Читать книгу Со мной (не)безопасно. Книга 1 - Группа авторов - Страница 2

Джессика Морель

В прошлом мы были счастливы и мечтали о будущем, но теперь эти воспоминания становятся для меня настоящей пыткой. Я ушла ради твоей безопасности, разрушила «нас» оставляя руины. Я не могу быть с тобой и эта мысль убивает меня изнутри, будто ядовитый дым, заполняющий легкие.

***

Весь мой жизненный путь выглядит, как кино, где эмоции сменяются как на американских горках. Я родилась в любящей семье. Мы были бедны, но счастливы. До тех пор, пока отец не спился, и не погубил нашу жизнь. Мама, защищая меня и брата от отца, отправила его на тот свет, а на саму себя наложила руки в тюремной камере. Я и мой младший брат Итан попали в детский дом в Германии, когда мне было двенадцать, а ему восемь лет.

Кошмарное место.

Там нас и разлучили. О судьбе брата мне ничего не известно по сей день. Меня удочерил замечательный человек, который отдал мне всю свою родительскую заботу и устроил роскошную жизнь. Также неожиданно появился и Дэниэль Брукс, окутывая меня взаимной любовью и планами на совместное будущее.

Но вновь жизнь столкнула меня на дно. Я была вынуждена оставить все и уехать из города, чтобы защитить жизнь близким.

Сейчас я лечу на самолете в бизнес-классе, пью малиновое шампанское, смотрю в иллюминатор и чувствую себя комфортно внешне, но на душе тревога. Последние три года уничтожили меня. Бойкой и веселой Джессики больше нет. Я просто существую в этом мире, охваченная страхом. Хочу вернуть хоть часть моей прошлой жизни, даже если мне не суждено быть с мужчиной, любовь к которому течет по венам уже много лет.

Во время моего отсутствия в Велангоре, я лишь через СМИ иногда могла наблюдать за Дэниэлем. Со стороны моя слежка за его жизнью может показаться помешательством, но это не одержимость. Я должна была быть уверена, что с ним все хорошо.

Мои чувства к Дэниэлю – это безусловная любовь. Та самая первая, желанная и страстная, которая остаётся с нами на всю жизнь и ради которой ты готов жертвовать собой.

Принятое мною решение превратило наше прошлое в пепел и лишило нас совместного будущего. Я причинила страдания, как ему, так и себе. Тем самым спасла ему жизнь, и теперь Дэниэль может строить свое счастливое будущее, даже если меня в нем больше нет.

Я разорвала наши отношения и не испытываю ни капли сожаления. Главное, что он в безопасности.

Меня встречает летний проливной дождь, так же, как и провожал три года назад.

Велангор – это небольшой город в Сальвадоре на побережье Тихого океана. В конце 2000-х годов Сальвадор считался одной из самых опасных стран в мире, в то время здесь происходило сто убийств на сто тысяч жителей. Велангор объявлен городом, борющимся с преступностью и выполняющий функции личной службы безопасности для всей страны. Представители высшего совета города контролируют криминальные структуры. Здесь проживают в основном родственники, близкие и наемные работники элитных организаций, приглашенные из других городов мира.

Мой приемный отец Кристоф Морель входит в высший совет и отвечает за инфраструктуру города. До переезда сюда он создал свою международную компанию «КорпСтрой», проекты которой осуществляются по всему миру. Здесь же в Велангоре, отец открыл управляющий филиал, чтобы проекты не переставали осуществляться, несмотря на наш переезд.

Он вдовец. Воспитывал меня в одиночку, заменяя всех в одном лице. До переезда в Велангор, мы с ним жили в Англии.

После смерти первой и единственной жены Эммы он больше не заводит серьезных отношений, несмотря на его привлекательность. Ухоженность, мужественность, богатство, благородство – равно мой отец. Невзирая на женщин, крутящихся возле него, решает отдавать себя полностью семье и работе. А его семья – это девочка, которую он удочерил в период двухдневной командировки в Германии. Отец рассказывал, что когда впервые увидел меня через забор детского дома, то сразу почувствовал родное. Благодаря этому человеку моя жизнь изменилась на триста шестьдесят градусов. То, что было в моем детстве, для меня как страшный сон, жизнь в детском доме – это то, что не хочется пожелать даже врагу. Судьба подарила мне Кристофа, и я всю жизнь буду благодарить ее за такую щедрость. Отец дал мне столько благ, что у многих за всю жизнь не было того, что у меня было за мои двадцать восемь лет. Самое главное – это та родительская любовь, которую я чувствую изо дня в день. Даже когда покинула город, не переставала ощущать его поддержку по телефону.

