Читать книгу Король драконов и Принцесса-Апельсин - - Страница 7

Наутро Хильдика еле добудилась меня, так крепко я спала. Телесная усталость от плаванья и борьбы, а ещё больше – усталость души от вчерашнего напряжения, усыпили меня, как заклинанием.

Я едва смогла открыть глаза, зевала, пока сидела в ванне, и сонно смотрела в зеркало, пока подруга меня причёсывала.

– А это что? – вдруг спросила Хильдика, приподнимая мои волосы. – Что за ужасный синяк! Ты подралась вчера с кем-то?

Сон с меня тут же слетел, и я взяла маленькое зеркало, чтобы посмотреть на себя сзади.

Спать сразу расхотелось, и томная усталость пропала – как рукой сняло. Я стиснула зубы, мысленно недобрым словом вспоминая короля Рихарда.

Принцесса Хильдерика понятия не имела, как выглядит засос, и по своей наивности приняла его за синяк.

– Надо позвать врача, – заволновалась она. – Я скажу слугам…

– Не надо, – остановила я её немного резче, чем хотелось. – Незачем тут врач. Видимо, ударилась вчера, когда плавала, только и всего. Шея совсем не болит. Ты бы не сказала, я бы и не заметила.

– Уверена? – она смотрела на меня, и глаза были – два омута беспокойства.

Я опять подумала, что ей надо бы заботиться о мужчине. О надёжном, любящем, верном мужчине. Но где найти такого? Остались ли они на этом свете?

– Уверена, – я решительно встала и надела берет, к которому уже были прикреплены новые петушиные перья – алые, с черными вкраплениями.

Засос стал последней каплей в истории со сватовством короля драконов. Я угрюмо поправляла берет, глядя на себя в зеркало и не видя отражения. Только сейчас, когда опасность была позади, на меня нахлынули злость, досада и… стыд. Мне было стыдно, что я выбралась из вчерашней передряги только лишь благодаря драконьей милости. Я думала о себе, что справлюсь с драконом в любом обличии, махала ковшиками, дерзила, и считала, что дракон присмирел, потому что я поставила его на место, а оказалось, что он всего лишь снисходительно посматривал на выходки юного принца-сопляка, который хорохорился, как петушок перед орлом.

Я сняла берет и оторвала петушиные перья, сжав их в кулаке до хруста.

– Анча! Что ты делаешь?! – Хильдика огорченно ахнула. – Я так долго их пришивала…

– Прости, – тут я немного пришла в себя, и мне стало стыдно уже по другой причине. – Прости сердечно. Задумалась, рассердилась – и сама не заметила, что сделала.

– Задумалась о драконах? – Хильдика опустила ресницы и забрала у меня перья.

Покрутила их в руке, вздохнула и выбросила за окно, проследив их полёт.

– О них, гадах ползучих, – сказала я сквозь зубы.

– А ведь я говорила тебе, чтобы не болтала невесть что, – сказала Хильдика тихо, но упрямо. – Кого зовёшь – тот и придёт. Вот ты и накликала беду. И как теперь избавиться от этих чудовищ?

– Так уж и чудовищ, – скривилась я, продолжая по привычке храбриться.

Всё во мне противилось, чтобы признать силу и мощь драконов. И я уже придумывала причины, почему проиграла вчера… Вернее, могла бы проиграть, если бы Рихарду так захотелось.

– А кто?! – Хильдика порывисто обернулась ко мне – только звякнули золотые подвески. – При одном взгляде на него пробирает дрожь! Хочется упасть и… и умереть прямо на месте, – она даже побледнела, замерев с остановившимся взглядом, и явно переживая события на вчерашнем пиру.

Что бы с ней случилось, столкнись она лицом к лицу с Рихардом? Ночью, в открытом море. Причем, когда он голый и со своей дубинкой наперевес.

Я злилась всё больше, потому что в словах Хильдики была правда, которую я не хотела признавать. Да, вчера я перепугалась, как трусливая вилланка. Но это лишь потому, что дракон застал меня врасплох, и превращался в дракона, когда ему хотелось. Встреться мы с ним в настоящем бою…

– Ты идёшь? – окликнула меня Хильдерика. – Сегодня принц Альбиокко завтракает с отцом. Ведь сегодня день поминовения.

– Помню, – проворчала я, поднимая руки, чтобы подруга затянула на моей талии алый кушак.

День поминовения устраивался каждый месяц, пятого числа. Мы с отцом проводили его по давно заведённому ритуалу – завтракали на террасе, отослав слуг. Вспоминали маму и давно почивших предков, и смотрели на море. Когда в Солерно ещё жили язычники, они верили, что души усопших превращаются в чаек. Поэтому в день поминовения принято подкармливать этих птиц. О покойном брате я не могла говорить, но никто не мог помещать мне думать о нём, когда мы с отцом бросали крошки прожорливым, галдящим птицам.

Хильдика уже принесла из кухни блюдо с круглыми пшеничными булочками, которые полагалось есть за завтраком в этот день, закрыла их белой газовой тканью и поставила блюдо себе на голову – тоже пережиток прежних обычаев.

Я любила смотреть, как она носит поминальную выпечку. Это красиво, когда женщина идёт, грациозно покачивая бёдрами, сохраняя равновесие и лишь иногда придерживая блюдо кончиками пальцев.

Мы вышли из спальни, прошли по коридору, почти миновали открытую галерею, как вдруг я услышала звуки флейты. Мелодия была незнакомая, но сразу стало ясно, кто осмелился играть в этот день.

Драконы!..

Для них человеческие обычаи были ничто!

Своей музыкой змеегады словно насмехались над нами.

– Они совсем обнаглели, – произнесла я, невольно стискивая рукоять кинжала.

– Принц! – предостерегающе позвала меня Хильдика, но я уже ускорила шаг, направившись в ту сторону, откуда доносилась музыка.

Хильдика испуганно ахнула и чуть не уронила блюдо. Схватив его двумя руками и прижимая к макушке, она засеменила за мной, шёпотом уговаривая одуматься.

