Читать книгу Король драконов и Принцесса-Апельсин - - Страница 4

Мне стало холодно, хотя солнце нещадно палило, заливая всё вокруг жаркими, обжигающими лучами. Неужели, отцу не сказали про Аранчию? Или он попросту забыл, пока бежал из дворца к воротам?

– Государь мой, – мягко обратилась я к отцу, – сестра увидела во сне нашу покойную матушку и отправилась сегодня утром в монастырь, чтобы отслужить панихиду.

– Но почему не предупредили меня? – отец нахмурился, поглядев на советников, но граф Лессио и маркиз Денито одинаково пожали плечами.

– Мы решили не тревожить вас, – продолжала я, не дав никому слова сказать, – ведь утренний сон так сладок, а вам редко удаётся поспать всласть. Но я проводил сестру до самых ворот и отправил с ней самых верных людей, так что можете не волноваться, отец.

– Это хорошо, – согласился он, нехотя. – Но всё же, очень не вовремя.

– Благочестие не считается с нежданными гостями, – ответила я с притворным вздохом.

Всё это время король Рихард не вмешивался в разговор, слушая очень внимательно, и очень внимательно за нами наблюдая.

Хильдика немного пришла в себя и вцепилась мне в руку, прижавшись плечом и боком.

– Отправь ей письмо, чтобы возвращалась, – сказал мне отец и широким гостеприимным жестом пригласил Рихарда пройти во дворец. – Позвольте показать вам вашу комнату, милорд. Мы не были извещены о вашем прибытии, поэтому прошу простить за скромный приём…

– Удалимся, – коротко сказала я Хильдике и слугам, стоявшим рядом, и мы пошли в противоположную сторону.

За нами пошли пятеро, после первого поворота остались трое, а потом и остальные слуги замедлили шаг и тихонько отстали. Я никого не останавливала, потому что было понятно, что приезд драконов – это такая новость, которую хотелось обсудить. Ну и поглазеть на чудовищ, конечно же. Это же словно приезд зверинца – когда ещё удастся посмотреть на диковинных животных?

Но мне было совсем не любопытно, да и Хильдике тоже. Оказавшись в наших покоях, я первым делом заперла двери, чтобы никто не вошел, а потом с размаху швырнула берет в угол, угрюмо уставившись в стену.

– Ну что, довольна?! – тут же ожила Хильдерика и напустилась на меня, как заботливая мамочка. – Вот он, приехал!

– Кто? – спросила я, почти не слушая её.

– Лев для Аранчии! – всплеснула она руками, и браслеты на запястьях зазвенели. – Ты же хотела льва? Так получи! Сколько раз я тебя просила – не болтай, Анча! Кого зовёшь, тот и придёт…

– Если ты про этого кабана, которого по недоразумению называют королём Рихардом, то его никто не звал, – холодно ответила я. – И прекрати паниковать. Дай подумать.

– О чём?! – успокоить Хильдику сейчас не смогли бы и небесные вестники, спустись они с облаков. – О чём тут думать? Он приехал за тобой! И хочу посмотреть, как ты ему откажешь!

– Ему уже отказали, только он не понял.

– Ты в своём уме – отказать дракону? На солнце не перегрелась? – подруга даже приложила ладонь к моему лбу, и я нетерпеливо дёрнулась – не время для шуточек. А Хильдика продолжала причитать: – Он увезёт тебя, увезёт!.. И что тогда будет с Солерно?..

– Никуда он Аранчию не увезёт, – отрезала я. – Она будет сидеть себе в монастыре, и пусть дракон, если пожелает, облазает их все по очереди, всё равно не найдёт нашу принцессу.

– Разумеется, – подхватила она, – ведь мы сознательно солгали сюзерену!

– Вот именно, – проворчала я. – Гораздо больше меня пугает его военный гарнизон. Нам надо избавиться от него как можно скорее. Иначе мы останемся с пустыми кладовыми, а все наши женщины к концу года будут беременные. И хорошо, если не от драконов.

– Святые небеса, – Хильдика застонала и спрятала лицо в ладони. – И что же нам делать?

– Во-первых, успокоиться. Не такие уж они и страшные, эти драконы. По виду и манерам – обычные козопасы. И умом, похоже не блещут. Во-вторых…

– Не страшные? – Хильдика уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты точно – человеческая женщина, Анча? Да на них невозможно смотреть! Сразу хочется упасть на колени, заплакать и во всём признаться! Даже сэр Лионель оробел, не говоря об остальных. На них смотришь – и сердце леденеет.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я.

– Я совершенно серьезно, – она подошла ко мне вплотную и испытующе заглянула в лицо. – А тебе, вижу, совсем не страшно. Ты так неосмотрительно дерзила королю… У тебя пропало чувство опасности? Разве ты не чувствуешь, что находиться рядом с ними – всё равно, что встретиться со львом в пустыне один на один?

Мне показалось, что говорила она очень искренне, и звоночек нехорошего предчувствия звякнул в моём сознании отчётливее. Да, в мыслях я тоже сравнивала Рихарда с диким зверем, со львом, но мне совсем не хотелось падать перед ним ниц и каяться. Он злил, бесил, выводил из себя, но не до такой уж степени, чтобы дрожать апельсиновым листиком на ветру.

Звякнул колокольчик. Но не серебряный, на стене, а медный, возле двери.

– Пойду, узнаю, что случилось, – Хильдика оставила панику и в одно мгновение превратилась в величественную и рассудительную жену наследного принца. – А у тебя есть время… подумать.

Она вышла, и я собралась последовать её совету, но ничего не получилось, потому что спустя пару секунд моя «жёнушка» ворвалась в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной.

– Ты что? – спросила я, ожидая всего, что угодно – от нападения на Солерно до новости, что король Рихард поперхнулся насмерть апельсиновым зёрнышком.

– Король Рихард… – прошептала Хильдика, бледнея и молитвенно переплетая пальцы. – Он в бане… моется…

– Неужели, утонул? – приподняла я брови. – Так это отличная новость, не находишь?

– Он моется и зовёт тебя! – выпалила она. – Он требует, чтобы принц прислуживал ему!

– Какой красавчик, – похвалила я его заочно. – Ладно, уже иду.

– Идёшь?.. – Хильдика совсем растерялась. – Куда идешь?..

– Прислуживать, – пояснила я, подобрав с пола берет и отряхнув его. Петушиные перья сломались, и я, покрутив головной убор, оторвала их без жалости, а берет надела на макушку, не слишком заботясь о красоте. – Потру спинку его дракошеству. Заодно посмотрю – везде он покрыт чешуёй или есть уязвимые места.

– Ты что такое говоришь? – залепетала моя подруга. – Тебе совсем не страшно, Анча?

– Страшно, конечно, – доверительно сказала я ей. – Вдруг у него ноги кривые? И заодно прыщи на заднице? Такой удар по моему тонкому королевскому вкусу…

– Точно – сумасшедшая, – выдохнула Хильдика и шагнула ко мне, поправив мой берет. – А если он… – она смущенно замолчала.

– Если то, что мы слышали об этом короле – правда, моей чести ничего не грозит, – успокоила я её. – Мальчики его не интересуют, и я останусь верен тебе, моя красавица.

Теперь Хильдика покраснела, не сдержалась и фыркнула. И ткнула меня в бок кулаком.

– Какие ужасы ты говоришь! – укоризненно сказала она, а когда я уже взялась за дверную ручку, заявила: – Но принцесса Хильдика пойдёт с тобой. Куда муж – туда и жена.

Вот это было уже ни к чему, и я потратила пять минут своего красноречия, чтобы убедить её остаться, но Хильдика была непреклонна.