Выйдя с аэропорта, вижу отца, торопившегося в мою сторону с зонтом. Он почти не изменился, только внешне добавилось немного седины и морщин. Выглядит, как всегда, моложе своих лет.

Подходя ко мне, протягивает коробку с круассанами – он француз, и в нашем доме традиционное блюдо это круассаны, которые в свою очередь напоминают мне о домашнем уюте. Я не могу сдержать улыбку и прижимаюсь к нему. Не замечая, что ему неудобно держать зонт и коробку. Обнимаю его так крепко, что зонт чуть не выпадает из его рук.

– Я тоже тебя очень рад видеть. – Смеется отец, пытаясь аккуратно приобнять меня, не уронив ничего.

– Пап, я так скучала! – признаюсь, еще крепче обнимая, чувствую, как глаза наполняются слезами радости.

– Очень надеюсь, что тебе больше не взбредет в голову улететь от своего старичка-отца за границу, заявив о своей «любви до гроба» к неизвестному парню. – Слегка улыбаясь говорит отец.

Как только переступаю порог аэропорта, прошлое сразу же дает о себе знать. Я прекрасно осознаю, что первое время здесь будет морально тяжело, даже убийственно для меня. Люди не знают всей правды и думают, что я оставила все ради внезапного влечения к незнакомцу. Мне нужно просто перетерпеть и со временем последние три года моего отсутствия забудутся. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– Пап… – Медленно отстраняюсь. – Давай не будем портить воссоединение семьи. – С натянутой улыбкой останавливаю отца, дав понять, что не стоит поднимать эту тему.

Пусть верит, что мое сердце разбито неизвестным ему человеком. В действительности оно цело, но я совершенно уничтожена другими обстоятельствами своей жизни.

– Джесс, прости. Вырвалось. Поехали домой. – Взяв под руку отец ведет меня к машине, тем самым соглашаясь со мной закрыть тему немедленно.

Мы мчимся по улицам Велангора. Удивительно, но за время моего отсутствия ничего не изменилось. Пока я наслаждаюсь видами за окном, папа восторженно рассказывает о своем новом автомобиле – очередной любимице. Он больной по ним, его страсть к скорости не угасает даже с возрастом. Сидя за рулем, как мальчишка, с блеском в глазах делится преимуществами своей последней покупки, не забывая при этом рассказывать о последних новостях, посвящая меня в них.

По итогу с ветерком добираемся до нашего дома. Сразу поднимаюсь на второй этаж в свою комнату. Все стоит на своих местах, в том виде, в каком я все оставила, покидая родное пространство. Будто время обошло стороной эти стены. Воспоминание из прошлого охватывает меня. Тот момент, когда я дико не хотела покидать свой дом. Ушла, оставив за собой не просто стены, а целую жизнь. Теперь я снова здесь и струны моего сердца снова натянуты. Оно даже бьется иначе, заставляя играть мелодию, которую я так давно не слышала.

– Здесь никто ничего не переставлял без тебя. – Легкая улыбка озаряет лицо отца, а в карих глазах отражается ностальгии.

– Ты знал, что я вернусь? – мне не нужно подтверждение моих слов, вижу все по его уверенному выражению лица.

– Мне даже в день твоего резкого отъезда что-то подсказывало, что это временно. И я рад, что наконец-то ты дома. – Отец стоит, спокойно держа спину прямо, демонстрируя, что он никогда не ошибается.

Если бы у меня была возможность переписать историю и сделать так, чтобы оказалось все, как он представляет – сделала бы все от меня зависящее. Ведь истина такова: мы могли бы больше никогда не увидеться.

– Я тоже рада… Ты не представляешь насколько. – Отвожу взгляд в сторону, чтобы отец не смог разглядеть мои внутренние опасения.

– Ты мне когда-нибудь расскажешь: что, почему и как? – прищуривается он и вопросительно наклоняет голову вынуждая все-таки посмотреть на него. Интонация выдает, что ощущение чего-то неладного с моим отъездом его не отпускает.

– Пап, прошу тебя не сейчас.

– Ладно, ладно, – отступает на шаг назад, поднимая ладони вверх в поражении. – С дороги устала, отдыхай, если хочешь перекусить все на кухне. Матильда вернется завтра с утра. А я буду в кабинете мне нужно поработать. Кстати, завтра в честь твоего приезда мы идем в наш ресторан.