– Я в здравом уме, – осадила я её. – А этим наглецам пора напомнить, что они тут – гости, а не хозяева!

Почти бегом я преодолела лестницу, ведущую во внутренний подвесной двор. Хильдерика отстала от меня, и я уже не слышала её шагов, голоса и хныканья. Зато мелодия, которую выводила свирель, становилась всё громче.

Выскочив на балкон, я увидела обоих драконов – Рихарда и его брата, герцога Тюнвиля.

Они прекрасно проводили время, наслаждаясь солнцем и утром. Тюнвиль сидел на перилах, наигрывая на дудке, а король Рихард… танцевал.

Только что я собиралась наговорить им гневных слов, оскорбить, пригрозить, если понадобиться – нарваться на драку, но увидев танцующего короля, забыла обо всём.

Дракон танцевал странно. Это были не придворные чопорные танцы, в которых каждая фигура и каждая поза отточены годами традиций. Это были какие-то диковатые пляски. Рихард то покачивался из стороны в сторону, как огромная змея, то начинал вертеться кругом, поднимая ладони к небу. Он растопыривал пальцы – будто собирался срывать апельсины с дерева, и поводил руками, словно посылая приветы солнцу, облакам, морю…

Свирель выводила незамысловатую мелодию – немного монотонную, тягучую, и король двигался ей в такт, подчиняясь звукам, как дрессированная змея в корзинке заклинателя.

В драконьем танце не было благородной красоты танцев человеческих, но я сразу поняла – прочувствовала до глубины сердца! – что танец короля был ближе к небесам, чем танцы людей. А ведь люди не были прокляты и до сих пор пользовались милостями небес…

Я не могла объяснить, почему меня возмутила эта пляска. Но она возмутила, обидела, оскорбила!.. И хотя я пылала от гнева и ярости, я всё равно смотрела. Не могла не смотреть.

Король Рихард танцевал самозабвенно, не обращая внимания ни на что вокруг. Глаза его были полузакрыты, а на губах играла загадочная улыбка, которую можно было бы назвать мечтательной, если бы речь не шла о змеях.

Мечтающая змея?..

Какой бред…

Но я не могла оторваться от этого зрелища, и время будто остановилось – надо мной, над драконами, над всем Солерно…

Наверное, так могло бы танцевать море, стань оно человеком. Или солнце…

Хильдика, наконец-то, догнала меня. Запыхавшаяся, красная, она пыталась отдышаться, но по-прежнему удерживала на голове блюдо.

– Принц… – еле выдохнула она, посмотрела во двор и тоже замерла, приоткрыв рот и захлопав ресницами.

Прошла минута или две, а может и четверть часа – я не смогла бы сказать наверняка, но вдруг Рихард вскинул голову и увидел нас.

– Доброе утро, ваши высочества! – крикнул он, помахав нам с Хильдерикой.

Герцог Тюнвиль перестал играть и тоже посмотрел на балкон. Хильдика всхлипнула, но осталась стоять рядом со мной, одними губами шепча:

– Только спокойнее… спокойнее…

– Не дрожи, – процедила я сквозь зубы, а потом громко сказала: – А что вы делаете, ваше величество?

– Смотрю на вас, – ответил король и оскалил в улыбке белые зубы.

Он ещё и шутить решил, драконья морда.

– Вы танцевали, – я слышала бормотанье Хильдики, но совершенно её не слушала.

Потому что все мои чувства, все мои мысли, вся моя злость были направлены сейчас на тех двоих, что вздумали порезвиться под солнышком, наплевав на наши обычаи.

– Так если видели, принц, то зачем спрашиваете? – хохотнул Рихард.

– Очень остроумно, – похвалила я его без тени улыбки. – И главное – к месту и вовремя. Сегодня в Солерно день поминовения усопших. Наверное, вот этими самыми плясками вы поминаете своего покойного батюшку?

Драконы переглянулись, и Рихард перестал скалиться.

– Прошу прощения, – сказал он уже без весёлой дурашливости, но и без раскаяния. – Мы не знали о ваших обычаях. Вы уж простите меня за хорошее настроение.

– Рад, что вам нравится в нашем городе, – сказала я всё тем же тоном. – Нравится настолько, что вы пустились в пляс.

– Да, дивное место, – согласился король и опять расплылся в улыбке. – И ночь была просто волшебной. Волшебная ночь, прекрасное утро – тут есть от чего затанцевать.

– Так вы просто хорошо выспались? – я не удержалась и поджала губы, потому что прекрасно знала, чем этот развратник занимался «волшебной» ночью. – А я подумал, вы получили согласие моей сестры.

Хильдика довольно сильно наступила мне на ногу, и я едва сдержалась, чтобы не отправить подругу в замок вместе с булочками.

– Всему своё время, принц, – Рихард и глазом не моргнул. – Когда я увижу принцессу Аранчию, именно так и будет. Кстати, вы отправили ей письмо?

– Конечно, – ответила я. – И предлагаю вам устроить моей сестре праздничную встречу.

Хильдика даже перестала дышать, посмотрев на меня с таким ужасом, будто это я была драконом. Но я поставила локти на перила балкона, не обращая на неё внимания, и продолжала:

– Я посчитал, что будет несправедливым ограничить выбор Аранчии только лишь вашей особой, милорд…

Драконы снова переглянулись, и Рихард прищурился, глядя на балкон против солнца.

– Вы о чём это, принц? – спросил он.

– О рыцарском турнире в честь моей сестры, – объяснила я. – Пусть она выберет самого сильного, самого ловкого, самого умного и учтивого.

– Так это всё про меня, – Рихард приосанился. – Сразу говорю, я буду участвовать, и никто не сможет…

Он не договорил, потому что в этот самый момент во двор выскочила запыхавшаяся служанка с корзиной поминальных булочек на голове. Решила скоротать дорогу из кухни, а попала прямо в лапы драконов. Девушка испуганно пискнула, попятилась, а потом рванула обратно, даже не поклонившись.

– А ну, стой! – рявкнул Рихард так, что Хильдика с перепугу чуть не уронила блюдо.