– Неужели ты думаешь, – сказала она веско, – что я буду отсиживаться у себя в спальне, пока ты останешься один на один с драконами? Смогу ли я уважать себя после этого?

– Послушай, – я взяла её за руки и нежно пожала, – я не останусь с драконами наедине. Там будет с десяток слуг, если не больше. И мне, как мужчине, ничего не грозит. А ты у нас – девушка, красавица…

– А ты – нет?! – вспылила Хильдерика и вырвалась. – Или я иду с тобой, или…

Медный колокольчик зазвенел особенно отчаянно, и я вздохнула:

– Хорошо, идём, отважная леди. Вот зря твой многоуважаемый батюшка назвал тебя королевой битвы. Надо было назвать понежнее, а то я получила в жёны воительницу, а не кроткую и послушную принцессу. Но в обморок чтобы больше не падала!

Вместо ответа подруга взяла меня за руку и крепко сжала.

– Спасибо и на этом, – сказала я, и мы вместе отправились в северное крыло замка, где располагались банные комнаты и бассейн.

Как я и предполагала, слуг здесь было больше, чем пчёл в улье. А значит, моё присутствие при омовении было лишь прихотью короля-дракона. Конечно же, он приехал за очередной женщиной, и намерен получить своё как можно скорее. Так что не надо быть гадалкой, чтобы понять, о ком сейчас пойдёт разговор. О принцессе Аранчии, конечно же. Сам король-дракон нежился в ванне, а вот его брата нигде не было видно. Или герцог не уважает омовения, или уже вымылся и удалился.

В бане плавали клубы пара, было жарко до одури, и рубашка сразу противно прилипла к спине. Хильдике в её многослойных шёлковых одеждах было ещё труднее, и я сказала ей вполголоса:

– Уходи, сейчас вспотеешь до коленок.

Но она только упрямо мотнула головой, сердито звякнули золотые подвески, и король Рихард, сидевший в ванне к нам спиной, оглянулся, приподнявшись на локтях.

– А, вот и принц Альби… Как там вас, ваше высочество? Помню только что-то про «коки», – он хохотнул, но тут заметил Хильдерику и плотоядно прищурился, едва не облизнувшись. – И молодая жена здесь? Зачем, осмелюсь поинтересоваться? Вас я не звал.

– Пришла послужить вам, милорд, – Хильдика опередила меня и забрала мочалку и мыло у слуги, который спешил к ванне. – Вы же знаете, что прислуживать гостям в бане – обязанность хозяйки дома.

– Милый обычай, – согласился Рихард и уселся в ванне, как полагается, положив руки на её края. – Что ж, служите. А ваш супруг пусть подойдёт ближе и встанет так, чтобы я его видел. Хочу поговорить.

– Банный дух не терпит разговоров, – сдержанно произнесла я, пройдя в изножье ванны.

В клубах дыма смуглое лицо короля казалось дьявольской маской. Блики воды играли на этой маске, и казалось, что король всё время издевательски усмехается. А может, он и в самом деле усмехался. Я бы этому ничуть не удивилась.

– От меня банный дух стерпит всё, – заявил дракон и подставил Хильдике руку. – Значит, сестрёнка умчалась поутру в монастырь? Служить панихиду?

– Да, милорд, – ответила я коротко.

Хильдика намылила мочалку, судорожно вздохнула и начала намыливать руку дракона от кончиков пальцев. Рука была мощной, оплетённой бугрящимися мышцами, и на вид больше походила на каменную булаву, чем на человеческую плоть. Кроме рук мне были видны плечи – как два морских валуна, грудь – каменная плита с тем лишь отличием, что она мерно поднималась и опускалась, и на ней виднелась поросль чёрных волос. Ну и косматая башка. Куда же без неё.

– Письмо отправили? – король Рихард чуть повёл глазами, и ему сразу же подали чашку с лимонной водой – напиться.

– Нет, – ответила я так же коротко.

– Это почему? – рыкнул дракон, и Хильдика едва не шарахнулась от него, но мочалку уронила.

– Ваша жена плохо прислуживает, принц, – усмехнулся Рихард, смерив Хильдику таким взглядом, что она побледнела, несмотря на жару. – Замените её. Сейчас я прикажу подлить кипятку, и мне совсем не хочется, чтобы ваша красавица пролила кипяток на меня.

Хильдика попыталась возразить, но я оттеснила её в сторону, подняла мочалку, поболтала её в воде и как ни в чём ни бывало продолжила намыливать короля.

– Вообще-то, она на пол упала, – заметил Рихард. – Заменили бы.

– У нас полы чистые, как двери рая, – сказала я серьезно, намыливая его от локтя до шеи.

Он вытаращился на меня, помолчал, хмыкнул и больше не возражал.

Его плоть была гладкой и твёрдой, как камень. Я не смогла удержаться и надавила на бугрившийся мускул большим пальцем. Гранитная твёрдость! И ни одного шрама… А ведь говорили, что король Рихард после памятной битвы при Нантском порту был изранен до дыр, как решето.

– Почему не отправили письмо? – повторил Рихард, положив затылок на край ванны и посматривая на меня из-под ресниц.

– Ваше величество вызвал меня так быстро, что я не успел даже написать послание, не то что его отправить, – спокойно ответила я, намыливая плечо-валун.

– К вечеру отправьте, – буркнул Рихард, и теперь его голос звучал не так грозно. – Самым быстрым голубем.

– Отправлю с самым верным гонцом, – сказала я и перешла к другой руке. – Потому что в монастырь, куда уехала сестра, почтовые голуби дороги не знают.

– Скажите, как называется монастырь, и мои люди домчатся туда быстрее птиц, – предложил Рихард.

– Нет, – я легко подшлепнула его по спине, показывая, чтобы он отвалился от края, и приготовилась тереть ему спину.

– Какого чёрта – нет? – король опять начал раздражаться, но спину подставил – широченную спину, такую же мускулистую, как грудь. Безо всяких крыльев, шипов и чешуи.

Чем тогда драконы отличаются от людей? Только тем, что превращаются в летающих змеюк? Если и змеи настолько же страшны, насколько драконы в человеческом облике, то непонятно, почему их боятся.

– Почему не назовёте монастырь? – повысил голос Рихард. – Да говорите! Почему я должен каждое слово клещами тянуть?

– Я не позволю, чтобы благочестивой молитве моей сестры кто-то помешал, – произнесла я четко и раздельно. – Потому что даже вам, милорд, не пристало спорить с небесами.

В бане стало тихо, только слышалось, как шипели угли в жаровне, и капала вода. Хильдика умоляюще подняла руки ладонями вперёд, но я взяла короля за шею пониже затылка, заставляя нагнуться, и прошлась мочалкой по лопаткам.

– Да-да, вот тут, справа, – проворчал король, выгибаясь, как огромный кот. – А у вас сильная рука, принц. Чем увлекаетесь? Охотой?

– Люблю рыбную ловлю, ваше величество, – я взяла ковш и окатила короля водой от макушки, так что он хлебнул воды, не успев вздохнуть. – Охотничьих угодий у нас нет, остаётся предаваться тихим, мирным развлечениям.

– Но хватка у вас явно не от того, что удочку держали, – Рихард убрал с лица повисшие мокрые волосы и взглянул на меня хитро, исподлобья. – Может, ещё войной промышляете?

– У нас мир с соседями, – пожала я плечами и принялась заново намыливать мочалку.

– Ну да… – согласился он. – А что насчет нападений на овечьи стада? Мне тут порассказали…

– Нагло соврали, милорд, – сказала я и снова вылила ему на макушку ковш воды.

