Читать книгу Да будет тень. Чародеи. Курс второй - Группа авторов - Страница 3

Как же приятно вступить на твёрдую поверхность, которая не качается под ногами. И хоть никто из нашей скромной компании не страдает морской болезнью, качка всё же утомляет. Возможно, это связано с многодневным бездельем, от которого и без качки клонит в сон.

Капитан «Везучего» любезно предупредил, что в обратный путь, а точнее до Дарвазы, отправится через пять-шесть дней, и готов был забронировать на нас каюты, вот только не было у меня уверенности, что за это время мы управимся, а посему, любезно отказался от предложения, и попросил посоветовать постоялый двор.

С местом проживания помогли попутчики, ставшие свидетелем разговора у трапа. Порекомендовали снять оборудованный чердак у соседей их сына, к которому, они прибыли для погостить, да проведать внуков.

Дон –И-Линд, самый обычный город-порт, коих полно на островах, разве что с интересной историей. Когда-то, ещё во времена самого адмирала Биисанта, на острове располагалось приличного размера поселение, пиратская вотчина, как её называли сами разбойники. Располагалась она в очень удобной бухте, отгороженной от моря высоким рифом, не позволяющему кораблям подойти на расстояние пушечного выстрела, а вот береговая артиллерия, напротив, пользуясь своим преимуществом расположения на возвышенности, топила корабли ещё на подходе, оставаясь абсолютно безнаказанной.

В те времена немалое поселение было выстроено из подручных материалов, что можно было насобирать здесь же, на самом острове. Лёгкие хижины, с каркасом из дерева на подобии бамбука, да плетёные стены, обмазанные глиной, перемешанной с травой. Для тропического климата более чем достаточно, да и пиратские семьи народ не притязательный.

Поселенцы разводили коз, промышляли рыбалкой, ну и, конечно же, морским разбоем, пользуясь тем, что торговые пути были совсем недалеко.

Пиратская обитель процветала несколько веков к ряду, несмотря на активное желание островных монархов сломить твердыню. Даже адмирал Биисант предпринимал попытки захватить остров, но, бухта не давалась. Приходилось довольствоваться только тем, что часть пиратов громили в море, а тех, кому удалось укрыться под огнём береговых батарей, считали везунчиками.

Сейчас же, о пиратском наследии города напоминали только названия улиц, как ни странно, названных в честь кораблей флибустьеров, а не тех героев, кто навёл здесь порядок. Впрочем, никто не забыл имени О́тиса Биисанта. Центральная площадь называется «Адмиральской» хотя сам О́тис никогда адмиралом не был, а в её центре установлен памятник – якорь, якобы с его корабля. Местные в это верят, но у меня совсем иная информация. Корабль О́тиса в бою не участвовал, и никак не мог остаться без якоря, впрочем, как и без рынды, что теперь украшает вход пожарной части города.

Каменные дома, в два и три этажа, с жилыми чердаками, плотно стоящие друг другу, образуют извилистые мощёные булыжником улочки, с краю которых нередко течёт какой-нибудь ручеёк. Забавно, чтобы попасть на крыльцо дома, нужно преодолеть небольшой, всего на три-четыре шага, каменный мосток. Впрочем, есть и небольшая речушка Студёная, судоходная для небольших лодок почти до средины города, и разделяющая порт на две части.

Привычное, самодостаточное поселение с минимально необходимым набором производств. Кузня, пекарня, бондарня, плотницкая и столярная мастерская, апатекарии и врачевальни, цирюльни, модисты, и многое другое, без чего не обойтись современному городу.

– Смотри, – указала Яшма. – у них даже свой морг есть.