Пока она опять не хлопнулась в обморок, я отобрала у неё булки и поставила на скамейку, а сама снова опёрлась о перила, наблюдая за королём. Неужели, оскорбился, что девчонка не пожелала ему доброго утра?

– Как тебя зовут, красавица, – промурлыкал тем временем Рихард, вальяжно подходя к служанке.

– Кармела, сир, – еле выговорила она и закрыла глаза, дрожа всем телом.

– Не бойся, – сказал король, – я ничего тебе не сделаю. Повернись ко мне спиной…

– Вы что задумали, ваше величество? – окликнула я его. – В моём замке все слуги под защитой!

– Да не трону я вашу красавицу, – засмеялся дракон тихо и плотоядно. – Всего-то… взгляну… – он приподнял тяжёлые чёрные волосы служанки, открыв ей шею, и сразу сказал равнодушно: – Можешь идти.

– Что он делает? – шёпотом спросила Хильдика. – Зачем это он?

– Забавляется, – сказала я, невольно прикоснувшись к шее.

– Так что там насчёт турнира, принц? – Рихард сорвал с вьющейся виноградной изгороди ягоду и бросил в рот. – На чём будем сражаться? На копьях или на мечах?

Но я ответила не сразу, потому что поняла, что происходит. Король драконов искал ночную незнакомку, которую пометил, как свою собственность.

Что ж. Пусть ищет свою морскую незнакомку. Пусть хоть всех женщин пересмотрит, хвостатый развратник. Я мысленно посмеялась, потому что хитрость короля провалилась, даже толком не начавшись.

– Никаких копий, да и мечи не понадобятся, – ответила я, продолжая смотреть на драконов сверху вниз. – Устроим состязание в три этапа. Первый – скачки на лошадях. Второй – стрельба из лука. Третий – игра в шахматы.

Рихард призадумался, и я втайне позлорадствовала. Конечно же, дракон рассчитывал показать на турнире свою силу. Кто из людей смог бы противостоять ему? Я слышала лишь об одном удачливом смельчаке – якобы, он победил в поединке на копьях королевского племянника. Если честно, в это верилось с трудом. А если и было правдой, то вряд ли этот храбрец был ещё жив. Я не могла представить, чтобы драконы простили такое оскорбление.

– Что молчите, ваше величество? – не удержалась я от усмешки. – Вы не сильны в шахматах?

– Решили уравнять шансы, принц? – ответил Рихард, уперевшись кулаками в бёдра.

– По-моему, это будет справедливо, – сказала я и добавила: – А о том, как вы тут выплясывали в день поминовения, я обязательно расскажу сестре.

– Неужели вы это сделаете? – отозвался тот без тени смущения. – Как коварно, ваше высочество. Я ведь не знал о ваших обычаях.

– Или не сделали попытки их узнать, ваше величество, – подхватила я. – Уверяю вас, Аранчия будет очень огорчена.

– По-моему, вы огорчены больше, чем принцесса, – заметил король.

– Я возмущён, – поправила я его. – А сестра расстроится. Ведь для неё день поминовения – это святое. В этот день она молится и плачет. Как же неприятно ей будет узнать, что пока она проливала слёзы, вы – клявшийся ей заочно в верности, дрыгали тут ножками и щупали служанок.

От меня не укрылось, как встрепенулся Рихард, да и его брат отбросил ленивую меланхолию и посмотрел на меня с любопытством.

– А что, – спросил король и вдруг быстро облизнулся, – кто-то пожаловался?

– А что, должен? – ответила я ему в тон. – Значит, вы оскорбили ещё кого-то кроме этой несчастной, которую мы сейчас тут видели?

– Нет, конечно, – Рихард сразу же потерял интерес к разговорам о служанках. – Хорошо, я согласен на турнир, согласен на ваши состязания, но настаиваю, что принцесса должна присутствовать. Как иначе она увидит, кто тут самый сильный, отважный и… хм… умный, разумеется, – он пригладил темные жёсткие волосы и оглянулся – явно в поисках зеркала.

Но зеркал во внутренних дворах мы не вешали, поэтому дракон посмотрелся в начищенный до блеска медный подсвечник.

Всё в этом развратнике бесило меня до зубовного скрежета – слова, взгляды, манера поведения, даже сам голос. Но теперь у меня была возможность отомстить чудовищу по всем фронтам.

– Вот и славно, что вы решили поучаствовать, – сказала я почти ласково. – В нашем городе давно не было такого веселья. Тем более что оплачивать его придётся вам.

– С чего бы это? – так же ласково осведомился Рихард.

– С того, что у нас уговор, – напомнила я. – Если Аранчия вас не выберет, оплатите содержание ваших солдат-обжор, этого хватит, чтобы перекрыть расходы на турнир и угощение для горожан.

– Принц… – прошептала Хильдика, обретя голос, но я даже не посмотрела на неё.

– Оплатите втрое, ваше величество, – продолжала я.

– Если не буду выбран, – он ткнул указательным пальцем в небо с таким самодовольным видом, что впору было расхохотаться.

– После турнира, – сказала я, – устроим застолье с танцами на всю ночь. И пусть там сестра скажет, кто ей всех милей.

– Согласен, – тут же отозвался Рихард. – Пусть выбирает. Я за то, чтобы девушке предоставили полную свободу.

Ха! Это он говорит после того, как он лапал меня в море? Хоро-о-ош, нечего сказать. Или для него свободу выбора может иметь только девица королевских кровей? Да и то если она под защитой брата и отца?

– Доброго дня, – пожелала я королю на прощание. – Помяните сегодня вашего батюшку, вашу матушку и всех тех, кто вам дорог. И не танцами, прошу вас.

– Доброго дня, принц, – Рихард проводил меня взглядом, когда мы с Хильдикой уходили с балкона, и, кажется, клацнул зубами.

Мне хотелось думать, что клацнул он от злости. Меня даже затрясло от предвкушения, и я взволнованно потёрла ладони.

– Ваше высочество! – Хильдика обогнала меня, звеня подвесками и ожерельем, и встала поперёк дороги. – Что это вы задумали?