Отплевавшись, король перехватил ковш за ручку быстрым, почти неуловимым движением.

– Сдаётся мне, – прошипел Рихард, – вы делаете это нарочно, принц.

– Прислуживаю вам по вашему приказу, только и всего, – напомнила я. – Простите, в хозяйственных делах я не так ловок, как слуги, но я стараюсь.

– Получше старайтесь, – он оттолкнул ковш и подставил спину. – Тут жарко, кстати, как в аду. Вы бы камзольчик хоть сняли, ваше высочество. Взопреете за непривычной работой.

– Ваша правда, – я положила мочалку на край ванны, развязала кушак и бросила его на руки подбежавшему слуге.

Потом туда же отправила камзол и закатала рукава рубашки по локоть.

– Кипятка, – буркнул Рихард, и я подлила ещё горячей воды в ванну.

– Где ваш брат? – перевела я тему, надеясь, что Рихард позабудет об Аранчии хотя бы на время мытья.

– Шляется где-то, – последовал ответ. – Зачем он вам?

– Мало ли, – я сунула руку в воду по плечо, намыливая спину королю до поясницы. – Может, и ему надо будет послужить.

– Может и надо, – Рихард встряхнул косматой головой и посмотрел на Хильдику. – Ещё кипятка. Да лейте больше, я люблю, чтобы было горячо…

Я вылила в ванну два полных ковша, когда дракон, не сводя взгляда с Хильдики, заявил:

– Но если мой брат захочет помыться с чужой помощью, то пусть ему поможет ваша жена. Она понравилась Тюнвилю. А вот интересно, если вы так ревностно соблюдаете древний закон, что хозяйка моет гостя, то что насчет другого закона гостеприимства – когда хозяин делится своей женой с гостями?..

Он не успел засмеяться, а Хильдика не успела испуганно ахнуть, да и никто не успел ничего сделать – только ковш в моей руке словно сам собой взлетел и прилетел королю прямо по зубам.

Звук был такой, будто металлическим котелком ударили по другому котелку через пуховую подушку.

Голова короля мотнулась, а потом он медленно поднял руку, коснувшись разбитой губы.

Хильдика сдавленно застонала, зажимая ладонями рот, но не сделала ни шагу назад, а вот слуги попятились – молча, исчезая в душистых клубах пара, как призраки.

– Ты меня ударил, щенок? – спросил Рихард необыкновенно спокойно.

– Рука сорвалась, – сказала я сквозь зубы, а потом добавила, не отрывая взгляда от дракона: – Хильдика, выйди немедленно.

– И спрячься? – насмешливо закончил Рихард, зачерпывая ладонью воду и смывая кровь. – Думаешь, от меня можно спрятаться?

– Думаю, что моей жене не следует слушать оскорблений, пусть даже до оскорблений унижается верховный король, – я ждала, что он вот-вот нападёт на меня, и готовилась отразить нападение.

– Это была шутка, – грубо ответил король и поднялся в полный рост. – Подай ополоснуться. Всё, накупался.

Вода, к слову сказать, теперь скрывала его только до колен, и стыдливая Хильдика тут же отвернулась, спрятав лицо в ладонях. Уши у неё был пунцовые.

– Не слишком удачная шутка, милорд, – ответила я, ополаскивая короля со всех сторон. – В наших краях шутить не любят. Мы – народ серьезный.

– Оно и заметно, – проворчал Рихард, выбираясь из ванны.

Я подала ему простыню, но он не взял, продолжая стоять. Вода стекала по смуглому гладкому телу, будто сделанному из темной меди, и я сообразила, что король ждёт, пока я буду его вытирать. Похоже, не слишком его величество рассердился из-за удара по драконьей морде. Или поверил, что всё получилось случайно, или понял, что получил за дело. Или попросту затаил злобу, чтобы при случае отыграться. Но я чувствовала себя правой во всем статьям и пунктам. Любишь зубоскалить – готовься получать по зубам.

– Чего ждёшь? – король оглянулся на меня через плечо. – Мне так до ночи стоять? Сушить коки на ветру? А, принц Альбикокко?

Казалось, дальше краснеть уже было некуда, но Хильдика умудрилась.

– Если вы будете разговаривать так же и при моей сестре, ваше величество, – сказала я, набросив простыню на плечи дракону, – то вряд ли произведёте на неё впечатление. Моя сестра – нежное создание, и грубияны ей не по нраву.

– Женщины во все времена любили сильных мужчин, – отрезал Рихард, и от его показушной вежливости не осталось и следа.

Теперь он обращался ко мне на «ты», посчитав, видимо, что миндальничать со мной больше нет смысла.

– Сила и грубость – это разное, – заметила я, вытерев ему спину и переходя к груди.

– Предоставь судить это женщинам, – буркнул король.

Я промолчала, чтобы разговор опять не перетёк в то русло, где в ход пойдут медные ковши. Вытирая широкую грудь короля, я сдвинула его бороду и заметила шрам – крестообразный, прямо на ярёмной впадине. Шрам был старый, но судя по неровным краям – когда-то здесь была опасная рана… Возможно даже – смертельная… Но говорят, что драконы неуязвимы…

– Одеться, – последовал новый приказ от короля, и слуги, наконец-то, появились рядом, поднося свежее бельё, рубашку и камзол.

Моя миссия на этом была выполнена, потому что приказания, чтобы я натягивала на дракона штаны, не последовало, и я встала рядом с Хильдикой, для верности приобняв её за плечи. Она прижалась ко мне, вся дрожа, и король сразу же это отметил:

– Судя по всему, вы с женой нежно друг к другу привязаны, принц.

– Именно так, – ответила я сдержанно.

– Это хорошо, – похвалил он, поворачиваясь к нам.

Рубашка была ещё распахнута на широкой груди, и тёмная дорожка волос сбегала по мускулистому животу до самого паха. Хорошо хоть, штаны на его величество уже натянули. Мне казалось, король хвалится своей телесной мощью, и это было оскорбительно уже по факту, но пока дракон не начал говорить пошлости, можно было и потерпеть.

– А говорят, ты долго отказывался жениться на принцессе, – продолжал расспросы Рихард, глядя на меня в упор тёмными горящими глазами. – Почему передумал? Заставил отец?

– Едва ли кому-то под силу заставить меня что-то сделать против воли, – я улыбнулась уголками губ. – Мне жаль, что вы слушаете сплетников, ваше величество. Мы с женой полюбили друг друга с первого взгляда и пронесли нашу любовь через года.

– Очень мило, – Рихард отпихнул слугу, который собирался завязать тесёмки на вороте рубахи, и сам затянул узелок. – Но детей до сих пор нет.

– На всё воля небес, – ничуть не смутилась я. – Вы тоже испытали на себе их волю. Но не будем отчаиваться и станем молиться с усердием, чтобы заслужить их милость.

Упоминание о милости небес подействовало на дракона сильнее, чем удар ковша. Рихарда так и передёрнуло, и он оскалил зубы в ухмылке:

– В этих делах, принц, надо полагаться не на молитвы, а на кое-что другое, – сказал он со значением.

– Но до сих пор вам это не помогло, – невинно произнесла я, заслужив от Хильдики щипок.

– Вам тоже, – не остался в долгу Рихард.

Король удалился в свою комнату, чтобы отдохнуть перед обедом, слуги потянулись следом, а мы с Хильдикой замедлили шаг, поотстали, а потом и вовсе остановились, укрывшись в тени колонн.

– Из-за тебя принц будет пегим, как леопард, – поругала я подругу. – Что ты так больно щиплешься, матушка-гусыня?