Чердак порадовал своим спартанским уютом. Ничего лишнего и всё необходимое, даже отдельный вход имеется, по крутой лестнице с заднего двора дома. Коечки, вешалки, пару комодиков для вещичек. Помывочная и туалет во дворе, в отдельном здании. Обеды в хозяйской столовой, входят в стоимость проживания. Даже по поводу нежити хозяева не сказали ни слова, у самих трое. Дань пиратской традиции. В те времена разбойники пользовали рабов, а сейчас, считается дурным тоном, не иметь в хозяйстве нежить. Вообще, кажется, что это первый город с таким количеством мёртвых.

Пиратская тематика прослеживается повсюду, словно местные гордятся прошлым острова. У наших соседей балкон второго этажа стилизован под корабельный бак с бушпритом, на котором развивается флаг берегового братства. К слову, и сам порт все неофициально зовут пиратским.

Конечно, видя такие изменения, нет никакого смысла искать артефакт в городе. Здесь действительно всё перерыто на сто рядов, даже не в ходе поисков, а элементарно, в ходе строительства. Единственная часть города, что претерпела минимальные изменения, это укрепления береговой батареи, на примыкающей к городу горе.

Вообще, у поселения две горы. Побольше, та, что слева, если смотреть из города в порт, возвышается метров на сто пятьдесят, и её морской склон обильно усеян оборонительными фортификациями, а на самом верху, теперь красуется маяк, коего не было в пиратские времена.

Правая, она же малая, что высотой всего метров семьдесят, оборудована наблюдательной каменной башней, и двумя каскадами подковообразной стены с пушечными бойницами. Уступает конечно по дальности своей стратегической соседке, но вооружена ничуть не хуже.

Обе горы соединены дугой невысокого кряжа, прикрывающего город с тыла.

Городской склон не очень крутой, на нём даже гнездятся несколько домишек, и пасутся местные козы, а вот противоположный, крутой голец, всего с несколькими извилистыми тропками, ведущими на противоположный берег острова. Берег этот, надо отметить, возвышается над морем метров на пятнадцать, и густо усеян крупными валунами, не позволяющим кораблям подходить к берегу.

Вечером прогулялись по городу, экскурсии ради, а подъём на горы запланировали на утро, чтобы со свежими силами, так сказать. Была у меня одна задумка.

Вооружившись домашними расстегаями, в качестве провизии, и небольшим запасом воды, отправились на высокую гору.

Я давно приметил, что испорченные артефакты, те, с коих оборвало канал, не до конца лишаются магии. Точнее говоря, обрыв канала происходит совсем не так, как у нежити. В случае упокоения, я перетягиваю его на себя, как бы с корнями, с кончиком, похожим на паутину нервных окончаний. С глифами ситуация иная. Канал разрывается не у самого глифа. Даже не знаю, как описать, чтобы было наглядно. Это похоже на последние секунды жизни погасшей свечи, когда огня уже нет, а от дотлевающего фитиля поднимается тонкая струйка дыма. Так же и с глифами. И чем мощнее был канал, тем длиннее дымок. У гребешков у моих, что частенько выходят из строя, он совсем коротенький, словно зацепившийся волосок. Там ведь магии-то всего, на две-три причёски. Кстати, знающие люди подсказали, что порча гребешков напрямую связана с моим даром. Есть за начинающими некромантами такой грешок, портить попавшие в их ручонки глифы, непроизвольно перекрывая каналы. Пройдёт со временем, как только будет наработан должный опыт.

Мы прогуливались по тропинкам вдоль укреплений, и я внимательно смотрел под ноги и по сторонам, пытаясь обнаружить оторванные каналы. Особых надежд не питал. Понимаю, что моя уловка позволит обнаружить совсем немногое, и только то, что совсем не глубоко оказалось под землёй. Но, в качестве пробы затеи, это был отличный вариант, принёсший некоторые результаты.

За день поисков обнаружили в основном мелочёвку: несколько нательных амулетов, пару колец. Одно колечко, кстати, было рабочим. С него-то и начались поиски, вдохновив на свершения. Судя по глифу, кольцо предупреждало о наличии ядов. Простенькое, медное, позеленевшее от времени, но вполне работоспособное. Его мы потом отдали дочери владельца дома.