– Укрощение дракона, – сказала я, глядя мимо неё и улыбаясь. – Посмотрим, как его величество запоёт, когда принцесса откажет ему при всех, а состязание он проиграет.

– Анча! – ахнула, забывшись, Хильдика и тут же воровато оглянулась. – Вы хотите оскорбить дракона, принц?! – она понизила голос и подалась ко мне, вглядываясь в лицо, словно не веря в то, что слышит. – Вам не надоело играть с огнём? Вы чего добиваетесь? Чтобы король рассердился и наказал всех?

– Не выдумывай, – сказала я презрительно. – И прекрати истерику. Он уже оскорбил нас, когда заявился сюда, чтобы забрать принцессу. Кто-то должен поставить на место эту зарвавшуюся змею.

– И это должны быть вы? – теперь Хильдика держала блюдо с булочками одной рукой, а второй вцепилась в меня. – Я прошу… нет, я требую, чтобы был созван совет. Чтобы вы вместе со своим уважаемым отцом и с вельможами Солерно решили, что надо делать…

– Не говори глупостей, – я досадливо повела рукой, легко разжимая пальцы Хильдики. – Какой совет? Да тут любой сразу отдаст Аранчию этому зверю, лишь бы спасти собственную шкуру. Предлагаешь, чтобы я просто так, без боя, отдал дракону свою нежную сестру? Ну уж нет. Утрётся, ящерица проклятая.

Она захлопала глазами, глядя на меня точно так же, как мы с ней только что смотрели на танцевальные игры драконов.

– Идём к отцу, – велела я. – И так задержались.

Я пошла по галерее, Хильдика засеменила следом.

– Значит, решили устроить турнир? – тихо спросила она.

– Да, – ответила я.

– Надеетесь, что кто-то сможет победить дракона?

– Не надеюсь, уверен.

– И как же… принцесса и принц будут вместе смотреть на состязания?

– Сестре и не надо смотреть, – улыбнулась я, потому что затея нравилась мне всё больше и больше. – Она появится потом, на празднике. И откажет королю.

– Он разозлится…

– Думаю, он не просто разозлится, – я коротко рассмеялась. – Он будет в бешенстве. И я хочу на это посмотреть. Как сначала его унизят, а потом он ещё и заплатит за своё унижение.

Хильдика покачала головой, не соглашаясь, но мы уже пришли на королевскую террасу, где нас ждал отец в компании маркиза Денито и графа Лессио. При виде меня отец так и просиял и поднялся навстречу.

– А вот и мой дорогой сын! – сказал он, обнимая меня, и я обняла его в ответ.

Маркиз и граф тут же раскланялись и ушли, а Хильдерика принялась накрывать на стол, поставив посредине блюдо с поминальным хлебом и разливая вино.

– Как вы спали, отец? – спросила я, усаживаясь в кресло, развёрнутое так, чтобы было видно море.

– Не слишком хорошо, – признался он, устраиваясь рядом в другом кресле, и не отпуская мою руку. – Гости – это всегда хлопоты, а ещё и такие гости…

– Всего лишь гости, – успокоила я его. – Не волнуйтесь, я со всем разберусь.

Он пару раз посмотрел на дверь, досадливо морщась, и я спросила:

– Вы кого-то ждёте?

– Твою сестру, – с раздражением сказал он. – Почему Аранчии нет? Нам надо всем вместе почтить память вашей матери…

– Вы забыли, что Аранчия уехала в монастырь? – сказала я мягко и погладила отца по плечу. – Вчера я отправил ей письмо, она приедет… через какое-то время.

– Опять монастырь?! – вспылил отец, и Хильдика испуганно замерла, подавая ему бокал с разбавленным родниковой водой вином. – Набожность похвальна, но не до такой же степени. Мы тут почти в осаде, а она опять на богомолье! Какая-то монахиня, а не принцесса!

– Если на кого-то и надо сердиться, то не на сестру, – сказала я спокойно, хотя слова отца больно меня задели. – Она не знала, что верховному королю вздумается притащиться сюда. Но она приедет, отец. И откажет ему.

– Откажет?! – отец с ужасом посмотрел на меня, а потом на Хильдерику. – Что значит – откажет? Она должна согласиться! Кто же отказывается от такого предложения!

Я поймала взгляд Хильдики, которая беззвучно кричала мне: я же говорила! – но предпочла не обратить на это внимания.

– Отец, – сказала я как можно убедительнее, – прошу вас не неволить сестру. Вспомните о клятве, которую я дал. Аранчия выйдет замуж только за того, кого выберет сама.

– Так пусть выберет Рихарда Палладио! – отец даже пристукнул ладонью по подлокотнику. – Нам выпал такой шанс – породниться с королевской семьёй. Его нельзя упустить. К тому же, если Аранчия откажется, драконы будут мстить.

– Ну откуда такие мысли? Король Рихард показался мне очень разумным и спокойным, – заметила я, предлагая отцу разрезанную напополам булочку. – И он сам сказал, что согласится с выбором сестры.

– Сказать-то он сказал, – с досадой ответил отец, принимая хлеб, – только что сделает, если не получит своего. Да, он терпит твою дерзость, сын, но лишь потому, что надеется забрать Аранчию. Чем она его так привлекла? И как он узнал о ней? Она же почти никогда не выходит, всё время молится… Может, она сама написала ему? – он посмотрел на меня с надеждой. – Призналась в любви, попросила взять её в жёны?

Отец не видел, как стоявшая за его спиной Хильдерика покраснела и спрятала лицо в ладонях. Ну да, она-то именно так и поступила в своё время. Только принц на белом коне не примчался на зов. Пора бы уже понять, что на хлебные крошки слетаются вовсе не орлы.

– Нет, сестра точно не писала его величеству, – сказала я серьёзно, и отец с сожалением прищёлкнул языком. – Просто Аранчия очень красива и набожна, – продолжала я, раскрошив мякоть булочки в горсти, – король услышал об этом и явился за ней. Вы же знаете, что драконы помешаны на красивых скромницах. Давайте уже покормим птиц, почтим память матери и наших предков.