– А тебе хочется, чтобы я умерла от страха, пока ты дразнишь дракона! – выпалила она. – Да что с тобой? Какая злая сила в тебя вселилась? Что это мы наблюдали сейчас?!

– Ты о чём? – спросила я небрежно, хотя всё прекрасно поняла.

– О чём?! – Хильдика была рассерженна не на шутку.

Удивительно, как менялась моя маленькая жёнушка, стоило только дракону исчезнуть с глаз. Сейчас передо мной была не робкая перепуганная курочка, а разгневанная орлица. И эта орлица сейчас пикировала прямо на меня.

– Ты его ударила… ударил! – Хильдика взмахнула руками, как крыльями, и я чуть не хихикнула, хотя смеяться было особенно не над чем. – Ты понимаешь, что унизил его перед всеми?!

– Он сам унизил себя. Повёл себя недостойно, но понял, что получил ответку заслуженно, – ответила я так же невозмутимо. – А если бы полез драться, то принц бы не сплоховал.

– Против дракона?! – у Хильдики от потрясения пропал голос, и она закашлялась. – Да это счастье, что он не утопил тебя прямо там, в ванне!

– Но не утопил же? – философски заметила я. – Всё, прекращаем спорить. Мне надо переодеться, рубашка насквозь потная. Да и тебе надо освежиться. Боюсь, отец потребует, чтобы во время обеда мы сидели перед милым короликом и слушали его с почтением и любезностью. Лучше делать это красивыми. Не находишь?

– Вот шутки тут совершенно не к месту, – сердито топнула Хильдика. – Идём. Только я заберу твой камзол…

Она вернулась в ванную комнату и сразу вышла, прижимая камзол к груди.

– Опять покраснела, – сказала я, покосившись. – Задумала какое-то преступление?

– Небеса святые! – ахнула Хильдика. – Что такое ты говоришь! Нет! Как можно… – и прикусила губу, потупившись.

Мне не пришлось долго гадать, что у неё на уме. Едва мы оказались в наших покоях, Хильдерика не выдержала.

– Послушай, – зашептала она, краснея ещё жарче. – Король – такой бесстыдник… А ты его вытирала…

– Думаешь, надо было гордо отказаться? – спросила я преувеличенно серьёзно.

Но Хильдика шутку не поняла.

– Неужели ты… ничего не почувствовала? – она краснела всё сильнее, смущалась, но молчать не могла. – Анча, у него такой… такие…

– Ну да, достоинства у него не только политические и военные, – произнесла я вслух то, что она сказать постеснялась. – Но вряд ли это впечатлит принцессу Аранчию. И, надеюсь, не впечатлит принцессу Хильдерику.

– Ты о чём?! – подруга шарахнулась от меня так, словно это я превратилась в дракона. – Я и не думала! Просто… просто…

– Просто мужчин ты видишь только издали, – теперь я говорила очень серьезно, и это было искренне, и совсем не шутки. – Король… ну да, красивое животное. Но именно животное, поверь мне. Я всё время общаюсь с мужчинами, Хильдика. Мало у кого из них хорошее отношение к женщинам. Если бы ты знала, о чем они говорят, когда думают, что ни одна нежная красавица их не услышит, ты бы назло всем ушла в монастырь. А король Рихард – это самый отвратительный представитель мужского рода. Для этого на него достаточно посмотреть один раз. И даже приглядываться не нужно. Грубиян с черствым сердцем, высокомерный, не способный на уважение к своей супруге, да вообще ни к кому – не такой муж тебе нужен. Поверь мне.

– А кто говорит, что мне нужен второй муж? – Хильдика посмотрела на меня отчаянно и отважно. – У меня есть муж, другого не надо. И не надо читать мне нотации, я всё прекрасно понимаю. За тебя переживала! Но, видно, зря.

Она задрала нос и прошла мимо меня в комнату, на ходу снимая украшения, закалывая косы на макушку, и приказала мне:

– Забирайся в бассейн, я сейчас достану чистую одежду. Муж! Выдумает же такое!

Я лишь покачала головой в ответ на её ворчание, но с раздеванием медлить не стала. Залезла в бассейн и блаженно вытянулась, чувствуя, как остывает разгоряченное тело.

Этот Рихард – та ещё заноза в заднице. Это не Ламброзо, которого можно осадить зуботычиной. Скорее всего, за обедом произойдёт весьма неприятный разговор.

Аранчию ему захотелось… Каков нахал…

Готова поспорить на пару восточных жеребцов, что о принцессе ему разболтал Подридо. Братец графа Ламброзо. Надо было не пороть его, а язык отрезать. Или притопить в море потихоньку, раз уж драконы запретили смертную казнь.

Но размышлять о судьбе негодяя было некогда, потому что на кону была судьба принцессы Аранчии, которая умудрилась запасть в сердце королю драконов, даже не подозревая об этом.

В сердце?

Согласно Писанию, сердца драконов были каменными. Точнее – жёсткими, как нижний жернов. А нижние жернова во все время делали из самого твёрдого и тяжёлого камня.

Значит, для бедняжки принцессы место в сердце короля Рихарда исключалось и оставалось лишь место в его постели. На год-полтора, допустим. А потом, если не появится наследник (а с чего бы ему появиться, если всем известно, что драконы прокляты небесами и не могут иметь потомства), Аранчия отправится либо в монастырь, либо исчезнет с лица земли из-за безвременной и неожиданной кончины.

Вариант, что у дракона могут быть какие-то романтические чувства, я оставила для чувствительной Хильдики и ей подобных тешьтесь сказочками, прекрасные и нежные дамы, и молитесь, чтобы вы не достались дракону, который обглодает ваши хрупкие косточки.

К обеду мы с Хильдикой собирались, как на бал в честь нового года.

Хильдике казалось очень важным, чтобы мы представили перед драконами во всем великолепии, поэтому мои обычные чёрные камзолы были отвергнуты с презрением, а вот камзол из золотой парчи извлечён из сундука с таким почтением и восторгом, словно это камзол был наследным принцем.

– Слишком роскошно, – попыталась протестовать я, заранее зная, что спорить бесполезно. – Зачем показывать, что их приезд для нас – это какое-то особенное событие? Я бы, наоборот, надела что-то попроще…

– Прибыл верховный король, а не нищий! – тут же отругала меня Хильдика. – Если не можешь быть почтительной на словах, будь почтительна хотя бы своим внешним видом.

Сама она надела платье из золотой парчи – почти негнущееся от вышивки. В разрезах рукавов была видна нижняя рубашка из алого шёлка – как раз в тон моему кушаку.

– Хм… Надо признать, картинка получилась неплохая, – согласилась я, когда мы подошли к зеркалу. – Мы с тобой такие красоточки, что так и хочется надавать нам по шее.

– Анча, – почти простонала моя подруга.

Судя по всему, ей было не смешно.

– Ладно, принц Альбиокко будет – сама любезность, – пообещала я ей и почти поверила в своё обещание.

Обед устроили на открытой террасе – днём там тень и прохладно, потому что от моря задувает ветер.

Когда мы с Хильдикой появились у стола, король Рихард уже восседал на почётном месте, где раньше всегда сидел мой отец, а отец занял кресло справа. Два кресла по левую руку от дракона были свободны – для нас.

Приглашены были почти все знатные лорды Солерно, и хотя среди них было немало отличных воинов, все они смотрелись сущими детками по сравнению с королём Рихардом. Пожалуй, именно в сравнении с обычными людьми, стало заметно, насколько драконы превосходят нас силой и мощью.

– Какой огромный… – прошептала Хильдика, хватая меня за руку, будто ища защиты.

