мужских сюртуках ставят специальные застёжки, а пуговицы нарисованные.

Глазки у Самандари блестели. Не удивился бы, если захлопала бы в ладоши и запрыгала от восторга. Вот и поверь после этого в то, что нежити безэмоциональные.

С нашим походом за моря всё вышло совсем не просто. Ничего попутного в ту сторону не было. Пифи́та уже возмущалась, на тему того, что такое не везёт и как с этим бороться. Оставалось отправиться в порт Хошияр-Лога, и попытать счастье там. Ну, если судьба и дальше не станет благоволить, то придётся добираться до Дарвазы, а там, или на пассажирский рейсовый, или с пересадками. Пассажирский дорого и долго, с пересадками ненадёжно.

Но, праведная длань проведения всё же нас настигла.

– Вот этот корабль нас доставит до места. – уверила Пифи́та, указывая в борт с говорящим названием «Везучий».

– Это ж ему везёт, а не он кого-то. – рассмеялась Яшма.

– А вот и поглядим. Эй морячок, а как бы увидеть капитана? – деловито обратилась к матросам анубис, которые уже увязали швартовы и налаживали трап.

Когда перед нашим взором предстал капитан, тон Пифи́ты переменился, и больше стал походить на скулёж тех, кто от поезда отстал, и у коих сгорел дом с документами.

Через пять минут она вернулась с довольной моськой.

– Тётя Пифи́та всё порешала. – торжествующе объявила она. – Меня высадят в подходящем порту, я там пересяду, а вас доставят прямо до нужного места.

– Полмесяца на торговом? – уточнил я.

– Капитан заверил, что у него есть пассажирские каюты, где-то на полу-чём-то, но развлекать себя придётся самим.

– Что с оплатой? – перебила Яшма.

– Как обычно, три грамма с носа за каждые сутки пути. Плюс, я пообещала поколдовать над ромом.

– И когда отбывает? – уже вопрос от меня.

– Через двое суток, не позднее семи утра. Ну чего, вносим залог за первые сутки?

– Конечно. – тут же согласился. – Спроси, векселем можно рассчитаться? С нас девять, если что.

– А, ну да. – догадалась Пифи́та. – Вы же без своей диточки никуда. – улыбнулась, поддевая за вчерашнее.

– Завидуй молча. – парировала Яшма.

За два дня, что ожидали отправления корабля, я наварил в запас зелий для Самандари. Выварил их до состояния сиропа, а Пифи́та помогла улучшить и усилить, чтобы снизить расход. Приготовил крем, или, скорее мазь, которой нужно обрабатывать кожу нежитей хотя бы раз в декаду. Как-то не хотелось повторять предыдущие ошибки, связанные с поездкой в Ааркатик. К нему я подошёл почти безответственно, благо, что хоть на месте удалось обеспечить самый минимум ухода за подопечной. Даже сварил пару кусков мыла, пахучего и с нужными для Самандари добавками. Ну как сварил, Яшма позаботилась, благо, что в лаборатории алхимиков и зельеваров для этого всё было.

Пифи́та эти дни где-то пропадала с Радо́ром, так что виделись мы исключительно во время завтрака, не всегда в обед, и на ужин, и она снова испарялась.

– Сотрёт парню что-нибудь. – прокомментировала Яшма такое поведение.

– Не сотрёт. – заверил в ответ, хотел добавить, что по себе знаю, но благоразумно промолчал.

Жизнь вне пьянства прекрасна. Не приходится потом стыдится за сказанное, или содеянное. Сам я, или Сирена, но ведь растрепали о том, куда направляемся и, что собираемся искать. Благо, что в нашу затею никто не уверовал и с нами никто не напросился, чего не скажешь о Пифи́те. С ней-то как раз ещё просилась девчонка с её же курса, вот только анубису этого было не нужно. Полагаю, Пифи́та не горела желанием делиться секретом рецепта, но, как и мы, о затее своей проболталась. Русалки до сих пор не в курсе, то ли с нами в порт не ходили, то ли тоже были в дрова, и пропустили мимо ушей.

Через двое суток, на третьи, как и предупреждал капитан, явились на пирс, где у трапа «Везучего» были встречены офицером трёхмачтового торгового судна.

