Читать книгу В горе и в радости - - Страница 3

После того случая с Буяном старая Марта сама хуже собаки стала – вот хоть и обязана я ей, а иначе и не скажешь! Гоняла меня, вздохнуть некогда было. И не сказать, чтоб учила, просто работа становилась все сложней, а я и не замечала, как укладываются в голове ведьмовские рецепты, зелья да наговоры.

Зима пролетела, весна промелькнула, лето словно ветром мимо пронесло… Урфрида округлилась во всех нужных местах, начала наряжаться по праздникам, и как-то я заметила, что она смешивает травки на приворотное, хотя никто Марте такого не заказывал. А я все так же скоблила дочиста пол, собирала в лесу хворост, поливала огород, ходила за курами да таскала корзины в замок. Заходить на псарню Марта мне запретила настрого, но я все равно заглядывала к Ларсу. И совсем не потому, что он повадился угощать меня то настоящим белым хлебом с мясом или сыром, то густой горячей похлебкой. И не потому что Буян с того случая так и норовил меня облизать с ног до головы. Просто Ларс, хоть и знал теперь точно, что я ведьмин выкормыш и сама ведьмой стану, по-прежнему называл меня мелочью и малявкой, насмехался и подначивал. По-прежнему знакомил с баронскими псами и предлагал то пузо им почесать, то репьи из хвоста выбрать.

Мне кажется, на самом деле Марта знала, что я впервые в жизни ее ослушалась. Но молчала.

Так пролетел год, и второй, и третий. Хромой Арчи сдал, едкие растирки Марты уже не помогали от его застарелого радикулита, и главным псарем стал его бывший первый помощник, мрачный, вечно злой, словно притравленный пес, Руди. Я этого Руди боялась так, как прежде, до Ларса, волкодавов баронских не боялась. Хорошо, что у моего рыжего-конопатого приятеля к тому времени прибавилась, кроме псарни, иная забота.

У барона тогда появилось новое увлечение: зверинец. Болтали, что такие зверинцы вошли в моду с легкой руки одного из королевских братьев, изрядного затейника по части издевательств над врагами. Будто бы тот запросто мог велеть слугам похитить неугодного среди ночи из собственной постели и бросить в загон к медведям или в клетку к заморским уродинам-гориллам, а потом с утра пораньше лично посетить зверинец и пожелать врагу «доброго утречка».

Наш барон такого не устраивал, но показывать гостям клетки и вольеры с опасными зверями любил. А Ларс все это зверье кормил, поил, чистил за ним и следил, чтобы бароновы волки, медведи да рыси не вырвались на волю. К тому же, на псарне он стал первым помощником, и Руди частенько сгружал на него свою часть работы. Так что теперь крутился рыжий побольше, чем я у Марты, и на пустую болтовню времени у него совсем не оставалось. Но, может, оно и к лучшему: я-то в замке подолгу не задерживалась, но как на него другие смотрят, видела.

Ему исполнилось шестнадцать, и девки за него готовы были друг дружке в рожи вцепиться и волосья повыдергивать – высоченный, широкоплечий, сильный и веселый. Хорошо, что меня, десятилетку, никто из них всерьез не принимал, а то, наверное, и дурная слава «ведьмина выкормыша» не помогла бы спастись от ревнивых дур.