– Ну да, – сказала я, глядя, как король, не дожидаясь предтрапезной молитвы, берёт с блюда и отправляет в рот гусиную ногу. – Сильно выделяется между нашими героями. Смотри: все – стулья, стулья, а он – шкаф!

Шутка удалась, и Хильдика прыснула, перестав, наконец-то, трястись, как заячий хвост. Но посмотрела на меня укоризненно, а я поцеловала ей руку в знак раскаяния и извинений. Это всегда впечатляет, когда муж при всех целует руку жене, и я часто пользовалась этим приёмом.

Вот и теперь хитрость удалась, и наш нежный жест не прошёл мимо взгляда короля Рихарда.

– А вот и их высочества, – прогудел он так, что хрустальные бокалы звякнули. – Гребите сюда, дорогой принц Альбикакка. И вы, прекрасная принцесса, подходите ближе. Не бойтесь, не съем.

Подавился бы он нас есть. Но Хильдика разом растеряла всю смелость, ахнула и отшатнулась, налетев при этом на брата Рихарда – как-его-там-Тюнвиля, парня со свирелью, который заходил на террасу следом за нами.

В этот раз свирель тоже была при нём – засунутая за поясной ремень.

Хильдика налетела на брата дракона спиной, и тот подхватил её под локти, чтобы не дать упасть. Моя подруга не сразу увидела, кто её поймал, а когда оглянулась через плечо – забилась, словно рыбка в сетях.

Я не успела вмешаться – брат дракона уже отпустил её, отступив и даже приподняв руки ладонями вперёд, чтобы показать, что ничего плохого не замышляет.

– Подкрадываетесь, как мышь, даром что дракон, – заметила я, хватая Хильдику за запястье и подтягивая к себе, пока она от страха не упала в обморок, на потеху верховному королю.

– А вы, принц, прекрасны, как роза, и так же колючи, – заметил Тюнвиль.

– Роза – женского рода, – не осталась я в долгу, – мне больше нравится сравнение с алоэ.

Брат дракона кивнул, показывая, что не собирается участвовать в словесных перепалках. Я не стала кивать в ответ и повела Хильдику к свободным креслам, держа за руку и не отпуская.

– Так приятно видеть молодую, влюблённую пару, – восхитился король Рихард, когда я усадила Хильдику, подвинув ей кресло, а потом села сама – между ней и Рихардом.

Брат дракона не сел за стол, а подошёл к перилам террасы, глядя на кусочек моря, который виднелся между разросшихся платанов и кустов олеандра.

– Вы как два апельсинчика, – продолжал Рихард, – свежие и сияете. Вот только отчего вы так серьезны, принц? С момента моего приезда ни разу не улыбнулись…

– Мой сын серьёзен с детства, – вмешался отец, упорно глядя в тарелку и не глядя на дракона. – Как и положено настоящему правителю, он всегда думает о делах, это не располагает к веселью.

– Неужели? Тогда ладно. А то ведь я подумал, что это из-за нашего приезда у принца испортилось настроение, – чёрные глаза Рихарда так и буравили меня, и я ответила ему взглядом на взгляд.

– Нет-нет, вы ни при чём, ваше величество, – поторопился убедить его отец. – Мы счастливы видеть вас в Солерно. Вы ведь ещё ни разу не были в наших краях. Осмелюсь предложить прогулку…

– Прогулки оставим на потом, – оборвал его Рихард. – Я сюда не прогуливаться приехал. Сегодня вечером прибудут мои люди. Потрудитесь разместить их, как полагается сопровождающим короля. Что до меня с братом, нам нравится комната, мы останемся там.

– Ваши люди будут устроены наилучшим образом, – отец услужливо пододвинул дракону блюдо с гусем, потому что Рихард потянулся за второй гусиной ногой. – Повара уже готовят праздничный ужин, вам понравится…

– Мне уже нравится! – объявил Рихард, откусывая мясо крепкими белыми зубами. – Отличный гусь. И отлично приготовлен. А почему принц и его милая жёнушка ничего не едят? – он вытер рот ладонью и изобразил улыбку – как оскалился.

– В наших краях не принято есть до начала молитвы, – ответила я, и за столом мгновенно стало тихо. – Хоть мы и королевской крови, но не настолько горды, чтобы ставить свою волю выше воли небес. Я прочту молитву, с вашего позволения, отец.

– Д-да, – одними губами ответил он, а я чинно склонила голову и сложила ладони.

Хильдика тотчас повторила мой жест, и было похоже, что сейчас она будет обращаться к небесам с особенным пылом.

Помедлив, отец тоже сложил руки, приготовившись молиться, и граф Лессио, и маркиз Денито, а следом за ними – остальные вельможи и господа. Дракон Тюнвиль оторвался от созерцания морской глади, посмотрел на сидевших за столом, и чуть заметно усмехнулся.

Вскоре король Рихард остался один, не готовый к молитве. Держа обглоданную гусиную кость, он обвёл взглядом всех присутствующих и хмыкнул:

– Да у вас тут настоящий монастырь, а не королевский двор.

– У нас здесь королевский двор, а не посиделки в таверне, – ответила я и начала читать молитву – не слишком громко, но чётко, благодаря небеса за пищу, которая была нам послана этим днём.

Рихард покривился, но на второй фразе положил кость и с отвращением переплёл пальцы. Больше для вида, конечно же, потому что вид у него был совсем не молитвенный.

Закончив благодарение, я первым делом подала блюдо с хлебом Хильдике, чтобы она взяла кусочек. Потом предложила ей закуски и фрукты. Всё это время Рихард наблюдал за нами, сверкая тёмными глазами из-под густых бровей.

– Как вы балуете жену, – сказал он, и Хильдика задрожала так, что уронила вилку. – Она у вас наряжена, словно языческий идол, и вы везде водите её с собой.

– Муж и жена неразлучны перед небесами, – сдержанно ответила я, накладывая себе овощей, пожаренных на открытом огне, запеченную с сыром лепёшку и оливок. – И это обязанность мужа – одаривать жену золотом и развлекать.

– Жену балуете, а сестру держите взаперти, – теперь, когда все ели, король Рихард развалился в кресле и вертел в руке веточку петрушки. – Почему такая несправедливость?

За столом опять замерли. Граф Лессио очень некстати решил отпить из кубка, и громко сглотнул в тишине, чуть не подавившись вином. Вилки и ножи повисли в воздухе, и мне стало досадно, что мои люди – такие жалкие трусы. Я невозмутимо отломила кусочек лепёшки и отправила в рот, а прожевав ответила:

– Сестру полагается держать в строгости. Чтобы потом её баловал муж.

– Целомудрие и скромность – украшение девицы, – вполголоса сказал отец.

– Я уже готов баловать это сокровище, – заявил Рихард, бросил смятую веточку на стол и положил руки на подлокотники кресла, показывая, кто тут хозяин положения. – Поэтому отменяю затворничество принцессы Аранчии.

– Милорд, ваше предложение – честь для нашей семьи… – забормотал отец.

– Вы не можете отдавать таких приказов, ваше величество, – сказала я тем же тоном, что до этого читала молитву, и крепко откусила оливку.

Отец замолчал и втянул голову в плечи, а король Рихард прищурился обманчиво-ласково и произнёс:

– Почему это, позвольте спросить?

– Потому что вы ей не муж, – ответила я, забирая ещё оливок с общего блюда. – И вряд ли им станете.

– Сын… – дрожащим голосом начал отец, но Рихард остановил его, только лишь пошевелив указательным пальцем.

– Я так не устраиваю вас в качестве зятя, принц? – поинтересовался король драконов.

– Не устраиваете, – подтвердила я.