Из ценного, или необычного: пиратский кортик, что никак не отреагировал на долгое нахождение в земле, не заржавел и не затупился, и неразорвавшееся пушечное ядро, угодившее в землю перед одним из укреплений на высокой горе.

Ядро и амулеты сдал в адмиралтейство. Подарили местному музею. А вот кортик, Яшма оставила себе, не смотря на то, что, возможно, глиф не работал. Тут как бы был спорный момент. Возможно, чары отвечали за сохранность и остроту холодного оружия, а возможно, всё дело было в качестве стали. Тем не менее, нож был красив, особенно костяная ручка, с головой дракона на торце.

Отоспавшись, поутру, выполнив традиционную зарядку «для хвоста», имею ввиду медитации, отправились на рынок, дабы прикупить продуктов в поход.

Тяжело конечно назвать прогулку длиною в четыре с половиной километра походом, но, тем не менее.

Обрывистый берег встречал великолепным пейзажем моря до самого горизонта. Дон –И-Линд один из немногих островов, с берега которого не увидеть соседей, потому-то, наверное, и был облюбован пиратской братией, за своё уединение.

Теперь нужно было обнаружить небольшой мыс, справа от которого приставали к берегу шлюпки Биисанта.

Мыс обнаружился. За время прошедшее с момента событий битвы ландшафт берега не изменился, ну, разве что, вода да ветер чуть больше подточили прибрежные камни. Увязали верёвку да спустились на каменистый пляж. Дно здесь мелкое, с крупными камнями под водой. Не удивлюсь, если матросы так и высаживались в воду, не достигнув самого берега. Тяжко им было, тут и так можно ноги переломать, а им пришлось на себе тащить пушки, снятые с корабля, ядра и порох.

И так. Осмотрел берег, прошёлся по сухому, всматриваясь между камней. От одного ориентира до другого метров шестьсот. Позади мыс, впереди небольшой водопадец, устроенный мелким ручьём. Вообще, мы его уже дважды форсировали, добираясь до берега. Крошечная журчалка буквально на шаг шириной.

Берег был чист, да и осматривал я его ради успокоения души.

– Вот тут они поднимали пушки. – указал на самое низкое место, там, где было русло ручья. – Что, попробуем подняться и мы?

Первой отправили Самандари. Она без труда поднялась по отвесной стене. А вот с верёвкой была проблема. Как мы не объясняли, что верёвку нужно привязать, нежить всякий раз аккуратно клала конец на край обрыва. Пришлось подниматься Яшме. Кстати, она взобралась куда шустрее нежити. Сказывался и рост и особенности физиологии. Меня она просто втянула на верёвке.

Самандари расстроилась. Условно конечно, но всем своим видом давала понять, что задача была поставлена совсем не по уму. И верно, следовало бы догадаться, раз нежити не могут развязать узел, то как они его завяжут? Надо было попросить просто подержать верёвку.

Вынул из рюкзака схематическую карту. Её я перерисовал из книги, сделав необходимые пометки из текста и того, что нам рассказали на Бакия́т-Ка-Джаси́ра-Ну́ма. Провёл пальцем по схеме, вкратце пересказывая историю себе самому.

– Получается, что отсюда они пошли к кряжу, двигаясь вдоль ручья. Придётся и нам повторить переход Суворова через Альпы.

– Что? – не поняла Яшма.

– Один полководец перевёл целое войско через горы. Длинная история. – попытался уйти от подробностей, прикрывая собственный залёт.

Ничего не напоминало о том, что когда-то тут прошла добрая сотня людей, волоча за собой нелёгкую поклажу. Время и природа стёрла любые упоминание о том далёком событии. Однако, где-то на двух третях пути, Яшма меня одёрнула, указывая чуть в сторону.

– Ты чего? – обернулся я.