Мы с отцом подошли к перилам, и жадные чайки тут же закружились поблизости. Бросая крошки птицам, полагалось мысленно называть усопших по именам, но сегодня в моей голове было только одно имя – Рихард.

Рихард… Рихард…

Оно било в мозг, как раскалённый молоточек. Оно жалило, как пчела с сотней жал. И когда Хильдика назвала имя короля драконов, мне на секунду показалось, что это я произнесла его вслух.

– Принц решил устроить турнир в честь её высочества, – сказала Хильдика моему отцу, – и милорд Рихард тут же пожелал участвовать.

– Турнир? – отец с тревогой посмотрел на меня. – Состязания с драконом? Для людей это заведомый проигрыш.

– Вот и я говорю, – произнесла моя «жёнушка», сердито сверкая глазами.

– Дракон проиграет, – сказала я небрежно, продолжая швырять хлеб в воздух. – Он согласился на состязания в стрельбе, верховой езде и игре в шахматы. Поверьте мне, ни в одном случае он не добьется победы.

Отец с сомнением покачал головой, но не успел ничего ответить, потому что внизу, под террасой появились те, о ком мы только что говорили – братья-драконы.

Позабыв о галдящих чайках, мы замерли, наблюдая, как король Рихард и герцог Тюнвиль прогуливаются по открытой галерее, о чём-то переговариваясь вполголоса и поглядывая на море. Тюнвиль шёл, покручивая в пальцах неизменную флейту, а Рихард вальяжно подбоченился, словно красуясь напоказ.

Вдруг он встрепенулся и позвал кого-то, поманив пальцем. Подошли две служанки – обе с блюдами поминального хлеба. Девушки втянули головы в плечи, боясь поднять глаза, а Рихард, весело скаля зубы, обошёл их кругом, отбросив каждой волосы со спины, обнажая шею.

Я только заскрипела зубами, наблюдая такое неуважение.

После осмотра Рихард махнул рукой, приказав девушкам уходить, и те бросились прочь чуть ли не бегом.

– Что он делает? – с недоумением спросил отец.

– Неужели не ясно? – я проводила драконов презрительным взглядом. – Ищет себе девку на ночь. Приехал свататься к сестре, а как был развратником, так и остался. И вы хотите отдать ему Аранчию, отец? Для нашего рода это будет позором а не честью.

– Пусть забирает Аранчию и уезжает отсюда, – сказал отец твёрдо и взял меня за руку. – Главное, чтобы он не навредил тебе, сын. Я не переживу, если потеряю тебя.

– Что вы такое говорите, отец, – я обняла его за плечи. – Мне ничего не угрожает. И мы не отдадим сестру этому гаду ползучему, даже не переживайте. Сейчас устроим веселье на весь город и всю округу, а потом драконы заполнят нашу казну до потолка. Вот увидите, так и будет.

Я старалась говорить спокойно и уверенно, но страшно бесило, что Хильдика, стоявшая за спиной отца, тоже качала головой, будто сомневалась в моих словах.

– Давайте-ка выпьем вина за усопших, – сказала я бодро, – а потом мне надо проехать вокруг Солерно, посмотреть, как устроили королевских людей. Ну и заодно пригляжу место для состязаний.

– Я с вами, принц, – тут же отозвалась Хильдика.

– Даже не сомневался, что моя жена не станет сидеть дома, – ответила я с притворным вздохом.

После завтрака мы с Хильдикой зашли в наши покои, потому что она хотела надеть платье для верховой езды, и тут я высказала ей всё, что думала.

– Не делай такое кислое лицо, поняла? – чеканила я, для верности разрубая воздух ребром ладони в такт словам. – Смотрю, вы тут все уже готовы отдать принцессу дракону – лишь бы вас не тронули! Но я напоминаю, что дракон потребовал не только Аранчию, но и тебя. Можем отправиться в столицу вместе. Чтобы нами там позабавились годик-другой, а потом вышвырнули, как прежнюю королеву.

Хильдика стояла передо мной, полуодетая, виновато опустив глаза, и только кивала, соглашаясь. Но когда я закончила, моя подруга посмотрела на меня и сказала шёпотом, будто боялась расплакаться:

– Анча, а тебе не кажется, что это небеса наказывают нас за обман?

– Глупости! – вспылила я. – При чём тут небеса? Чем наказали? Подумаешь, приехал этот змей! Не понимаю, почему вы все так его боитесь!

Я и правда не понимала. Да, встретить чудовище в ночном море было страшно – поэтому-то я и перепугалась, но и то не слишком, если говорить честно. А уж когда дракон в своём человеческом облике – тут совсем позорно трястись от страха.

– Но рядом с ним, и правда, жутко… – пробормотала Хильдика.

– Не выдумывай, – оборвала я её. – И ещё. Не вмешивайся, когда я разговариваю с отцом. Ты видишь, он болен. Он не в силах принять верное решение. Поэтому не надо взваливать на него ношу, которую он не потянет. Запомни, – я взяла Хильдику за подбородок двумя пальцами, потому что она опустила голову, – женщина должна помалкивать, когда говорят мужчины. И от того, что ты стоишь и мотаешь головой, как болванчик, или осмеливаешься ставит под сомнение мои решения, ничего не изменится. Потому что я всё равно сделаю так, как считаю нужным. Как надо.

– Но, Анча, – она посмотрела на меня. Она не плакала, но глаза подозрительно блестели, – ты ведь тоже женщина. Ты не забыла об этом?

– Всё сказала? – спросила я с раздражением. – Одевайся поскорее, если хочешь ехать со мной. Но лучше останься во дворце. Мне надоело нянчиться с тобой, когда ты постоянно падаешь в обморок.

– Я поеду, – произнесла она еле слышно и принялась натягивать платье дрожащими руками.

Дожидаясь её, я в нетерпении пристукивала каблуком. Совесть намекала, что так не говорят с единственной подругой, но поведение Хильдерики сейчас можно было расценивать, как предательство. Переживает за меня? Что за меня переживать? Решала я раньше проблемы королевства, решу и теперь проблему с драконом. Собственно, не такая уж это проблема. Так, жених приехал.