Слугам полагалось разбавить вино в моём бокале водой, но на них словно ступор напал, и мне пришлось самой долить в бокал охлажденной родниковой воды.

– Чем же именно не устраиваю? – Рихард наблюдал, как я пью, а я нарочно пила не торопясь, чтобы он подольше подождал.

– Чем? – переспросила я, отставив бокал и аккуратно промокнув губы белоснежной салфеткой.

Такие салфетки, между прочим, лежали возле каждого столового прибора, но король предпочёл этого не заметить. Зачем салфетка, если небеса дали нам ладони – прекрасную замену салфеткам.

– Хотелось бы услышать, – Рихард сказал это сквозь зубы, и его брат оглянулся, задумчиво хмурясь.

– Пожалуйста, – я села в кресле точно так же, как дракон – откинувшись на спинку, оперевшись на подлокотники. – Насколько нам известно, вы женаты. Королева Гризельда…

– Развёлся с ней на прошлой неделе, – перебил он. – Документы о разводе с подписями леди Гризельды с собой, могу показать.

Быстрый. Я посмотрела на него, не скрывая неприязни. Так захотелось принцессу, которую никогда не видел, что поспешил избавиться от законной жены. Какая она у него там по счёту? Пятая? Десятая? Избавился, как от пользованного товара, и даже подчеркнул, что теперь она – просто леди, а не королева, пусть даже бывшая.

– А во-вторых, – я не обращала внимания, что Хильдика пинала меня под столом, призывая замолчать, – вы не подходите по возрасту, ваше величество. Слишком стары.

– Стар? – вот тут Рихард рыкнул от души – бокалы опять зазвенели, как зазвенели и подвески моей «жёнушки», которая опять затряслась от страха.

– Конечно, – подтвердила я. – С памятью у вас очень не очень, милорд. Вы даже не можете запомнить моего имени. Ни разу верно не назвали. Нет, рядом с сестрой я хочу видеть мужчину в расцвете сил, без старческого склероза.

– Ваше величество! Принц не то имеет в виду! – воскликнула Хильдика прежде, чем отец успел что-то сказать.

По-правде говоря, он открыл рот, но собирался ли говорить – этого я не знала.

Хильдика зря вступилась. Рихард перевёл на неё взгляд и посмотрел точно так же, как смотрели все лорды и господа Солерно: с раздражением, что женщина вмешалась в разговор мужчин.

– Принц именно это имел в виду, – я повысила голос, чтобы перетянуть внимание дракона на себя и одновременно взяла Хильдику за руку, пожав, чтобы привести в чувство. – Ваше величество, вы не подходите. Моей нежной сестре нужен совсем другой муж. Рядом с вами сможет выжить разве что драконица.

– Не вам решать, кто выживет рядом со мной, – заявил Рихард с таким апломбом, что я пожалела, что рядом не оказалось медного ковшика.

Но с драками пора было заканчивать, и я, с трудом сдержав гнев, сказала:

– Мне. Мне решать, если речь идёт о моей сестре. Совсем не хочется, чтобы через год или два вы прогнали её, как прогнали королеву Гризельду.

– Если ваша сестра родит мне наследника, ей нечего бояться, – отрезал он.

– А если не родит? – меня чуть не затрясло, почти как Хильдику, только не от страха, а от злости. – Вы не думали, что дело не в ваших бедных жёнах, а в вас? Что это…

– Сын! – воскликнул отец, предостерегающе.

Но я уже закончила:

– …это ваша вина, а не несчастных женщин, которым не повезло вам понравиться.

Хильдика сдавленно ахнула, но мне некогда было следить за её ахами. Я смотрела на короля Рихарда, ожидая нападения, как от хищного зверя, которого потревожили камнем по морде. Но он не напал, хотя судя по бешеному блеску в глазах, очень хотел это сделать. Признаться, я была удивлена, что он сдержался. Я представляла короля драконов дикарём, который презирает все законы, и творит, что пожелает, но сейчас он повёл себя не как животное. А даже почти как человек.

– Что ж, – король опустил ресницы, притушив огонь глаз. – Мы уважаем братские чувства. Очень похвально, что принц так беспокоится о сестре.

– Благодарю, ваше величество… – начал отец, но дракон снова приказал ему замолчать, дёрнув пальцами.

– Но дело ведь не только в этом? – теперь король посматривал на меня лениво и даже соизволил улыбнуться.

Хотя, что это была за улыбка!.. Наверное, так улыбаются людоеды, размышляя о предстоящем ужине.

Мы все настороженно молчали, ожидая, что скажет людоед… вернее, король.

– Я слышал, имела место клятва? – продолжал Рихард.

Он слышал! Наверняка, Ламброзо накляузил ему, да ещё наврал в придачу.

– Всё верно, – ответила я, стараясь одновременно следить за королём и за его братом, который теперь стоял спиной к перилам, оперевшись плечом о колонну, и наблюдал за нами. – Я поклялся на могиле матери, что сестра получит в мужья только самого достойного.

– Что это значит в вашем понимании, принц? – спросил Рихард необычайно любезно.

– Это значит, что муж должен быть ровней моей сестре по благородству, уму и красоте, – пояснила я.

– Считаете, я не подхожу? – огорчённо поинтересовался дракон, но меня его притворная скромность не обманула.

– Не мне судить о мужской красоте, – сказала я смело, – но по первому пункту у вас полный провал, ваше величество.

– Насчёт моего ума сомнений нет? – Рихард даже сложил ладони, будто собирался молиться.

– Вы у власти уже пятнадцать лет, – я немного поубавила дерзости, – и за это время никто не усомнился в вашем уме.

– Спасибо и на этом, – поблагодарил он. – Значит, по уму я, вроде, подхожу, по красоте – не вам судить, а в моё благородство не верите?

Я холодно улыбнулась, показывая, насколько не верю.

– Род Аранчиани насчитывает девять поколений, если мне не изменяет моя старческая память? – Рихард говорил очень вежливо, но я каждую секунду ждала подвоха.

Остальные не вмешивались в наш разговор, и мы с королём беседовали, будто находились наедине на пустынном морском берегу.

– На этот раз память вас не подвела, – признала я.

– Девять, – повторил Рихард. – А мой род насчитывает двадцать четыре поколения. И это только от Паладины, дочери Прессины. А были ещё правители до неё.

– Как у вас всё просто, – не пожелала сдаваться я. – Посчитали предков – и думаете, что превосходите всех в благородстве. Вспомните, ваше величество, что благородство – это не только чистота крови. Это ещё и благородство души. Как вы заметили, мне и моей жене небеса тоже пока не дали детей, но я не бросился менять жён, а сохраняю верность одной…

– И я назову это глупостью, а не благородством, – подхватил Рихард. – Правитель должен прежде всего думать о народе, а не о семейном счастье. Долг короля – оставить потомство, чтобы после его смерти не началась война за трон. Теперь и я обращусь к вашей памяти, если вы изучали историю. Помните, что произошло в нашей стране пятьдесят лет назад, когда король Аларик умер, не оставив наследника? У него тоже была бесплодная жена, с которой он не желал расставаться. Чем всё закончилось? После смерти Аларика его любимую жену повесили, трон захватил тиран, и пять лет после этого шла борьба за власть. Погибли почти все благородные рыцари того времени. И кто после этого король Аларик? Благородный лорд или глупец?

– Его величество полностью прав, – вмешался вдруг маркиз Денито. – Именно это мы и говорили принцу, настаивая на продолжении династии. И если принц хочет быть благородным до конца, то пусть хотя бы разрешит своей сестре выйти замуж и родить ребенка мужу.