– Русло. – Яшма разгребла траву, демонстрируя округлые камушки.

Действительно, под обильной порослью всяких цветущих и лиственных, прослеживалась вполне внятная извилистая дорожка, приглублёная, с вкраплениями округлой гальки по всему маршруту.

Так мы добрались до небольшого озерца, которое, на наше счастье, никуда не сместилось из каменной ниши, и, как и раньше, пополнялось сбегающим с горы ручьём. Именно здесь, по легенде останавливались матросы за несколько часов до боя.

Ходить по зарослям не самое лучшее развлечение. И хоть я и не готов сказать, что мы устали, но вполне натопались. И раз уж решили повторить путь Биисанта, то решили заночевать у озерца, а утром продолжить восхождение на кряж.

Место здесь было хорошее, тихое. Можно даже сказать, красивое, если бы не голец, чуть портящий картину. Но, благодаря ему, ручей звонко стекал в озеро, баюкая округу своими трелями.

Подготовили место для ночлега. Примяли траву да очистили почву от крупных камней. Ими я выложил костровище, насобирал сухих веток, развёл небольшой костерок. Так, исключительно для антуража.

Хорошо, спокойно, тихо. Веточки потрескивают, ручей журчит, от озерца веет прохладой, да и вековые дубы прикрыли своей листвой от зноя Роши. Лепота.

Яшма принялась теребить мои волосы. Её любимое занятие, доводящее и её и меня до состояния того, что вот-вот замурлыкаем.

– Может, искупаемся? – предложил подруге.

Та даже раздумывать не стала. Скинула с себя одежду и с головой окунулась в воду. Вынырнула, принялась манить меня, лукаво прищуриваясь.

Однако в воду я попал не один. Видно было, что Самандари нервно мнётся, да вот только спросить никак. В кулачки себя не бьёт, значит в компанию хочет напроситься.

– Хочешь в воду? – поинтересовался.

Та радостно закивала головой, и чуть не сунулась в озеро в одежде.

– Ну, куда ты, торопыга?! – остановил наивное недоразумение, и помог раздеться.

В воде барахтались долго, до самого заката почти, пока вода не забулькала в ушах и ноздрях. Как не пытались привлечь к своим дурачествам Самандари, так ничего и не вышло. Та почти всё время простояла по грудь в воде, черпала ладонями воду, а потом увлечённо наблюдала, как она убегает сквозь пальцы.

Раздул костерок, взбодрив его сухими ветками.

Поскольку купание изначально в планы не входило, полотенцем мы не запаслись. Встали поближе к огню, дабы быстрее обсохнуть. Нежить тоже примкнула, чуть не наступив в сам костёр. Рассматривала раскисшие от воды пальцы. Эх, кабы Яшме да грудь, как у Самандари, залюбовался бы.

Идиллию созерцания за женской грудью прервал отчаянный крик Яшмы.

– Стой, сволочь! – крикнула, и рванула куда-то мне за спину. – Вот гадина какая, вот я тебя сейчас достану. – распылялась проклятьями и угрозами подруга у ствола могучего дуба.

– Ты чего?

– Прикинь, зверёк какой-то утащил мой кулон. – пожаловалась она.

Перед купанием Яшма сняла его и повесила на ветку куста. Я его видел, как тот поблёскивал на свету, ещё подумал, что не догадался снять свой, хотя, он мне и не мешал, да и потерять кулон я не боялся. И вот, зверушка похожая на белку, проворно сдёрнула блестящий предмет, и уволокла с собой на дерево, мгновенно затерявшись среди ветвей.

– Сжечь ведьму. – поддержал подругу, задирая голову и всматриваясь в крону. – Смотри, вон дупло. Может она туда нырнула?

– Возможно. – согласилась Яшма и принялась карабкаться на дерево.

Я же повёл луковое горе по имени Самандари обратно к озеру. Где она умудрилась на чистом берегу, густо поросшим травой, найти грязь, да ещё вымазала ногу по самую коленку.