– Так точно, босс. – отвечаю отцу.

Как только он выходит из моей комнаты, закрываю двери и выдыхаю с облегчением. Не то, что мне надоел мой папа со своими расспросами с порога, конечно нет. Просто мне необходимо расслабиться и постараться убедить саму себя в первую очередь, что все закончилось. Но ничего из пережитого за эти три года, так просто не забудется. Точнее никогда не забудется. На мне будто клеймо, которое не позволяет начать жизнь заново. У каждого своя история. Мы как книги. Невозможно бесследно выдернуть страницы оставшись при этом собой.

Смываю в душе тяжесть от переезда, ложусь на кровать и проваливаюсь в сон моментально.

Впервые за столько лет, спокойно засыпаю, не боясь закрыть глаза.

С утра меня будят яркие лучи солнца, освещающие всю комнату. Сегодняшний день словно предвестник, который уже знает о моих грядущих переменах и с нетерпением ждет их свершения.

Из-за смены обстановки я не сразу осознаю, где нахожусь.

На мгновение мне кажется, что мое возвращение домой – всего лишь сон. В груди зреет тяжелый ком. Ощущаю, как воздух становится недостатком. Стараюсь глубоко дышать, понимая, что мне нужно взять себя в руки, иначе паника только усилится. Постепенно мои мысли начинают упорядочиваться, и в этот момент я вдруг улавливаю аромат свежезаваренного кофе. Этот запах словно вытаскивает меня из водоворота тревоги и возвращает в реальность. Секундная паника пропадает не начавшись.

Как в детстве, чувствую насыщенный аромат, который доносится до меня из кухни. Словно кричит мне о том, что я дома. Папа всегда начинает утро с крепчайшего напитка, который является неотъемлемой частью нашего утреннего ритуала.

Не торопясь я собираюсь к завтраку и направляюсь вниз. На кухне суетится Матильда, наша домработница, со временем ставшая настоящим членом семьи. Женщина с пышной фигурой. Ее темные волосы аккуратно собраны в пучок. Ее глаза излучают заботу и любовь, в то же время имеют способность пронзить взглядом так, что мурашки по телу пробегут. Она уже лет пятнадцать заботится о нас. Даже с Англии согласилась переехать следом за нами. У нее нет родственников и детей, поэтому, скорее всего, она видит в нас семью, как и мы в ней.

Останавливаюсь на входе в кухню и наблюдаю картину: отец сидит с ноутбуком и пьет свой кофе, в то время как Матильда раскладывает еду и ворчит на отца за его работу за завтраком.

Все те же семейные разборки.

– Джессика! Дочка! – Матильда, как только почувствовала мое присутствие, убирает тарелки в сторону и бежит ко мне обниматься. – Как же я рада, что ты дома. Как же ты исхудала, – возмущается, трогая и щекоча меня за бока.

– Матильда! – хохоча, пытаюсь остановить ее. – Сейчас умру от щекотки и не смогу поесть твою вкуснейшую стряпню!

– Типун тебе на язык! Дуреха. От щекотки не умирают, беги к столу, моя радость, может хотя бы так твой отец уберет свою адскую машинку. – Направляет она в его сторону уничтожающий взгляд.

– Не успела проснуться, уже всех взбудоражила! Женщина, остановись и садись тоже за стол. – Убирая ноутбук, папа усаживается за завтрак.

Она забавно фыркает, но не продолжает эту тему. Мы начинаем завтракать в теплой семейной обстановке, как раньше, будто я никуда и не уезжала.

Матильда расспрашивает меня, как я жила без них, чем питалась и вкусно ли меня кормили. Папа отвлекается, как обычно на телефон и периодически подключается к беседе. Мне приходится врать им, нагло смотря в глаза. Как же я хочу сейчас верить в то, что произносит мой уверенный голос, который срывался в панике за свою жизнь и мои губы, которые не так давно были практически постоянно разбиты не успевая заживать.

Хочу верить безоговорочно в озвученную мною сказку так же, как они.

Когда мы заканчиваем с едой, я помогаю Матильде убрать со стола. Выходя из кухни, отец напоминает мне о походе в ресторан.

– А к чему нам ресторан? Мы же можем и дома посидеть перед теликом с вкусной едой от нашей заботливой женщины. – Подмигиваю Матильде.

– Роберт очень ждёт встречи с тобой.

В тот же миг тишину комнаты разрывает острый звук разбитой тарелки, выскользнувшей из моих рук. Мелкие осколки рассыпаются, как мое спокойствие, вдребезги.