Прежде чем я успела возразить, король обернулся к маркизу и спросил:

– Как зовут?

– М-маркиз Денито, к вашим услугам, – слегка заикаясь ответил тот, уже испугавшись собственной смелости.

– Золотые слова, – похвалил Рихард. – И я не верю, что вы хотя бы раз не говорили об этом своему упрямому принцу. Ведь говорили?

– Говорили, и не раз, – сказала я, взглядом давая понять маркизу, чтобы он замолк. – Но к чему эти разговоры? Я никогда не стану принуждать сестру к замужеству, если она сама этого не захочет. И к тому же, жениха, достойного её, так и не нашлось.

– А искали? – осведомился король Рихард.

Я ответила ему сдержанной улыбкой.

– Неужели, вашей сестре никто не понравился? – расспрашивал он с таким кротким видом, что можно было подумать – перед нами послушник из монастыря, а не дракон, устроивший государственный переворот после убийства законного короля.

Мысленно я напомнила себе, что нельзя расслабляться ни на секунду, потому что кротость дракона – это такой же обман, как и улыбка людоеда.

– Осмелюсь доложить, принц сказал, что мужа принцессе будут выбирать он и его величество Атангильд, – маркиз Денито снова подал голос, и смелости ему прибавило то, что король Рихард сразу кивнул ему – будто медаль пожаловал. – Принц сказал, что женщины выбирают сердцем, а в деле брака сердце – плохой советчик.

– Даже так, – протянул Рихард. – Какая несправедливость по отношению к её высочеству принцессе! Я возмущен до глубины души и считаю это произволом. Почему вы не даёте своей сестре права выбора, принц? Что ещё указывает нам верный путь, как не сердце?

И это говорило существо, у которого вместо сердца был мельничный жернов, способный камни перетереть.

– Ценю ваше романтическое участие в судьбе моей сестры, ваше величество, – мысленно я напомнила себе, что нельзя расслабляться ни на секунду. – И ваше тоже, маркиз, – я посмотрела на маркиза Денито и холодно улыбнулась.

Он занервничал, но постарался это скрыть. Надеется, что покровительство верховного короля его защитит. Ладно, пусть надеется.

– Но вы зря думаете, будто моя сестра ущемлена в правах, – продолжала я, обращаясь к Рихарду.

Король слушал с таким вниманием, что будь я поглупее, то могла бы и поверить, что ему это, действительно, интересно – защита прав бедной принцессы Аранчии, у которой брат – тиран и самодур.

– Моя сестра обладает свободной волей в той же степени, что я или вы, ваше величество, – я говорила спокойно, неторопливо, потому что выказать перед хищником страх – это значит проиграть. А дракон, всё-таки, самый страшный хищник. – Когда я найду подходящие кандидатуры, я предоставлю сестре право выбора. Не стану неволить её с замужеством. С моей стороны это было бы бессердечно.

– Правильное решение, ваше высочество! – Рихард осклабился, и я вдруг заметила, что припухлость на губе почти прошла. А ведь ковшом ему прилетело всего пару часов назад. Значит, правду говорят, что драконы непобедимы…

Я прогнала суеверный страх, а король Рихард приосанился и закончил:

– Только почему вы считаете, что ваша сестра меня не выберет? А я вот, наоборот, уверен, что смогу покорить её сердце.

– Свою сестру я знаю лучше, чем вы, – возразила я.

– А по-моему, вы просто боитесь, что ваша сестра полюбит меня, – дракон даже клацнул зубами. – Я уверен, что так и будет, стоит нам с принцессой встретиться.

– Точно нет, – ответила я и не смогла удержаться от улыбки.

Дурацкая ухмылка так и лезла, и я никак не могла её сдержать. Но слышать, как вот этот король разбойников хвалится, что я полюблю его с первого взгляда – это было забавно.

Глаза дракона потемнели, он продолжал скалить белые зубы, но дружелюбия в этом оскале не было и в помине. Воздух вокруг нас напоминал натянутые струны – малейшее колыхание, и раздастся металлический звон.

Я чувствовала страх и напряжение всех, кто был в зале, но не могла оглянуться ни на Хильдику, ни на отца. Это был наш поединок – мой и дракона. И я не могла его проиграть.

– Предлагаю спор, – сказала я в звенящей тишине. – Если я прав, и моя сестра не выберет вас, то вы возместите нам расходы, которые понесёт наша казна из-за содержания вас и ваших людей…

– Согласен, – тут же отозвался король Рихард.

– …втрое, – невозмутимо продолжала я. – И дадите Солерно полную финансовую независимость. Под вашей короной и защитой, разумеется.

Мне казалось, даже море перестало шуметь.

Король-дракон стиснул зубы, играя желваками, а потом прищурился, как довольный кот:

– Согласен, – объявил он на весь зал. – А что будет, если принцесса выберет меня?

– Желайте на ваше усмотрение, – щедро пообещала я. – Можете пожелать хоть солнце с неба.

– Так уверены в победе, принц? – процедил Рихард. – Солнца я не потребую, потому что вижу кое-что другое – такое же сияющее, но поближе.

– Наша казна? – догадалась я. – Хорошо. Ставлю на кон всю сокровищницу Солерно.

Никто не посмел возразить. Даже отец не сказал ни слова.

Но король Рихард отрицательно покачал головой:

– Оставьте золотишко при себе, принц. Оно мне не нужно. Своего некуда девать. Условие другое. Если принцесса Аранчия выберет меня, я в придачу к ней заберу вашу жену.

Я почти ожидала, что сейчас Хильдика упадёт в обморок, но моя дорогая жёнушка проявила необыкновенную стойкость. Правда вцепилась в мою руку мёртвой хваткой, будто король драконов уже захлёстывал нас змеиным хвостом.

Не удержавшись, я посмотрела на отца и вельмож, сидевших за столом – все, как один, потупились, уставившись в тарелки. Было даже смешно, что храбрые господа так усиленно старались показать, что их здесь нет.

Только брат дракона не опустил глаза, и мне показалось, что он недоволен – чуть нахмурился, сведя прямые густые брови к переносью.

– Очаровательная шутка, ваше величество, – произнесла я громко, чтобы слышали все – даже слуги возле дверей. – Я передам это условие моей сестре, и она точно вам откажет. Я ведь говорил, что Аранчия чтит Писание, а оно не разрешает брать вторую жену.

– А принцесса Хильдерика и не для меня, – ответил король Рихард мне в тон. – Она понравилась моему брату, поэтому я заберу её для него.

Всё же, я переоценила Хильдику. После этих слов она, таки, повалилась на подлокотник кресла. Мне пришлось поддержать её, подперев плечом, и я досадливо оглянулась, высматривая служанок – мне некогда было с ней возиться, а камеристки боялись подойти ближе.

– Помогите принцессе! – от души рыкнул король, и камеристки очень живо сорвались с места.

Но побежали они не к нам, а прочь с террасы.

Я не удержалась и тихо выругалась сквозь зубы, потому что Хильдика лежала на мне весом всего тела, и её золотая диадема больно царапала мне щёку, а руки стали холодными, как у покойницы.

Постаравшись устроить её в кресле поудобнее, я позвала, уже не скрывая злости:

– Кто-то догадается поднести воды? Или все тут превратились в статуи?

С тем же успехом я могла обратиться к стенам нашего дворца. Слуги пятились, господа герои втягивали головы в плечи, и только Рихард переменил позу, подбоченившись и с интересом наблюдая за мной и Хильдикой. Но и он не собирался помогать. Даже попытки не сделал.

– Вам, ваше величество, и курицу нельзя доверить, – сказала я насмешливо и взяла бокал с вином, чтобы вместо воды полить им Хильдику, – не то что слабую женщину.

