Читать книгу Личная тайна господина Советника - - Страница 2

Воздух в Нижнем городе всегда пах жареной рыбой, дешевыми благовониями и пылью, которую поднимали тысячи ног. Но для меня он имел еще один оттенок – привкус сырой земли и гниющей листвы. Так пахли мелкие духи, кишащие в тенях торговых рядов.

Я поправила тяжелую корзину с углем, врезающуюся в плечо, и постаралась не смотреть в сторону переулка, где двое гаки – вечно голодных духов с раздутыми животами, дрались за выброшенную рыбью голову. Обычные люди видели лишь, как шелудивая кошка шипит на пустоту, но я видела истину, и истина была уродливой.

– Эй, Айми! Опять в облаках витаешь? – голос тетушки Юки, хозяйки овощной лавки, вырвал меня из оцепенения. – Смотри под ноги, а то рассыпишь товар, и хозяин чайной сдерет с тебя три шкуры!

Я улыбнулась ей, поправляя выбившуюся прядь черных волос. – Не волнуйтесь, тетушка. У меня ноги крепче, чем кажутся.

– И язык острее, чем полагается девице, – беззлобно проворчала она, протягивая мне сочное яблоко. – Возьми, ты совсем исхудала. Твой дар, может, и проклятие, но голодом его не выморишь.

Я замерла, быстро оглядевшись.

– Тш-ш-ш! – приложила палец к губам. – Не говорите об этом так громко, если услышат патрульные из Департамента…

Тетушка Юки отмахнулась, но голос понизила:

– Да где им тут взяться? Эти вороны летают только там, где пахнет золотом и шелком. Нам, простым людям, от них ни защиты, ни помощи.

Я кивнула, принимая яблоко, и поспешила дальше. В её словах была горькая правда. Департамент Мистического Надзора, или "Воронье гнездо", как называли его в народе, интересовался лишь тем, что угрожало Императорскому дворцу или знатным родам. Если Они сжирали крестьянина в поле – это называлось "несчастный случай". Если Они пугали благородную даму – это объявлялось чрезвычайной ситуацией.

Моя жизнь была простой: утром – рынок, днем – работа в чайном доме "Серебряный Лист", вечером – попытки не сойти с ума от шепота, который наполнял мою крошечную комнату. Дар видеть духов достался мне от бабушки, но, в отличие от неё, я не стала жрицей. У меня не было денег на обучение в храме, а мой род давно потерял и имя, и земли. Все, что у меня осталось – это умение договариваться с теми, кого другие изгоняли солью и молитвами.

Внезапно толпа впереди заволновалась. Людской поток, обычно хаотичный, вдруг начал прижиматься к стенам домов, образуя широкий коридор.

– Дорогу! Дорогу Советнику! – разнеслось над головами.

Сердце пропустило удар. Советник? Здесь, в Нижнем городе?

Я вжалась спиной в деревянную опору навеса, стараясь стать незаметной. Люди вокруг склоняли головы в низких поклонах. Я тоже опустила взгляд, но любопытство – мой вечный порок, заставило меня смотреть из-под ресниц.

Сначала появились стражи. Они шли в черных лакированных доспехах, с гербами Департамента – серебряным оком в треугольнике. Лица их были скрыты масками, похожими на клювы птиц. От них веяло холодом и магией, настолько плотной, что у меня зачесалась кожа на руках.

А затем появился он.

Великий Рюдзи Кадзама. Глава Департамента, самый молодой Верховный Советник в истории империи и, по слухам, человек, у которого вместо сердца – кусок льда с вершины горы Фудзи.

Он не ехал в паланкине, как полагалось вельможе его ранга. Мужчина шел пешком. Высокий, прямой, словно натянутая струна. Его кимоно было цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями, которые, казалось, слегка светились даже при дневном свете. Широкие рукава не колыхались при ходьбе, словно воздух вокруг него застыл.

Но больше всего меня поразило его лицо. Оно было безупречным, словно вырезанным из слоновой кости искусным мастером. Тонкие губы, высокий лоб, резкие скулы. И глаза. Даже с такого расстояния я чувствовала их тяжесть. Они были темными, почти черными, и смотрели на мир с выражением абсолютного, сокрушительного равнодушия.

Внезапно процессия остановилась прямо напротив того места, где стояла я.