– Сиди не ёрзай. – построжился на вертлявую непоседу, которая вдруг потянулась за лягушкой. – Как дитё малое, честное слово.

Поставил бывшую утопленницу на крупный камень, принёс одежду, помог одеться и обуться.

– Ай! – раздалось сквозь крону.

– Тебя бьют там? – откликнулся на возглас.

– Поранилась. Обо что, не пойму.

– Кулон нашла?

– Да погоди ты, я ещё до туда не добралась.

Какое-то время с веток доносилась возня и пыхтение, а потом, округу огласило радостное: – Нашла!

– Какая молодец. – похвалил.

– Конечно молодец. – согласились наверху. – Кто у нас молодец? Яшма у нас молодец. Танцуй, Сирена. Наверное, я его нашла.

– Что значит, наверное? Там туча кулонов похожих на твой?

– Ой, как смешно. – шикнула ящерка. – Я артефакт нашла.

Я вновь задрал голову, отказываясь верить в такую удачу.

– Ты хоть расскажи, чего там?

– Лезь сюда. – предложила Яшма. – И нож с собой возьми. Ногти портить не хочу.

Видел бы кто нас со стороны. Две голые девки на ветвях дуба, прям пушкинские русалки, не дать не взять.

Кора с ветви уже содрана, Яшма неплохо с этим справилась собственными ногтями, и теперь из ветви торчал небольшой крючковатый кончик какого-то рукотворного предмета, который, ну никак не может быть частью высокого дерева.

Разместившись на ветви поудобнее, принялся аккуратно колупать ножом вокруг предмета, отщипывая волокна небольшими кусочками. Где-то над головой, время от времени, шипела белка, беспокойно выглядывающая из дупла. Под дубом стояла нежить, изучающе смотрела на двух живых, которым вдруг вздумалось забраться наверх.

– Нам помнится вороне, кар-каркар-каркар-каркар… – начал напевать несложную песенку из старого, но очень популярного мультфильма, колупая ветку.

Присутствующие заслушались, и даже беспокойная белка притихла, ломая голову из стороны в сторону.

На средине песни Яшма звонко рассмеялась.

– Прикинь, только сообразила, что ты рассказываешь сказку. Никогда таких не слышала.

Я с усердием продолжал колупать ветку, вгрызаясь в неё ножом с обеих сторон от артефакта.

Красивая штучка, надо заметить. Химиритовая фигурка морского конька, с чёрной бусинкой глаза.

Однако, радость от освобождения предмета была не долгой.

Конёк, сантиметров шести размером, надёжно крепился на химиритовой цепочке. И сколько бы мы не тянули, порвать её не удавалось. Пришлось прервать свои песнопения, и сосредоточиться на поиске канала. Цепочка явно была зачарована.

Звено с глифом обнаружилось недалеко, и канал на нём был действующим, что подтверждалось лёгким пощипыванием кожи, когда тот проходит сквозь руку. Ну, я же тот ещё некромант, а потому, тут же принялся извлекать канал из глифа. И облом. Сколько не корячился, ничего не выходило. То ли маг был умелым, то ли я, поднабрался опыта, и стал лучше воспринимать природу каналов, но тот надёжно цеплялся за глиф и не поддавался моим усилиям и уговорам.

– Проблемы? – спросила Яшма.

– Цепочка тоже артифактная. Скорее всего, зачарована на то, чтобы не порваться.

– Давай перерубим. – предложила подруга.

– Нам бы Радо́ра сюда, он бы подсказал, что делать. Но думаю, меч мой не поможет. Всё-таки, против магии он самое обычное оружие.

– Как быть?

– Надо подумать. Помнишь, как-то на уроках говорили, что глифы можно выжигать, лишая артефакт магических свойств.

– Было дело, вот только мы с тобой даже не мастера, и уж тем более не магистры.

– Тоже верно. – согласился. – Но, я попробую.

