Читать книгу Кровные узы: Белый шум - - Страница 1

Лёд. Лёд в горле, в лёгких, в жилах. Лёд, который рвёт изнутри, выворачивая наизнанку каждый крик. Марк не понимал, что жив. Он понимал только падение, удар, всепоглощающий холод и тьму.

Удар об воду пронзил его раньше, чем осознание падения. Ледяная, чёрная громадина ударила в тело, выбив из лёгких остатки воздуха. Темнота, давление, рёв в ушах. Он метнулся в слепой панике, не понимая, где верх, где низ.

Сильный, стальной обхват сжал его под мышкой и рванул наверх. Они вынырнули с таким звуком, будто мир вздохнул после долгой задержки. Марк отчаянно закашлял, глотая воздух, смешанный с бензином и речной гнилью.

Над ним встала фигура, залившая его тенью. Вера Строганова. Её белая блуза превратилась в прозрачную плёнку, облепившую тело. Волосы, тёмно-каштановые и тяжёлые от воды, спадали на лицо, но не скрывали его, но не это заставило стынуть его кровь быстрее речной.

Её глаза.

В тусклом свете далёкого фонаря они светились. Не отражением. Внутренним, тусклым, но неоспоримым багровым отсветом, как тлеющие угли под пеплом. Капли воды стекали по её лицу, но она не моргала. Она смотрела не на него. В темноту за его спиной, в чёрную воду, откуда они только что вырвались. Её губы, пухлые от природы, были оттянуты, обнажая сжатые ровные зубы. И в этом искривлённом оскале тени между клыками казались чуть длиннее и острее, чем должны быть.

Она не дышала. Грудная клетка не двигалась. И это было странно.

– Ты нас… – он выплюнул воду, лёгкие горели, – чуть не убила!

Он повернул голову, чтобы увидеть её лицо в свете горящих на воде пятен машинного масла. Вера держала его так легко, будто он был тюком с бельём. Её лицо было бледным и абсолютно спокойным. Дождь стекал по нему, не заставляя её моргать.

– Я уже мертва, – произнесла она. Голос был плоским, без интонации, как диктор, читающий прогноз погоды. – А тебя сейчас убьют, если мы не уберёмся отсюда.

Марк замер. Не от слов, а от её глаз. И от её левой руки, всё ещё сжимавшей его предплечье. Её кожа была холоднее ледяной воды.

Сверху, с развороченного моста, донёсся звук – не крик, а скорее нетерпеливое, хищное шипение, будто зверь, упустивший добычу. Что-то тёмное метнулось по обломкам, ища путь вниз.

– Они спускаются, – констатировала Вера, и её голос приобрёл первые нотки чего-то, кроме ледяного спокойствия. Раздражение. – Уходим.

Она развернулась, увлекая его за собой, и Марк, спотыкаясь о невидимые под водой камни, поплыл следом. Её движения в воде были неестественно эффективными – мощные, без лишних брызг толчки ногами, несущие их к тёмному, заросшему берегу. Она не оглядывалась. Она словно знала наизусть каждый поворот реки под мостом, каждый выступ, за который можно ухватиться.

Они выбрались на скользкую глинистую отмель. Марк рухнул на колени, кашляя и дрожа. Вера встала над ним, вода с неё стекала, но она уже казалась почти сухой – так быстро испарялась влага с её кожи. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба, и он увидел на её левом запястье широкий серебряный браслет, почти не тронутый грязью. Он смутно блестел в темноте.

– Вставай, – сказала она, в её тоне не было сочувствия. – Мы не можем здесь оставаться.

– Кто… что это было? – выдавил Марк, поднимаясь. Его ноги подкашивались.

Вера отвернулась, сканируя береговую линию.

– Ладно, вопросы потом. Сейчас – надо двигаться. – Она шагнула вперёд, не проверяя, идёт ли он. Её уверенность была пугающей. Он был для неё грузом. Живым, дышащим грузом, который она по какой-то неясной, раздражающей причине решила нести.

Марк потащился следом, его мокрые туфли скользили по грязи. Он смотрел на её спину, на серебряный браслет, на то, как она не обращает внимания на холод, который пробирал его до костей. Его мозг, привыкший к логике и цифрам, отчаянно пытался сложить пазл. Нападение. Падение с моста. Её сила. Холод. Её глаза. «Я уже мертва». Пазл не складывался. Он складывался в картину абсурда, в которой единственной ясной точкой было то, что эта женщина, его новая, раздражающая начальница, была единственным шансом выжить в этом новом, безумном мире, куда он попал.

И в её отношении к нему не было ничего, кроме холодного, отстранённого долга. Как будто он был сломанным механизмом, который она случайно разбила и теперь была обязана починить. Чувство, что он стал чьей-то нежеланной, но тяжёлой ответственностью, было почти унизительным.

Двенадцать часов назад.

Архив «Ночного департамента корпорации Дмитриева» гудел тихим, успокаивающим гулом машин. Здесь, в сердце небоскрёба, не было окон. Не было солнца. Была только вечная искусственная ночь, ровный свет и холодный запах озона.

Вера Строганова прикоснулась пальцами к браслету на запястье. Широкий, элегантный обод с матовой поверхностью и почти незаметным чёрным индикатором. Для мира – статусный аксессуар успешной, немного эксцентричной женщины. Для неё – пропуск в мир, где солнце не обжигало кожу. Специальный сплав браслета блокировал ультрафиолет в тонком поле вокруг носителя. Это был знак доверия и статуса для Стражей высших рангов. И постоянное напоминание, что за её жизнью следят. Но сейчас это был просто щит. От солнца. От вопросов.