Кадзама поднял руку, обтянутую белоснежной перчаткой. Жест был коротким и властным. Стражи замерли. Посреди дороги, дрожа от ужаса, сидел маленький кодама – лесной дух, похожий на странного грибочка с глазами. Он явно заблудился и был напуган шумом города. Обычно такие духи безобидны, они просто ищут дерево, чтобы спрятаться.

Один из стражей шагнул вперед, занося жезл, окутанный голубоватым пламенем.

– Нечисть на пути господина! – рявкнул он.

Мое сердце сжалось. Кодама закрыл голову крошечными ручками, издавая тонкий писк, похожий на скрип ветки. "Не смей", – подумала я, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони. "Он же ничего не сделал! Просто прогони его!"

Кадзама медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по сжавшемуся духу. В этом взгляде не было ни ненависти, ни жалости. Только брезгливость. Словно он увидел грязное пятно на своем идеальном шелке.

– Он нарушает порядок, – голос Советника был тихим, но каким-то образом перекрыл шум толпы. Он звучал как звон стали на морозе. – Устранить.

– Нет! – крик вырвался из моего горла прежде, чем я успела подумать.

Толпа ахнула. Люди шарахнулись от меня, как от прокаженной. Я осталась стоять одна, с корзиной угля у ног, под прицелом десятков глаз. И самое главное – под прицелом его глаз.

Рюдзи Кадзама медленно повернулся ко мне. Его брови едва заметно дрогнули, выражая легкое недоумение. Он смотрел на меня не как на человека, а как на говорящую мебель, которая вдруг решила подать голос.

– Ты смеешь перечить приказу, простолюдинка? – спросил страж, шагнув в мою сторону.

– Это кодама, – мой голос дрожал, но я заставила себя поднять подбородок. – Он не опасен, дух просто заблудился. Ему нужно дерево, не нужно его убивать. Вы же Департамент Надзора, вы должны поддерживать баланс, а не уничтожать все без разбора!

Кадзама сделал жест стражу остановиться. Он подошел ближе. Теперь нас разделяло всего несколько шагов. Я почувствовала запах, исходящий от него – запах озона перед грозой и дорогого сандала. Он был высок. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Вблизи его глаза казались бездонными колодцами.

– Баланс, – повторил он. Слово перекатывалось на его языке, как чужеродный предмет. – Ты говоришь о балансе, девчонка, стоя в грязи и с сажей на лице. Что ты можешь знать о законах магии?

– Я знаю, что убивать беззащитного – это не закон. Это жестокость, – выпалила я.

Тишина стала звенящей. Никто не смел так разговаривать с Кадзамой. Я понимала, что прямо сейчас подписываю себе приговор. Может, меня высекут. Может, бросят в темницу.

Кадзама смотрел на меня долгую секунду. Затем он медленно стянул перчатку с правой руки. Его пальцы были длинными, аристократичными.

– Ты видишь его суть? – спросил он, не повышая голоса. – Ты видишь, что это не просто кодама?

Я моргнула и снова посмотрела на духа. Тот дрожал. Я прищурилась, используя свой дар на полную. И тут я увидела тонкую, едва заметную фиолетовую дымку, которая вилась вокруг ножек грибочка. Метка тьмы. Заражение. Если его не очистить, он превратится в монстра через пару часов.

Холод пробежал по моей спине. Я ошиблась.

– Он… он болен, – прошептала я. – Его коснулась Тьма.

– Именно, – Кадзама снова надел перчатку, аккуратно разглаживая каждый палец. – Твое милосердие слепо, а слепое милосердие опаснее открытой злобы. Этот дух уже не спасти. Уничтожив его сейчас, мы спасем десятки жизней завтра.

Он даже не смотрел на меня больше, Кадзама потерял интерес. Я была для него глупой девчонкой, которая лезет не в свое дело.

– Устранить, – повторил он, отворачиваясь.

Вспышка голубого пламени озарила улицу. Раздался резкий хлопок, и кодама исчез, рассыпавшись горсткой пепла. Я вздрогнула, словно ударили меня. Процессия двинулась дальше. Кадзама прошел мимо, даже не удостоив меня взглядом, полы его кимоно мазнули по воздуху в сантиметре от моих колен.

– Напыщенный индюк! – прошипела я себе под нос, когда они отошли достаточно далеко. Глаза жгло от обиды и унижения.

Да, возможно, он был прав насчет заражения. Я не досмотрела, не проверила. Но как он это сделал! Без тени сожаления. Без попытки исцелить. Для него это была просто работа по уборке мусора. И мусором для него были не только духи, но и мы – люди, которые посмели встать у него на пути.