Взял один из болтающихся при мне каналов, попробовал присовокупить к глифу. Была некая идея, что устрою нечто вроде короткого замыкания. Увы, канал вообще никак не реагировал на глиф. Видать, канал каналу рознь. Столько вопросов накопилось, кои следует задать старшим товарищам, что хоть записывай.

В общем, затея провалилась, но голову посетила следующая дурная мысль.

Самандари принялась стучать кулачками, просясь в туалет.

– Яшма, помоги нашей неразумной, а я тут ещё поколдую. – попросил я.

– Погоди, кулон заберу.

– И отойдите подальше на всякий случай.

Яшма поднялась до дупла, подралась там с белкой, причём хвостатая мелочь нисколько не пасовала перед двухметровой угрозой, в попытке не отдать своё законное. После чего спустилась с дерева и увела Самандари в сторону.

Затея моя была такова: создать щит, так, чтобы тот проходил через цепочку, расположение которой более менее просматривалось. Коле имеем дело с магией, то и противоборствовать нужно ею же. Вроде, справедливое рассуждение. Приготовился, сосредоточился, попутно отбиваясь от белки, которая теперь изливала своё возмущение на меня, и создал щит. Небольшой, всего раза в два крупнее сечения ствола, и тут же ощутил какое-то сопротивление. Покалывание в пальцах, словно щиплет электрическим током.

Ветка дрогнула, хрустнула, ломаясь где-то в сердцевине, и обрушилась вниз. Благо, земли не достигла. Зацепилась за нижние и повисла, где-то на средине своего пути.

Цепочка осталась цела. Щит не смог ей навредить, но его воздействия хватило, чтобы ветка обломилась. Вообще, впервые создавал щит внутри чего-то, так что, уверенности не было ни в чём. В том числе, что вообще щит создастся в дереве.

Теперь нужно проколупать остатки ветки, чтобы окончательно извлечь цепочку, вросшую в дерево.

Не стойте и не прыгайте,

Не пойте, не пляшите,

Там, где идёт строительство

Или подвешен груз.

Допел я, отбегая от дерева, в ветвях которого опасно покачивался отрубленный сук.

В моей руке был артефакт, который, с огромной долей вероятности мог быть тем самым, ради которого и затевались поиски.

– Как вообще такое возможно? – недоумевала Яшма. – Это какова же была вероятность, что всё так сложится.

– Ты о чём?

– Ну смотри. – начала по полочкам раскладывать она. – Чреда случайностей. Мы случайно остановились именно в том месте, где останавливался Биисант. Случайно решили искупаться. Совершенно случайно белка утащила кулон, и случайно я напоролась на кончик артефакта. Возьмись я за ветку левее или правее, не почувствовала бы его укола.

– Ну, – возразил. – кое-что совсем не случайно. Мы намеренно шли маршрутом О́тиса.

– Я не о том. – перебила Яшма. Мы могли расположиться в любом месте, там, там или там. – она указала в трёх разных направлениях. – Но нет, мы расположились под тем самым дубом, под которым я оставила свой кулон, и в котором оказалось дупло с любопытной и вороватой зверушкой. Такое невозможно просчитать. Но ты всегда была уверена, что мы отыщем артефакт. Как и тогда, в пещерах Ми́тоса.

– Всё это называется роялем в кустах. Удачей. Ну, или чуйка, если так больше нравится. – не мог же я рассказать, что поиски артефакта одобрил Валлариан. Точнее, не столько одобрил, сколько рекомендовал. Давно подозреваю, что этому бестелесному подвластны будущие события, хоть он и говорит, что не в состоянии на них влиять. Всё-то он знает наперёд. Ну, или, почти всё.

