Читать книгу Кровные узы: Белый шум - - Страница 2

Кабинет Севастьяна встретил её стерильным холодом и укоризненно ровными линиями. Вера села в его кожаное кресло, чувствуя себя чужим телом в чужой коже. Солнечный свет, приглушённый тонировкой окон, всё равно лез в глаза, назойливый и неуместный. Она поправила манжет пиджака, скрывая серебряный браслет, и потянулась к термокружке – чёрному, матовому цилиндру. Внутри была густая, холодная субстанция, пахнущая медью и горькими травами. Донорская кровь, обогащённая хитрой алхимией Дарины, чтобы можно было проходить среди людей, не морщась от запаха их еды и не выдавая себя бледностью.

В дверь постучали. Два чётких, деловых удара.

– Войдите.

На пороге появилась Кая. В строгом костюме-двойке и с планшетом в руках она выглядела на свои условные девятнадцать, но в её розово-рыжих, идеально уложенных волнах и в слишком знающем взгляде сквозили века. Она была тем, кто набирал кадры для Дмитрия с тех пор, как папки были бумажными.

– Он в коридоре, – сообщила Кая без предисловий, закрывая дверь. – Нервничает. Дёргает галстук – признак перфекциониста под давлением. Дыхание поверхностное – боится провала. Идеальный материал для дрессировки и потенциальная катастрофа.

– Спасибо за диагностику, – сухо отозвалась Вера. – Сева дал вводные?

– «Нексус». Аудит старых активов. Скучнейшая бумажная работа, под которую можно спрятать что угодно. Твоя задача – понять, наш ли это человек или в него вшили чужую прошивку. – Кая положила на стол тонкое досье. – Марк Соколов. Двадцать четыре. Сирота. Бабушка, редкое заболевание, дорогое лечение. Сюда устроился из-за хорошей зарплаты. Карьера – по рельсам. Чист.

– Слишком чист, – автоматически бросила Вера, открывая папку.

И мир сузился до фотографии и строки с датой.

Лицо. Уверенное, умное, взрослое. Не ребёнок. Но что-то… форма бровей? Разрез глаз? Смутное, надоедливое эхо, царапающее память.

Дата рождения.

Ледяной ноябрьский дождь. Визг тормозов, которых не было. Запах ржавчины, бензина и детского страха. Маленькое, испачканное кровью лицо. Его глаза, смотрящие сквозь боль и шок. Она вытащила его из железной ловушки, чувствуя, как его тельце безвольно обвисает у неё на руках. Отнесла к свету, к людям, положила на холодные ступеньки приёмного покоя…

И убежала. Нарушив каждый пункт Устава. Нарушила Принцип Невмешательства. Оставила живого, вменяемого свидетеля. Семь лет. Совпадение?

Единственный поступок за весь тот год, который не был продиктован голодом или гневом. А чем-то другим. Чем-то, что она боялась назвать, чтобы оно не испарилось.

«Соколов Марк Игоревич».

Тот самый мальчик.

Он выжил. Он вырос. И теперь стоял за дверью этого кабинета.

Браслет на её запястье, казалось, на мгновение стал тяжелее. Он не подавал сигналов – её сердце не билось, чтобы участиться, дыхание не сбивалось. Но Вера чувствовала, как холодный металл впивается в кожу, напоминая: за тобой наблюдают. Любая аномалия будет замечена.

– Вера? – голос Каи прозвучал как из тоннеля. – Что там?

Вера захлопнула досье. Звук был похож на выстрел.

– Ничего. – Она подняла на Каю ровный, пустой взгляд. – Впусти его.

Кая задержалась на секунду дольше. Её взгляд – сканер, считывающий малейшие вибрации лжи.

– Как скажешь, начальница, – произнесла она с лёгкой, едва уловимой усмешкой и вышла.

Вера сделала глоток из термокружки. Холодная жидкость обожгла горло, но не согрела. Она поставила кружку, выпрямила спину. Маска. Щит. Она была Вера Андреевна. Человек.

Дверь открылась снова.

– Марк Соколов, – представился он, входя.