Жених!..

Как будто это лохматое чудовище могло быть женихом. Только и умеет, что скалиться и зажимать женщин по углам.

Или в море…

Я снова ощутила прилив гнева, злости, ярости, стыда – всё вместе и помноженное в сто раз, когда вспомнила, как он обошёлся со мной ночью. А теперь ищет свою метку на всём, что в юбке. Что ж, пусть ищет. Пока не треснет от усердия.

Хильдика, наконец-то, переоделась, и теперь стояла перед зеркалом, укрепляя золотыми шпильками с рубиновыми и сапфировыми головками шёлковый тюрбан. Пальцы у неё дрожали, и шпильки то и дело падали на ковёр. Чувствуя моё раздражение, она ещё больше смущалась и от этого становилась ещё более неловкой.

– Дай сюда, – не выдержала я и отобрала у неё шпильки.

– Ты не сможешь… – пискнула она и сразу же взвизгнула, когда я вогнала шпильку, зацепив волосы.

– Терпи, жена, – я загнала и вторую шпильку, а потом и третью. – А вообще, с чего ты решила наряжаться? Я скоро ревновать начну.

– Всё шутишь, – она посмотрела на меня с укором. – Анча, ведь совсем не смешно…

– Пошли уже, – я пришпилила тюрбан ещё парой булавок и с удовольствием оглядела свою работу. – Меня так и распирает от злости. Надо прокатиться с ветерком, чтобы не перегрызть кое-кому горло при встрече.

– Перегрызть… – вздохнула Хильдика.

Мы объехали лагерь драконьих солдат, и я, пользуясь случаем, пересчитала их. Король Рихард прибыл к нам, как на войну, это точно. Наверняка, решил отобрать принцессу силой, если не получится добром. И армия у города – это большая опасность. И надо подумать, как избавиться от этой опасности.

– Притащил с собой только отборных мужланов, – сказала я сквозь зубы, когда мы с Хильдикой насчитали пятьдесят шатров, расставленных полукругом возле ворот города.

И везде бродили, валялись на траве или чистили лошадей крепкие, зрелые мужчины. Явно не новички в драке. Скорее всего, элитные отряды. Ветераны прошлой войны. Даже лагерь они разбили так, чтобы в случае чего контролировать всю стену города. Теперь с одной стороны от Солерно стояли шатры, с другой его омывало море – всё равно что взяли нас в осаду. Только осаждённым ещё приходится кормить осаждающих. На кострах жарились овцы целыми тушами, а к ним ещё были куры и гуси, и свежее пиво в бочках. За месяц казна Солерно порядком поиздержится. А ещё предстоит турнир…

– Вернёмся, – попросила Хильдика, которой стало не по себе от взглядов королевских солдат, хотя мы предусмотрительно не подъезжали близко.

– Вернёмся, – согласилась я.

На обратном пути я позволила себе порезвиться и несколько раз пугала Хильдику до крика, ставя коня на дыбы.

– Да что ж ты так орёшь, – посмеиваясь сказала я ей, когда в очередной раз подняла коня. – Нет, я точно запрещу тебе и принцессе Аранчии смотреть на турнир. Иначе вы обе охрипните, трусихи эдакие…

Мы въехали в открытые ворота и направили коней по главной улице, до площади. Люди, увидев нас, кланялись, а девушки почти бросались под копыта моего коня, чтобы дотронуться до стремени или сапога. Меня всегда смешили подобные проявления чувств, а Хильдерика сердилась.

– Как они себя ведут, эти бесстыдницы? – шипела она, почище дракона. – Куда смотрят их отцы?! Так откровенно вешаться тебе на шею…

– До моей шеи ещё никто не добрался, – отшутилась я, но против воли осеклась, вспомнив о короле Рихарде и его прощальном поцелуе.

Рука моя сама собой потянулась к вороту камзола, но я вовремя спохватилась и сделала вид, что поправляю берет.

– Не добрались, потому что я здесь, – ответила Хильдика, не заметив моего молчания. – Не было бы меня, они бы уже стащили принца Альбиокко с коня и на руках донесли до дворца. Они как знали, что сегодня ты поедешь по городу – вырядились, словно на праздник!

– Не преувеличивай, – сказала я и снова замолчала, но на этот раз не потому что вспомнила о драконе.

Потому что увидела его.

Король Рихард стоял посреди площади, на каменном возвышении, откуда обычно зачитывались королевские указы, и улыбался направо и налево, а рядом герцог Тюнвиль раздавал принаряженным девицам подарки – зеркальца, гребешки, шпильки… Всё очень красивое – из серебра, из кости, с драгоценными камнями и гравировкой. Желающих получить подарок было много – колонна протянулась по всей площади. Девицы толкались, шумели, и боязливо косились на драконов, но за подарками подходили бодренько – куда только девался страх.

Рядом с Тюнвилем стоял мой личный писарь, и когда очередная девица получала подарок, спрашивал её имя, сверяясь по длинному списку, и делал отметку.

– Подожди! – раздался вдруг рыкающий голос короля драконов, и он жестом подозвал одну из девиц – миловидную брюнетку, которая только что получила от герцога черепаховый гребень.

Девушка подошла, не смея поднять глаз, а Рихард наклонился и ласково потрепал её по щеке – как породистую лошадь по холке. Девица задрожала, закрыв глаза и втянув голову в плечи, но стояла, как каменная. На площади стало тихо, даже девичий гомон сошёл на нет. Рихард развернул девицу спиной и приподнял тяжёлые чёрные пряди, разглядывая белую, точёную шею. Потом похлопал девушку по плечу, разрешая уйти, а сам окинул цепким взглядом следующую красавицу.

Король вскинул лохматую голову, услышав мой голос, и расплылся в улыбке. Шрамы на левой щеке делали улыбку неприятной – ничего человеческого, только оскал чудовища.

– Раздаю подарки, ваше высочество, – ответил он мне, скрестив руки на груди. – Решил, вот, порадовать красавиц вашего города. В честь моей женитьбы.

– О, так вы женитесь? – наиграно обрадовалась я. – И кто невеста?