– Ты с ума сошла, Айми! – тетушка Юки подбежала ко мне, хватая за руку. – Ты хоть знаешь, кто это был?! Тебе повезло, что он не приказал отрезать тебе язык!

– Лучше бы отрезал, – буркнула я, поднимая корзину. Уголь казался теперь вдвое тяжелее. – По крайней мере, не пришлось бы извиняться перед таким ледяным истуканом.

– Ох, доведешь ты себя, девочка, – вздохнула торговка.

Я побрела в сторону чайного дома "Серебряный Лист". Настроение было испорчено. Но в глубине души, где-то под слоем гнева и стыда за свою ошибку, шевельнулось странное чувство. Я впервые видела человека, чья аура была такой… пустой. У всех людей аура цветная – красная от гнева, желтая от радости, серая от тоски. Вокруг Рюдзи Кадзамы была абсолютная, звенящая белизна. Словно он выжег в себе всё человеческое, чтобы стать идеальным инструментом закона.

"Слепое милосердие опаснее открытой злобы". Его слова крутились в голове.

– Ну и пусть, – сказала я вслух, пиная камешек. – Зато у меня есть сердце, а не ледышка в груди.

"Серебряный Лист" встретил меня привычным шумом. Это было приличное заведение для купцов и мелких чиновников. Здесь подавали хороший чай, рисовые сладости, а по вечерам играли на сямисэне.

– Айми! Наконец-то! – господин Танака, управляющий, выскочил мне навстречу, размахивая веером. Он был похож на взволнованного хомяка. – Где уголь?! Гости жалуются, что жаровни остывают!

– Уже несу, господин Танака! – я нырнула в служебный вход, привычно уворачиваясь от подносов, которые несли другие служанки.

Весь остаток дня я провела в беготне. Раздуть угли, принести воду, подать чай, убрать осколки разбитой чашки. Обычная суета помогала забыть о встрече на площади. Но к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, произошло то, что навсегда изменило мою жизнь.

Я убирала посуду в одной из дальних кабинок, когда почувствовала это. Резкий запах гнили. Настолько сильный, что у меня заслезились глаза. Воздух стал тяжелым и липким.

Это был не мелкий пакостник. Это было что-то большое. И оно было прямо здесь, в чайном доме.

Я выбежала в коридор. Посетители спокойно пили чай, смеялись. Они ничего не чувствовали. Пока что. Источник зловония был на втором этаже, в VIP-комнате, которую обычно снимали богатые торговцы для деловых встреч.

"Не лезь, Айми. Это не твое дело. Беги за стражей", – шепнул голос разума. Но я знала стражу. Пока они приедут, пока оформят бумаги… А "Вороны" Кадзамы? Они просто сожгут чайный дом вместе с людьми, если посчитают, что угроза велика.

Я побежала по лестнице вверх. Дверь в комнату была приоткрыта. Оттуда доносились странные звуки – влажное чавканье и сдавленный хрип. Я заглянула внутрь и зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Посреди комнаты, опрокинув стол с закусками, стоял Они – демон-людоед. Но это был странный Они. Его кожа, обычно красная, была серой и покрыта черными пульсирующими венами. Он держал за горло богатого купца, который уже посинел от нехватки воздуха. Остальные гости жались по углам, парализованные магическим страхом.

Демон не просто душил его. Он вытягивал из него жизненную силу. Я видела, как золотистая энергия перетекает изо рта человека в пасть чудовища.

Нужно было что-то делать. Соль? У нас на кухне есть соль! Но бежать слишком долго. Мой взгляд упал на декоративную вазу в нише коридора. В ней стояли ветки сакуры. Не просто ветки – я знала, что господин Танака покупал их у монахов, они были освящены для привлечения удачи.

Я схватила вазу, выплеснула воду и выдернула ветку. Она слабо светилась в моем зрении. Слабое оружие, но лучше, чем ничего.

Я ворвалась в комнату.

– Эй ты, уродина! – крикнула я, замахиваясь веткой. – А ну отпусти его! У тебя несварение желудка будет от такого старого мяса!

Демон замер. Медленно, со скрипом, его голова повернулась ко мне. Желтые глаза с вертикальными зрачками сузились. Он отшвырнул купца, как тряпичную куклу. Тот отлетел к стене и затих.