– Джессика! Ты чего так неаккуратно!? – Коротко возмутившись, Матильда реагирует сразу и торопливо убирает осколки.

– Прости, я случайно. – Наклоняюсь в помощь, и задаю, не глядя на отца, больше волнующий меня вопрос чем то, что дядя Роб составит нам компанию. – Пап, кто еще будет на обеде?

Я жду ответ отца с огромным волнением, которое словно ледяными руками сжимает меня, заставляя замереть все внутри. Невыносимое ожидание кажется вечностью.

– Только Роберт. Дэниэль не в городе, не беспокойся. Но ты должна понимать, что ваша встреча неизбежна, у меня и Роберта общая компания не забывай об этом. А вы наши приемники. – Напоминает отец. – В любом случае тебе пора возвращаться на свой пост в компании.

Моя реакция ему не нравится, он не скрывает это. Отец осведомлен общей историей наших с Дэниэлем отношений. Его строгий недовольный голос, словно холодный ветер, пронизывает до самой души, напоминая, что ответственность, которая возложена на нас, не берет в расчёт личную жизнь и должна оставаться на первом месте. Три года назад я поставила крест на его наследии и покинула город, выбрав личное по общепризнанной версии.

Роберт Брукс – отец Дэниэля и заместитель моего отца в «КорпСтрой». Он родной брат Эммы и после ее смерти занял место в компании. Он единственный знает истинную причину нашего расставания с его сыном и моего отъезда. Я отношусь к Робу как к родному дяде. Отец и он очень были рады, что их дети сошлись. Еще до нашего знакомства они надеялись, что между нами вспыхнет искра в будущем. И она вспыхнула. Искра такой мощи, что сейчас мне страшно увидеться с ним после всего, что произошло.

Отец рассказывал, когда мы созванивались в мое отсутствие, что Дэниэль стал очень жестким после нашего разрыва, ушел в разгульную жизнь, на работе срывался на сотрудников. Наши отцы пытались вразумить его, отправляя в одиночные командировки или в незапланированный отпуск. Со временем он стабилизировался и стал отдаваться работе по полной.

– Во сколько надо быть в ресторане? – Зная отношение отца ко всему этому, решаю не перечить ему.

– В 14:00. – Доносится из коридора ответ, когда он уже скрылся из моего поля зрения.

Я и Матильда убираем кухню в полном молчании. Вижу по ее лицу сожаление, она как женщина разбирается в сердечных делах, но мне кажется ее тревожит что-то еще на данный момент. Но спросить не решаюсь, стараясь по полной избегать тему под именем «Дэниэль Брукс».

Матильда останавливает меня только, когда переступаю порог кухни в сторону своей комнаты.

– Джессика, Дэниэль изменился. Очень изменился. Он даже к нам не заходил с отцом, за все время пока тебя не было. Будь осторожна, моя сладкая, не дай себя в обиду. Такое ощущение, что парень обозлился на весь мир. Я не представляю, как он будет себя с тобой вести после всего.

– Спасибо. – Отвечаю и поспешно покидаю кухню, не оборачиваясь и не задавая вопросов.

Тяжесть моего предательства хватает сердце в тиски. Словно железные цепи, которые обвивают намертво, не давая дышать. Это бремя невозможно сбросить. Я прекрасно понимаю, почему он таким стал и не могу его осуждать.

Зайдя в свою комнату, сразу закрываю дверь на замок. Привычка, приобретенная с годами. Только там, где я была, никого это не останавливало. Когда мне удавалось остаться в закрытой комнате одной, каждый раз дверь оказывалась выбитой с петель, а после на мне появлялась очередная гематома. Несмотря на это продолжаю закрывать двери веря, что меня это спасет. Даже сейчас находясь дома в безопасности мне страшно.

Стоя перед зеркалом, смотрю на своё отражение: сутулость, тусклые глаза, бледное лицо. Пытаюсь улыбнуться, но улыбка не приходит. Передо мной девушка, которую я когда-то знала, но сейчас она абсолютно мне чужая.

Тот ужас, который я переживала изо дня в день, поглотил меня, как густой туман, лишая дыхания и ясности мысли.

В голове, словно на проигрывателе, звучат слова человека, который разрушил мою жизнь. Зловещий шепот, который преследует меня в тени. Он проникает в каждую щель моего сознания, напоминая о себе в самые неподходящие моменты, словно призрак, который не оставляет в покое.