Раздались шаги – кто-то шёл к нам через весь зал, и каждый шаг слышался особенно громко в полной тишине. Крепкая смуглая рука протянула мне хрустальный графин с водой, и я сразу узнала эту руку – Тюнвиль, младший братишка нашего короля. В отличие от моих людей, дракончики присутствия духа не теряли, и гнули свою линию с деликатностью диких кабанов.

– Благодарю, – сказала я, взяв графин и отпив прямо из горлышка.

Набрав в рот воды, я брызнула на Хильдику, и она почти сразу задышала, слабо застонав, хотя и не открыла глаза.

Брат дракона стоял рядом, и я взглянула на него снизу вверх, похлопывая Хильдику по щекам, чтобы поскорее приходила в себя.

– Значит, вам понравилась моя жена, герцог? – спросила я ледяным тоном. – Уверен, что моя сабля понравится вам меньше, но её вы получите быстрее.

Отец неосторожно дёрнул рукой и уронил на каменный пол вилку. Она упала с оглушительным звоном, но никто не пошевелился, чтобы её подобрать.

– Вызов на поединок? – с удовольствием уточнил Рихард. – А вот это уже становится заба-авным. Тюнвиль, что ответишь?

– Я не сражаюсь с людьми, – бросил безо всякого выражения брат дракона и неторопливо пошёл к перилам террасы, глядя в сторону моря. – Это была бы неравная схватка.

То, как это было сказано – прозвучало похлеще любого королевского оскорбления. В словах герцога я услышала равнодушие, пренебрежение, снисходительную насмешку ко всему роду человеческому, который копошится перед великими драконами, как букашки. Спустить это нельзя было ни при каких условиях.

– Понимаю, – произнесла я, глядя ему в спину. – После того, как на турнире один из драконов потерпел поражение от человека, вам надо проявлять осторожность. Чтобы авторитет вашей семьи не пострадал.

Герцог Тюнвиль оглянулся на меня через плечо, и темные глаза вспыхнули. Зато Рихард расхохотался, пристукивая ладонью по подлокотнику кресла.

– И до вас, принц, дошли слухи? – спросил он. – Досадная оплошность, скажу я вам. Мой племянник не слишком опытен в военных делах, поэтому и проиграл. Если бы я участвовал в турнире, победа досталась бы нам.

– В наших краях, – сказала я, переводя взгляд на короля, – говорят, что когда рыбка уплыла, каждый клянётся, что мог бы её поймать.

– В наших краях тоже много чего говорят, – ответил Рихард. – Так что насчёт спора? Всё в силе?

Хильдика, только что зашевелившаяся в моих объятиях, затаилась, как мышка, и лишь дыхание выдавало её – быстрое, взволнованное. Я похлопала её по плечу, давая понять, что беспокоиться не о чем.

– Нет, – отрезала я. – Моя жена не принадлежит мне, чтобы я ставил её на кон. Может, у драконов принято спорить на своих жён, но у людей всё иначе.

– Ну как же, – еле слышно пробормотал Рихард и так премерзко усмехнулся, что заслужил ещё пару ударов по зубам, а потом добавил громко: – Вы предлагали в качестве условия солнце с неба, ваше высочество, хотя солнце вам точно не принадлежит. Или вы настолько не уверены в победе?

– Уверен, – я поднялась и помогла встать Хильдике. – Но никто не вправе распоряжаться судьбой моей жены. Даже я.

– Вы нас покидаете? – очень вежливо осведомился Рихард.

– Вы до того запугали мою жену, – ответила я ему так же вежливо, – что ей необходимо побыть вдалеке от вас. Думаю, сегодня мы с вами не увидимся, ваше величество. Отдыхайте, вы ведь устали после дороги. Да и мне надо отдохнуть… после общения с вами, – я подхватила Хильдику на руки и понесла к выходу, потому что её качало, как деревце на ветру, и я не была уверена, что она сможет дойти до наших покоев.

– Тогда я подумаю над другим условием, принц! – крикнул мне вслед Рихард.

Я обернулась и кивнула ему на ходу, показывая, что он может думать, сколько ему угодно.

Дверь перед нами не распахнули, потому что слуги разбежались, и мне пришлось открыть дверь пинком. Я прошла коридор, свернула к лестнице, и только тут Хильдика выдохнула:

– Отпусти, я сама…

– Точно – сама? – уточнила я, на всякий случай. – Может, отправить тебя в монастырь, следом за Аранчией? Твои обмороки меня уже пугают.

– Всё хорошо, – она упёрлась мне в плечи ладонями, показывая, что хочет, чтобы я её отпустила.

Поставив подругу на ноги, я с сомнением наблюдала, как она делает один неуверенный шаг, потом другой. Взяв её под локоть, я довела Хильдику до постели, уложила, а потом заперла дверь.

– Ты ещё столько украшений нацепила, – сказала я, помогая Хильдике снять диадему и тяжелое ожерелье, – может, и сознание теряешь из-за такой тяжести.

Но она не ответила на шутку. Лицо её было бледным, даже губы утратили обычный пунцовый цвет.

– Мы заигрались, Анча, – сказала она с надрывом, когда я принялась снимать с неё платье из золотой парчи. – Король догадался… или вот-вот догадается…

– С чего бы? – ответила я невозмутимо. – Разве не ясно, что это хамло замечает только себя? Не волнуйся, такой не распознает во мне женщину, даже если я спляшу перед ним голой.

Хильдика слабо ахнула и закрыла лицо ладонями, но уши покраснели – значит, и на лицо вернулся румянец.

– Что ты так пугаешься? – я пожала плечами и тоже начала раздеваться, разматывая кушак и снимая камзол. – Всё идёт, как надо. Не видать драконам ни тебя, ни Аранчии, как своих ушей. Слушай, а у драконов есть уши, как думаешь?

– Анча! – упрекнула меня Хильдика, уронив руки. – Как можно шутить, когда драконы охотятся за тобой?!

– Ой, охотнички! – отмахнулась я. – Давай лучше отдохнём. У меня кровь сегодня раз сто кипела, мне надо охладиться. И лучшее средство – лимонад со льдом и купание.

Хильдика встрепенулась, будто драконы уже стояли под нашими дверями.

– Купание? – переспросила она, настороженно. – Только не говори, что ты опять…

– Никто не увидит, – заверила я её.

– Совсем с ума сошла? – сипло произнесла она. – Тебя чуть не поймал Подридо, а теперь ты собираешься плавать, когда вокруг столько чужих мужчин?

– Пока только двое, – напомнила я ей, – да и те – не мужчины, собственно. Так, две змеюки. Что ты переполошилась? Я поплаваю ночью, никто меня не увидит.

– Ночью?! – Хильдика перепугалась ещё больше. – Думаешь, я отпущу тебя?! Сколько чудовищ скрывает ночное море? Сколько там опасностей? Нет и ещё раз – нет! Я запрещаю!

– Может, мне и правда поспорить с драконом на тебя? – произнесла я задумчиво, потирая подбородок. – А то ты слишком вольно себя ведёшь, женщина.

Но когда Хильдика разрыдалась, мне стало совестно, и я неуклюже попыталась её утешить, погладив по плечу. Она сбросила мою руку и зарылась в подушку, не желая говорить.

Вздохнув, я подошла к окну и опёрлась ладонями о подоконник, рассматривая безграничную голубую даль. Море было безмятежным, но его спокойствие не добавило спокойствия моей душе.

Проклятые драконы нарушили привычный уклад нашей жизни одним лишь своим появлением. И что-то мне подсказывало, что на этом они не остановятся.