– Свежая… кровь… – прохрипел монстр. Его голос звучал как скрежет камней.

Он шагнул ко мне. Пол под его тяжестью заскрипел. Я отступила, выставив ветку перед собой.

– Не подходи! Это священная сакура из храма Аматерасу! – соврала я, надеясь, что он тупой.

Демон расхохотался, и от его смеха задрожали бумажные стены.

– Священная? – он протянул когтистую лапу и схватился за ветку. Дерево зашипело, но не обожгло его. Он переломил её, как спичку. – Твои боги здесь не имеют власти, девчонка.

Я осталась с обломком в руке. "Вот и всё, – пронеслось в голове. – Глупая смерть. Тетушка Юки была права". Демон замахнулся. Я зажмурилась, выставив руки вперед, и инстинктивно выплеснула всю свою волю, всё свое желание защититься в один ментальный удар. Уйди!

Воздух взорвался. Меня отбросило назад, в коридор. Я больно ударилась спиной о перила, но сразу вскочила. Демон ревел. Он не умер, нет. Но он отшатнулся, словно получил пощечину. Моя сила… она сработала? Я никогда не могла атаковать духов, только говорить с ними!

И в этот момент входная дверь внизу с треском распахнулась. В чайный дом ворвался порыв ледяного ветра, мгновенно погасивший все свечи на первом этаже.

– Департамент Мистического Надзора! Никому не двигаться!

Я свесилась с перил. Внизу, в полумраке, стояли фигуры в черном. И во главе их, сияя своим мертвенно-бледным светом, стоял Рюдзи Кадзама. В его руке был обнаженный клинок – катана, лезвие которой светилось чистым белым светом.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились через пролет лестницы.

– Опять ты? – в его голосе прозвучало искреннее раздражение. – Ты что, магнитом притягиваешь неприятности?

– Меньше болтовни! – крикнула я, указывая на комнату за спиной. – Там демон! И он очень голодный!

Кадзама не стал спорить. Он просто исчез. В одну секунду он стоял внизу, а в следующую – уже был рядом со мной на втором этаже. Я даже не заметила движения, только порыв ветра взметнул мои волосы. Он прошел мимо меня в комнату, на ходу делая сложный пас левой рукой.

– Банкай: Ледяная тюрьма, – произнес он тихо.

Комнату заполнил ослепительный свет. Я прикрыла глаза рукой. Раздался вой, полный боли и ярости, но он оборвался так же внезапно, как и начался. Когда я открыла глаза, демона не было. Посреди комнаты стояла ледяная статуя. Внутри прозрачного льда застыл монстр с искаженным от ужаса лицом.

Кадзама стоял перед ним, вкладывая катану в ножны. Щелчок гарды прозвучал как гром среди ясного неба.

– Угроза устранена, – бросил он своим людям, которые только сейчас взбежали по лестнице. – Оцепить здание. Проверить всех гостей на метки тьмы. И… – он медленно повернулся ко мне.

Я вжалась в перила. Сейчас начнется.

– …и арестовать эту девицу, – закончил он ледяным тоном. – За незаконное использование магии и препятствие правосудию.

– Что?! – я задохнулась от возмущения. – Я спасла жизнь человеку! Я сдерживала его, пока вы не пришли!

Кадзама подошел ко мне вплотную. Он был так близко, что я видела свое отражение в его бездонных глазах.

– Ты использовала ментальный удар, не имея лицензии, – отчеканил он. – Ты вмешалась в операцию Департамента еще утром. И ты находишься в эпицентре прорыва Тьмы. Слишком много совпадений, не находишь?

– Я просто работаю здесь!

– Это мы выясним в допросной, – он кивнул стражам. – Взять её.

Двое "воронов" схватили меня под руки.

– Отпустите! Я ничего не сделала! – я брыкалась, но их хватка была железной.

Меня потащили к выходу. Последнее, что я видела перед тем, как меня вытолкали на улицу – это спокойный, равнодушный профиль Рюдзи Кадзамы, который осматривал ледяную статую, словно это был музейный экспонат, а не существо, которое только что хотело нас всех убить.

"Ненавижу", – подумала я, когда меня грубо запихнули в повозку для заключенных. – "Ненавижу его идеальное лицо, его дорогие шелка и его ледяное сердце".

Но я еще не знала, что этот арест станет началом конца моей спокойной жизни. И началом чего-то, что перевернет весь Императорский двор.