– Я поняла. – осенило Яшму. – Наверняка мы не первые, кто прошёл маршрутом Биисанта. Никто не догадался посмотреть наверх. Все рыли землю. Искали там, где искали и мы. Это же давно было. О́тис снял артефакт, повесил на ветку молодого дубочка, а потом, по каким-то причинам забыл про него. Отвлекли, или началась какая суета, кто теперь разберёт. Потерял удачу. Погиб. Все искали на поле сражения, а кулон всё это время висел на ветке. Время шло, дуб рос, становился выше и выше. Артефакт врос в ветку со временем. А люди всё продолжали копать землю.

– Яшма, ты настоящий следователь. – согласился с её предположением я. – Смотри, какое красивое дополнение получается в историю легендарного полководца.

– Я серьёзно. – чуть не надулась ящерка, думая, что я над ней подтруниваю.

– И я. Вот до меня только сейчас дошло, как артефакт на такой верхотуре оказался. – соврал, подобная мысль появилась ещё когда ножом ветку колупал. А ещё припомнились слова Прозрачного, что-то вроде того, что смотреть нужно не только в пространстве, но и во времени.

Даже спустя столько времени артефакт и цепочка, на которой он висит, были, как новые. С первого взгляда очень простая безделица, тянущая на бижутерию хорошего качества. Но, стоит взять в руку, как ощущается нечто особенное. Словно у тебя в ладони реальное морское животное, которое просто замерло, затаилось, чтобы при удобном случае соскользнуть и вернуться в родную стихию.

Конёк объёмный, рельефный с обеих сторон, и если вглядеться, то можно увидеть бесчисленное количество мелких надписей на древнем языке, что при беглом взгляде выглядят как чешуйки. А чёрная бусинка глаз вообще нечто особенное. Она не блестит и не отражает, и под некоторыми углами зрения превращается в бездонную пропасть. Чёрная дыра в миниатюре.

– Давай продадим артефакт на родине Биисанта. – предложила Яшма. – Не хочу опять торговаться в Дарвазе.

– Они предлагают пятьдесят тысяч. – напомнил я.

– Ага, как в прошлый раз начнут сбивать цену. Нам надо подумать, проверить, да и вообще, что-то мы во многом сомневаемся.

– А если в Гьяра Бахе предложат меньше?

– Да и плевать. Так будет честнее, мне кажется. Пусть артефакт вернётся туда, где он появился. А маки для ремонта Арго мы ещё добудем. В конце концов, всегда можно съездить на Ми́тос, и взять в озере ровно столько, сколько необходимо.

Я улыбнулся этому предложению. Всё-таки, богатства это зараза та ещё. У меня тоже были подобные мысли. Зачем корячиться, если можно этого не делать.

Спалось у озера замечательно. Если бы не беспокойные соседи, в лице рыжей воровки, спали бы до обеда. Та появилась поутру с товарками, желая жестоко отмстить за вчерашний беспредел, что мы учинили на дереве.

Поначалу Самандари их успешно отгоняла, но под финал, имею ввиду момент нашего окончательного пробуждения, хвостатые обнаглели настолько, что без всякого зазрения совести штурмовали наши рюкзаки. Пришлось делиться едой с нахалками. Так что, мятные печеники к чаю, разошлись меньше чем за пять минут. Хитрюги таскали их куда-то, скорее всего ныкали, и возвращались, демонстрируя пустые лапки.

Попрошайничество вызвало восторг у Яшмы. Во-первых, она никогда таких зверьков раньше не видела, во-вторых, смеялась до слёз, когда те садились перед ней, складывая лапки в умоляющий жест.

– Каникулы у нас или нет? – спросила Яшма. – Предлагаю сходить в порт, вдруг место на корабле ещё свободно. Потом закупить продукты, и вернуться сюда. И до самого отплытия жить тут дикарями.

Идея мне понравилась, но баловства ради, спросил у нежити, хочет ли она провести на природе несколько дней. Самандари удивила обоих, кивнула и сложила перед грудью ладони, аки белочка.