Его голос был твёрже, чем она ожидала. Уверенный, поставленный. Он был в безупречном костюме, но под этой оболочкой Вера, привыкшая видеть суть, разглядела напряжение стальных прутьев – втянутый живот, собранные плечи. Он был настороже. Как хищник на новой территории. Или как жертва, чувствующая западню.

– Вера Строганова, – ответила она, кивком указывая на стул. – Временно замещаю Севастьяна Александровича. Садитесь.

Он сел, легко, но без расслабленности. Его глаза – карие, умные – бегло оценили кабинет, задержались на её термокружке, на её сложенных на столе руках, на манжете, прикрывающем браслет. Затем сфокусировались на её лице. Он изучал её так же, как она только что изучала его досье.

– Приятно познакомиться, Вера Андреевна. Готов приступить.

– Расскажите, как вы видите свою роль в «Нексусе», – отрезала Вера, опускаясь в безопасные воды делового тона.

Марк слегка наклонился вперёд. В его движениях была сдержанная энергия, которой так не хватало в этом стерильном пространстве.

– Если говорить прямо: это поиск скелетов в шкафу. Закон меняется, старые схемы могут стать уязвимостью. Конкурент или регулятор, проявив интерес, может вскрыть неудобные цепочки. Моя задача – найти их первым, оценить риски и предложить решения: легализовать, переоформить или… тихо похоронить. – Он сделал микроскопическую паузу. – Фигурально выражаясь.

«Похоронить». Слово будто капнуло кислотой на нерв.

– Фигурально, – без интонации повторила Вера. – Вам будет предоставлен доступ к архивам за 2000-2010 годы. Всё, что найдёте, – только мне или Севастьяну Александровичу. Никаких самостоятельных выводов. Никаких обсуждений. Условие нулевой терпимости. Понятно?

Её тон был ледяным, почти враждебным. Она видела, как в его глазах мелькнула искорка – не страха, а скорее азарта. Вызов принят.

– Конфиденциальность – приоритет. Понял. Могу спросить, почему именно этот период?

– Не можете, – парировала Вера, вставая. Разговор нужно было заканчивать. Каждая секунда рядом с ним была пыткой. Её память накладывала образ испуганного ребёнка на уверенного мужчину, создавая мучительный диссонанс. – Доступ откроют сегодня. Ваш кабинет – 407. Всё есть. Вопросы?

Марк тоже поднялся. Он был выше её. Его взгляд скользнул по её рукам, по шее, снова к глазам.

– Пока нет. Благодарю за инструктаж.

Он кивнул и направился к выходу. У самой двери обернулся.

– Извините за бестактность, но… мы раньше не пересекались? Вы кажетесь… знакомой.

Сердце, которого не было, сжалось в ледяной ком.

– Нет, – сказала она слишком резко. – Не пересекались.

Он снова кивнул, на этот раз без тени улыбки, и вышел.

Вера осталась стоять, слушая, как его шаги затихают. Затем медленно подошла к окну. Сорок этажей вниз. Он где-то там. Тот, кого она спасла и тем самым, возможно, подписала новый приговор. Тот, чьё появление здесь пахло не совпадением.

Она поднесла руку к лицу. Пальцы были ледяными. Холоднее, чем обычно.

Её взгляд упал на экран одного из мониторов. Карта города. В районе порта мигнул и стал алым одинокий датчик. «Аномальная кинетическая активность. Уровень угрозы: низкий. Целевые объекты: отсутствуют. Протокол: наблюдение».

Низкий уровень. Ничего серьёзного. Скорее всего, оборотни делят территорию.

Вера откинулась в кресле и закрыла глаза. Но внутри, за маской архивариуса, уже шевелилось нечто иное. Инстинкт, заглушённый годами. Чувство долга, превращённое в раздражение. И тихий, настойчивый звон тревоги.

Она прикоснулась к браслету. Холодный металл. Защита. Наблюдение. Контроль.

Но контроль был иллюзией. Она поняла это в тот момент, когда увидела дату рождения Марка Соколова, сложила два и два. Игра уже началась. И она, не зная правил, уже сделала свой первый ход семнадцать лет назад. Теперь пришло время расплачиваться.