– Вера, ты нас слышишь? – в наушнике прозвучал голос, от которого по спине пробежали мурашки. Низкий, с привычной хрипотцой и лёгкой издёвкой. Лукас.

– Слышу, – она закатила глаза. На экране две иконки приближались к красной зоне. – У вас трое тепловых. Два больших, один меньше. Похоже, оборотни дерутся между собой.

– Скучно, – сказал Артём. – Опять они свои разборки устраивают. Может, просто постоим, посмотрим, кто кого?

– Цель – прекратить шум до приезда полиции, – автоматически ответила Вера. – Быстро и тихо.

– Есть, мэм, – парировал Лукас. В его голосе была улыбка, которую она знала слишком хорошо. Улыбка перед тем, как начнётся хаос.

Она наблюдала, как иконки влетели в зону. Началась короткая, жестокая какофония в эфире: рёв, крики, приглушённые удары. Лукас отдавал короткие команды Артёму, его голос был сосредоточенным, лишённым всякой шутливости. Это была их вторая натура – танец на грани, где каждый знал шаг другого.

Он научил её этому танцу. После того как Дмитрий взял её под своё крыло, Лукас стал её… чем? Тренером? Напарником? Проклятием? Он выбивал из неё остатки человеческой нерешительности, доводя до предела в спаррингах, пока она не научилась отвечать ударом на удар, сарказмом на сарказм. Между ними возникло странное понимание. Он видел в ней ту же тьму, что была в нём. И она видела в нём того, кто не ждал от неё ничего, кроме честности. Между словами, между схватками, возникали моменты. Взгляд, длящийся на секунду дольше. Случайное прикосновение к плечу, чтобы стряхнуть несуществующую пыль. Молчание после особенно опасной миссии, когда они просто сидели на крыше, не глядя друг на друга, но чувствуя… что-то.

– Готово, – голос Лукаса вернул её в настоящее. На экране тепловые фигуры расходились. Один, поменьше, уползал. – Придурков разняли. Никаких свидетелей. Отправляй команду уборщиков, тут мусора надо вывезти.

– Уже отправляю, – сказала Вера, её пальцы снова замелькали. Протокол завершён. Ещё один инцидент похоронен в недрах Архива. Порядок восстановлен.

Это и была её вечность? Координировать уборку за другими? Хоронить чужие грехи в цифровых могилах?

На часах терминала было 05:47.

Она провела рукой по лицу. Утро. Её наименее любимое время. Даже с браслетом дневной свет казался враждебным, назойливым.

На экране всплыло сообщение.

К.К.: Вера, SOS! Подмени Севу утром… У него планерка с новым проектом и нужно встретить нового сотрудника, а он сегодня… ну, знаешь. В настроении «всех убить».

В.С.: Опять? Ладно. Передай, что буду к восьми.

К.К.: Ты ангел! А, да, новенький ассистент. Глянь одним глазком. Сева в людях не шарит, а проект… Дмитрий нервничает.

В.С.: Думает, это шпион Виктора?

К.К.: Возможно. Новенького зовут Марк Соколов. Резюме – чистенько. Слишком чистенько.

Вера откинулась в кресле. Утренняя планерка. Люди. Суета. Ненавистный солнечный свет, пусть и приглушённый тонированными стёклами небоскрёба. Она ненавидела заменять Севастьяна. Но отказать Кае она не могла. Никто в семье не мог. Кая просила редко, но всегда по делу.

Она встала, поправила строгий серый пиджак. В зеркале на неё смотрело знакомое лицо. Бледная кожа, тёмные, подведённые глаза, собранные в тугой пучок каштановые волосы. Вера Андреевна Строганова. Старший архивариус. Эффективный, холодный, безупречный профессионал. Маска, которую она носила семнадцать лет.

Она не знала, что под маской скрывалось нечто большее, чем просто вампир. Не знал Севастьян, нашедший её умирающей в луже собственной крови в клубе «Эдем». Он думал, что спасает жертву. Не знал Дмитрий, принявший её в семью из чувства долга и потому что в её глазах он увидел ту же пустоту, что была в нём самом после потери. Они думали, что дали приют случайно обращённому новичку.

Никто, включая её саму, не подозревал, что Вера Строганова была не неудачей. Она была спящим успехом. Незавершённым шедевром, который по воле случая оказался не в руках своего творца, а в лагере его заклятого врага. Случайностью, которая спасла её от одной участи, чтобы подготовить к другой.

Она коснулась браслета ещё раз. Холодный металл успокаивал. Он был частью системы. А система давала правила. А правила давали иллюзию контроля.

Вера вышла из архива, направляясь к лифтам. Ей предстояло встретиться с Марком Соколовым, человеком, чьё имя вызовет в её памяти ледяной ноябрь, запах крови и металла, и чувство долга, которое она похоронила в самых глубоких подвалах своей памяти.

Случайности, как знала Вера, не существовало. Особенно в их мире. И появление этого человека именно сейчас, именно здесь, пахло не судьбой, а чьим-то очень расчётливым, очень холодным планом. Планом, в котором она была ключевой фигурой, даже не подозревая об этом.

Она вошла в лифт. Двери закрылись, унося её навстречу солнцу, людям и прошлому, которое только что сделало свой первый шаг ей навстречу.