С кораблём почти повезло. Капитана на судне не оказалось, но старпом зарезервировал за нами одну каюту, как оказалось, последнюю из свободных. Так что, на обратном пути будем ютиться втроём. Пледы есть, организуем для Самандари постель на полу.

Рассчитались с хозяевами чердака. Поблагодарили за гостеприимство, предупредили, что больше ночевать не придём.

Заглянули в парочку продуктовых лавок. В одну без проблем, в ту, что булочная, а вот во вторую, в бакалею, с нежитью было нельзя. Пришлось привязывать Самандари к специальному креплению на столбе, чуть в стороне от входа. Ничего не поделать, таковы правила.

Продукты взяли самые бесхитростные: хлеб, немного комкового сахара, кулёк смеси сухофруктов, маленькую коробочку чая, точнее травяного сбора, приятного и очень душистого.

Когда вышли, даже не сразу и сообразил, что происходит. Потребовалось оперативное вмешательство и наведение порядка.

Несколько босоногих мальчуганов, окружив со всех сторон Самандари, задирали длинными прутиками подол её сарафана.

– Эй, мелочь пузатая! – возмутился. – Вот я вам сейчас этими хворостинами жопы-то надеру!

– Да ладно, – одёрнула меня шёпотом Яшма. – мальчишки же.

– Рано им ещё смотреть, как под платьем тётка устроена.

Пацанва прутиков не побросала, но в сторону отбежала, выпучив глаза.

– Нашли семь отличий? – подколол их, отвязывая Самандари.

– Почему семь? – спросил один из мальчуганов, что выглядел самым младшим.

– Да, почему семь? – поддержал другой, постарше.

– Потому что семь.

– Врёшь. – возразил самый старший, или самый смелый, и пацаны зашушукались между собой.

– Говорю же семь. – улыбнулся я. – Плохо смотрели значит.

Озадаченная пацанва зашагала по улице, а их негромкий совет принялся перерождаться в спор.

– Откуда семь-то? – повторила вопрос мальчишек Яшма.

– И ты туда же? – рассмеялся над озадаченной подругой.

– Не, ну, правда, почему семь-то?

Ночью приходил Валлариан.

Удивительно, но с его появлением даже на природе возникает ощущение чего-то не реального. Чувство замкнутого пространства, или помещения, а всё окружение становилось какой-то декорацией.

– Так ты пятилетку будешь Сирену собирать. – возмутился, получив очередную частичку её сознания, очевидно столь небольшую, что даже не ощутил.

– Ты куда-то торопишься?

– В мужичковое тело хочу.

– Кто про что, а … – не закончил поговорку Прозрачный. – Всё же, надо отдать Джоре должное, два инстинкта они довели до совершенства.

– Кто такие, что за Джоре? – с инстинктами мне всё было понятно, а вот о незнакомцах услышать интересно.

– Не важно. – открестился от ответа Валлариан.

– Опять не пойму?

– Поймёшь, но времени нет.

– Э-э-э! Ты чего? – попятился от протягивающейся в мою сторону руки-щупальца.

– Хочу помочь.

– Не-не, нахер не надо. С прошлого раза терзают сомнения, не трахнул ли ты меня. Перетопчусь как-нибудь без вашего участия.

– Как знаешь. – согласился Валлариан и коснулся лба Самандари. – так-то лучше.

– Что ты с ней делаешь?

– Поправляю твои недочёты. Отвар же сам готовишь, а лишнее из него удалять не умеешь.

– Валлариан, – я посерьёзнел, и надеялся на честный ответ. – скажи, это всё надолго?

Тот задумался на пару секунд.

– Успеешь получить диплом мастера.

От воды потянуло сыростью, ощутил лёгкий приятный ветерок, от тлеющий в костре веток донёсся запах. Мир вокруг вновь стал реальным, как только Прозрачный растворился.

– Он опять меня трогал. – пожаловалась шёпотом Самандари.

– Знаю. Ты не бойся, он тебе помогает.