Я ждала, что сейчас дракон скажет что-то вроде «принцесса Аранчия» или «ваша сестра» и тогда можно будет снова сказать какую-нибудь колкость – вогнать шпильку между змеиных чешуек, но Рихард проявил неслыханную дипломатичность:

– Моя невеста – самая красивая и целомудренная девушка во всём мире, – ответил он, полуприкрыв глаза.

Будто и правда грезил о своей целомудренной красавице.

– И с этой целью вы решили перещупать всех женщин в Солерно? – насмешливо поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он, хитровато посмотрев на меня. – Только девушек.

Как я ни храбрилась, но в этот момент меня прошиб пот. Несколько секунд я глядела на короля, пытаясь определить – про девушек было сказано с умыслом или просто так, к драконьему слову пришлось.

Но меня отвлекла одна из девиц, которая подошла совсем близко, восторженно глядя снизу верх, и которая застенчиво прикоснулась к кончику моего сапога. Я рассеянно улыбнулась ей, и тут же потянулись другие девицы – многие позабыли про подарки и выбежали из колонны, стараясь добраться до меня. Чтобы они не тёрлись об мой сапог, я чуть наклонилась в седле, опустив руку, и сразу десятки мягких женских рук выметнулись вперёд, чтобы коснуться моей ладони.

Обычно меня раздражало такое откровенное подобострастие, но сейчас я увидела, как это задело Рихарда. Наверное, дракон считал, что только он достоин женского внимания, а тут – такое разочарование! Девицы побежали к принцу, позабыв про короля!

Они уже толпились вокруг, толкаясь и работая локтями, стараясь добраться до моего коня, цепляясь за стремя, а самые смелые даже дотрагивались до моего колена.

Король криво усмехнулся, наблюдая за этим, а его брат смотрел на меня, озадаченно нахмурившись и позабыв про раздачу подарков.

Только Хильдика не позабыла о своих правах и направила лошадь к нам. Лицо моей жёнушки было бледным, но решительным, и она явно собиралась напомнить городским девицам, что принц женат. При этом Хильдика отчаянно трусила – даже её лошадь это почувствовала, потому что заволновалась и начала дёргать ушами.

– Как же вы различаете девушек и женщин, ваше величество? Наверное, по глазам? – поинтересовалась я, продолжая получать самые нежные рукопожатия.

Рихард решил оценить шутку и расхохотался так, что перепугал голубей, которые вспорхнули с площади.

Но заодно он напугал и лошадь Хильдики. Я заметила, как лошадь дико блеснула глазами, а потом поднялась на дыбы, закусывая удила. Хильдика завизжала, падая ей на шею, но прежде чем я успела вырваться из круга своих почитательниц, чтобы прийти на помощь, король Рихард бросился вперёд, одним прыжком преодолев расстояние в пять шагов, и повис на поводьях, заставляя лошадь опустить передние копыта.

Я увидела, как он оскалил зубы, дёргая желваками, как побелели костяшки его пальцев, когда он пытался усмирить животное, а потом лошадь тяжело грохнула передними копытами о камни мостовой и застыла, дрожа и всхрапывая, подчиняясь драконьей силе.

Всё заняло несколько мгновений, не больше, но мне казалось, что время замедлило бег. Как в кошмарном сне Хильдика повалилась из седла – медленно, беспомощно раскинув руки, и я поняла, что не успею поймать её, даже если растолкаю девиц и прыгну с коня точно так же, как прыгнул дракон.

Но Хильдика не упала на камни – её подхватил брат короля. Очутился рядом с той же нечеловеческой быстротой, что и Рихард, и подхватил мою подругу на руки. Она завалилась на него, роняя голову, и плётка выскользнула из пальцев, упав под ноги.

Время снова потекло прежним ходом, и я спрыгнула на землю, довольно невежливо оттолкнула девушку, попавшуюся мне на пути, и оказалась рядом с Тюнвилем, который как раз усаживал Хильдику на край каменного постамента, где только что красовался Рихард. Герцог осторожно похлопал Хильдику по щекам, приводя в чувство, и тут я изо всей силы толкнула его в грудь, заставляя отойти.

– Руки прочь от моей жены, – сказала я жёстко, подхватывая Хильдику.

Герцог отступил, глядя на неё как-то странно, а потом так же странно – на меня. И этот взгляд мне совсем не понравился.

– Так-то лучше, – сказала я для убедительности. – И не смейте приближаться к ней, иначе не посмотрю, что вы – гость.

– Вообще-то, мой брат спас принцессу, – встрял король, подводя к нам лошадь Хильдики. – Да и я расстарался. Вы бы поблагодарили нас, ваше высочество.

– Благодарю, – сказала я язвительно, подхватывая Хильдику под плечи и колени. – Но именно вас испугалась лошадь. Если бы не ваш дикий хохот, сир, моей жене ничего бы не угрожало!

– Тогда вините себя, – ответил Рихард с ухмылкой. – Это вы меня рассмешили.

– Да что вы? – сказала я холодно. – Дайте дорогу, мне надо позаботиться о жене.

Рихард отступил в сторону со смиренным полупоклоном. Разумеется, смирения там было – как во мне золота, и если бы не Хильдика у меня на руках, я бы от души пихнула короля плечом, когда проходила мимо.

– Сюда! Сюда, ваше высочество! – распахнулись передо мной сразу несколько дверей – лавки, городские дома.

Я выбрала аптеку и занесла Хильдику в прохладную тень, где пахло травами и жжёным сахаром. В самый последний момент я оглянулась на драконов. Братья стояли плечом к плечу, но Рихард уже позабыл о нас, лениво поглядывая на девиц, сбившихся в бестолковую кучу, а вот герцог смотрел нам с Хильдикой вслед. И хмурился, покусывая нижнюю губу.

Аптекарь мигом привёл Хильдерику в чувство, пощекотав пёрышком под носом. Моя подруга чихнула и застонала, открывая глаза.

– Так и знал, что не надо брать тебя, – сразу вместо утешений начала выговаривать я ей.– Теперь будешь сидеть дома.