Полу-чем-то оказался полубак, с вполне уютными каютами на двоих. Вместе с нами на борт поднялись ещё четыре пассажира, так что, все каюты оказались занятыми. Радовало, что все, кроме Пифи́ты, следуют до Дон-И-Линда, и не придётся привыкать к новым соседям.

С собою у нас были небольшие рюкзачки, в которые мы распределили поклажу. Мелкой недоросли достались лёгкие вещи: пледы, спальники, сменная походная одежда, и пару пакетиков со вкусностями. В рюкзак Яшмы прибрали маленькую палатку, а скорее быстровозводимый шалаш, с двускатной тряпичной крышей и без торцевых стенок. Походная обувь, и большая фляжка с водой. Как не странно, хоть Самандари и была со мной в одной весовой категории, по факту, была она самая выносливая, а следовательно, и основательно гружёная. Среди её поклажи был инструмент: складная лопатка и складной альпеншток, несколько мотков верёвки, походная посуда, и коробка со всякими снадобьями. В основном, именно то, что нужно самой Самандари. Нежить, кстати, во избежание чего, я предусмотрительно зацепил на поводок.

Нам дали возможность спокойно разместиться по каютам, и в девять, пригласили на завтрак.

Кормили на корабле трижды в день. Кормили сытно и даже с избытком, в основном блюдами из свежей рыбы, которую ловили тут же, по ходу движения. Каждый вечер с борта свешивалась специальная корзина и лестница, для водных процедур.

Поскольку брожение пассажиров по палубам не приветствовалась, вся носовая надстройка была отдана в наше распоряжение, где мы спокойно загорали, иногда трапезничали и развлекали себя разговорами и настольными играми.

Нарды я уже встречал в тавернах, и тому, что они имелись на корабле, не удивился. Матросы в основном играли в кости, так что, доска с фишками почти всегда была свободна, если только за партию-другую не садились капитан со старпомом.

Однако, единственный мужчина среди пассажиров, меня удивил, принеся как-то вечером из каюты домино.

Игра довольно интересная, рассчитанная на четырёх игроков, и чем-то похожа на двадцать одно.

Сначала, все кости перемешиваются и каждый из игроков берёт по пять. На поле остаются ещё восемь. Одну кость можно убрать, заменив её на случайную из остатка. После, можно только обмениваться с игроком слева. Задача, собрать четыре кости одной «масти», с некоторой особенностью. Например, чтобы собрать шестёрки, на руках должны оказаться шесть-шесть, шесть-четыре, шесть-два и шесть-пусто, так как шестёрка чётное число. С пятёркой ситуация похожа, только там пять-пять, пять-три, пять-один, и всё тот же пять-пусто. Голого, кстати, собирать проще всего, ибо он допускает любые комбинации, кроме пусто-пусто. Это, к слову, кость с подлянкой. Играют до тех пор, пока кто-то не наберёт нужную комбинацию. Если игроки отказываются от обмена, то пропускают ход. Если все перестают обмениваться, то из остатка костей берут по одной и игра возобновляется. Если случается, что в результате обмена два игрока становятся обладателями своей комбинации, то победитель определяется по сумме костей в ней не участвующих. Вот тут-то и может подвести дубль с голым.

В общем, игра довольно интересная, и затяжная. Нужно и кости подсчитывать, прикидывая возможные комбинации противников, и на удачу надеяться.

Играл и даже выигрывал, но горжусь тем, что принёс в этот мир толику своего культурного наследия – научил пассажиров, и не только их, забивать козла. И если игра в чак, считалась развлечением аристократов, то забивать козла, матросы научились меньше чем за два вечера, и теперь восторженно орали по-русски «рыба», и вешали голого с баяном.

В двух словах – если не считать того, что через четверо суток пути Пифи́та сошла, путешествие не было тягостным. Попутчики были приятными, вежливыми, к постоянному присутствию рядом нежити относились спокойно. Матросы молодым девушкам не докучали, на то у них была верёвочная лестница, которая частенько спускалась за борт, обеспечивая подъём на палубу морских хохотушек, жутко охотчих до мужского тела. И главное – несмотря на то, что попутчики наши были хорошо заряжены недешёвым алкоголем на всё время пути, я к бокалу ни разу не прикоснулся.