Аптекарь деликатно отошёл в сторону, делая вид, что занят взвешиванием растёртых в порошок трав.

Хильдика тем временем уже смогла сесть, я подала ей воды, но отобрала бокал, когда увидела, как у моей подруги дрожат руки. Держа бокал, я напоила Хильдику и вытерла капельку воды, упавшую ей на подбородок.

– Турнир… – пробормотала Хильдика, схватив меня за запястье.

Глаза у неё были совершенно круглыми.

– Что – турнир? – спросила я уже добрее.

– Вы затеяли турнир, ваше высочество, – зашептала она взволнованно, путаясь в словах, – а это опасно… Это – гибельное дело!.. Надо отказаться от турнира!..

– С чего бы? – проворчала я.

Но она вцепилась в меня уже двумя руками и шептала всё горячее:

– Вы же видели, как он остановил лошадь?! Остановил лошадь! Как можно бороться против такой силы?

В её широко распахнутых глазах я как наяву увидела ту самую картину – король Рихард, играя желваками, заставляет лошадь подчиниться ему, и животное подчиняется…

– Я этого до смерти не забуду, – шептала Хильдерика, и золотые подвески тонко звенели. – Он так оскалил зубы… Я думала, он съест мою лошадь! Ужасно испугалась… Как моя Сиель? С ней всё в порядке?

– А, так ты упала в обморок из-за того, что испугалась за лошадь? – пошутила я, потому что не собиралась умирать от страха, пусть даже король Рихард остановит голыми руками табун диких жеребцов. – Признаюсь, это неожиданно. Я недооценил твою храбрость, милая жена. Я-то решил, что всему виной дракон.

– Конечно, дракон! – она всплеснула руками. – Когда он рядом – у меня все сердце трясётся!

– Ты выдумываешь, – сказала я, поставив бокал на стол и доставая из кошелька золотую монету, чтобы расплатиться с аптекарем за гостеприимство. – Пойду, приведу наших лошадей.

– Не беспокойтесь, ваше высочество, – сказал аптекарь, поворачиваясь ко мне и кланяясь. – Я уже отправил своего ученика, он приведёт вашего коня и лошадь принцессы.

– Благодарю, – я добавила второй золотой, положив монеты на стол, рядом с бокалом.

– Ты напрасно мне не веришь, – сказала Хильдика, поправляя тюрбан и ожерелье. – Когда драконы рядом – их просто чувствуешь. Как опасность.

– Сколько страхов перед вполне безобидными тварями, – сказала я, стараясь выглядеть беззаботно. – Между прочим, король Рихард, действительно, тебя спас. Я бы не успел на помощь.

– Даже когда они спасают – это словно проклятье, – заявила Хильдика трагическим тоном. – Когда же небеса избавят нас от них? Когда уже они уедут, эти драконы?

– После того, как сестра откажет Рихарду – сразу уберутся, – заверила я её, но Хильдика будто не слышала.

– Пока они здесь, мы даже дышать свободно не можем, – говорила она и прикладывала ладони к горящим щекам. – Они, и правда, создания тьмы… Они внушают страх одним лишь присутствием… Мне кажется, я почувствую их и с закрытыми глазами, и даже во сне…

– Хм… – я сцепила руки за спиной и насмешливо посмотрела на подругу. – Что-то когда брат короля нёс тебя, ты даже носиком не дёрнула.

– Что?.. Он нёс меня?.. – Хильдика побледнела и переплела в волнении пальцы.

– Держал на руках и прижимал к сердцу, – сказала я. – Похоже, мне всё-таки придётся вызвать его на поединок.

– Не говорите этого даже в шутку, – залепетала она. – Домой… нам надо быстрее домой…

– В седле удержишься? – спросила я уже серьёзно.

– Д-да, – она встала, но говорила и двигалась, как во сне.

– Тогда идём, – я взяла её под руку и повела к двери.

– Ваши высочества, – аптекарь подбежал к нам, протягивая Хильдике шкатулку из чёрного дерева, – это травяной успокаивающий сбор. Принцессе нужно пить его дважды в день, чтобы успокоить нервенную дрожь. И это хорошо против тревожности. Прошу принять, с моим почтением…

– Спасибо, – прошептала Хильдика, забирая шкатулку, но думая явно о другом.

Я достала ещё один золотой и опустила в протянутую ладонь аптекаря.

– Благословят вас небеса, ваши высочества, – аптекарь забежал вперёд, с поклоном открывая нам дверь, и добавил тише: – Благословение на вас, проклятие на драконов.

Добравшись до замка, я поручила Хильдику служанкам, а сама отправилась к отцу. Он очень рассеянно выслушал мой рассказ об армии вокруг Солерно, опять завёл разговор о том, что принцессе Аранчии необходимо вернуться как можно скорее и выбрать в мужья Рихарда, и совсем не слушал, когда я напоминала о клятве на могиле матери.

Из его покоев я ушла не в лучшем расположении духа, не добавило мне душевного спокойствия и сообщение шпионов, что король Рихард и его брат до сих пор одаривают местных девиц подарками, и король время от времени подзывает к себе то одну девицу, то другую. Как будто ищет кого-то.

– Пусть ищет, – пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

Королевский поцелуй горел на моей шее, как клеймо. То и дело я невольно тянула руку, чтобы прикоснуться к нему, и вовремя одёргивала себя.

Надо думать, король драконов не знает, что его метка красуется не на нежной девице, а на наследном принце. Вот бы посмотреть на физиономию дракона, если бы он узнал об этом. Я пыталась относиться к происшедшему со смехом, но получалось плохо.

К тому времени, когда был составлен и подписан указ о проведении королевского турнира, я уже кипела, потому что пришлось отправлять приглашения не только остолопам вроде лорда Крейтера и компании, но и подлецам Ламброзо и его братишке – выпоротому на площади Подридо.

– А правда, что победителю турнира достанется принцесса Аранчия? – спросил юный писарь, когда я поставила печать на последнее приглашение. – И что участвовать можно всем, а не только благородным?

За свой вопрос писарь получил от старшего подзатыльник, а я едва сдержалась, чтобы не добавить.