«Ты не уйдешь, пока не выполнишь все требования.»

«Подчиняйся, иначе последствия будут смертельными.»

«Если ты разочаруешь Рокки, я не оставлю тебе и твоим близким шансов дожить до старости.»

«Ты думаешь, что можешь сбежать? Я всегда на шаг впереди.»

В отражении вижу его отвратительное лицо, смотрящее на меня изо спины. Прищуренный самодовольный взгляд, опущенные брови, приподнятые уголки губ в улыбке, навевающей страх.

– Галлюцинации, это всего лишь галлюцинации. – Еле шевеля губами произношу факт, в который полностью не могу поверить.

Мои ладони сжимаются в кулаки, ногти до боли впиваются в кожу. Закрываю глаза и учащенно мотаю головой из стороны в сторону, стараюсь избавиться от этой иллюзии. Но голос еще громче атакует мои мысли, заставляя отшатнуться от зеркала. Упираюсь спиной к стене. Рефлекторно зажимаю ладонями уши, искренне веря и надеясь, что голос исчезнет. Но он не отпускает.

– Тебя нет. Никого здесь нет. – Произношу шепотом, стараясь не перейти на панический крик.

Спускаюсь по стене на пол. Спазмы в мышцах не дают свободно двигаться. Стук сердца будто набирает обороты. Я на грани срыва.

– Дыши, Джессика, просто дыши. Ты в безопасности. – Продолжаю успокаивать себя, пытаясь уловить реальность.

Глубоко вдыхаю, наполняя максимально легкие кислородом, приводя в норму прерывистое дыхание.

– Сидеть на полу и дрожать это, как снова прогнуться под тяжестью его авторитета и безжалостности. – Каждое слово проникает сквозь стиснутые челюсти.

Моя паника сменяется яростью. Гнев овладевает мной.

Подрываюсь на ноги, и хватаю, попавшуюся под руку вазу с тумбочки, швыряя в сторону письменного стола. Ваза разбивается о стол на две части. С глухим рычанием направляюсь к ней и пинаю часть разбитой вазы. Кожа на ноге рвется о стекло, но я не чувствую боли. Эта физическая боль – лишь легкое покалывание по сравнению с той раной в душе, которая не поддается исцелению.

Я больше не стараюсь держать себя в руках. Внутри меня происходит взрыв. Хочу кричать во все горло, но могу только крушить свою комнату. Пока никто не видит и не слышит. Им нельзя знать, что я нестабильна, это приведет к множеству вопросам, на которые мне запрещено давать ответы.

Теперь моя комната, это те четыре стены, которые позволяют мне обнажить все, что внутри. Только здесь я могу не притворяться.

Осматриваю стол, попавший под удар вазой. Почти все осталось стоять на своих местах после крушения. Как и маленькая шкатулка в виде белого бутона розы. Открываю ее и достаю ключи. При виде которых моя внутренняя буря утихает в миг.

Мой единственный путь – продолжать выдерживать, как скала, что стоит на берегу, невзирая на регулярные удары. Главное помнить ради чего все это было.

Три года назад. Велангор.

– Дэниэль! У меня уже лицо вспотело от этой повязки! – не вижу ничего перед собой, пальцами рефлекторно впиваюсь в обнимающие меня руки Дэниэля.

– Подожди еще минуту. – Он захватывает губами мочку уха и мурашки пробегают по моей шее.

– Ты не мог повязку тогда найти тоньше? Ты бы еще вязаным шарфом мне глаза закрыл. – Продолжаю протестовать, иронично и возмущенно одновременно.

– Я должен быть уверен, что ты не увидишь ничего и не испортишь сюрприз. Теперь ты меня понимаешь? Мне всегда жарко, когда ты рядом, но я не жалуюсь. – Дэниэль вжимается в меня со спины еще плотнее. – Даже я бы сказал горячо. – Добавляет он, возбуждая каждым словом и прикосновением еще больше.

– Мм, – восторженно протягиваю. – Туда куда ты меня ведешь, есть какая-нибудь поверхность? – вношу игривый настрой в каждое слово.

– Есть поверхности на выбор. – С лёгким смешком говорит он. – Сейчас увидишь, мы прибыли на место.

Быстрым жестом Дэниэль снимает повязку с моего лица. Следом за звуком открывающейся двери, дневной свет ослепляет мое зрение. Слишком долго я была с закрытыми глазами. Когда способность четко видеть возвращается, передо мной открывается незнакомое мне пространство.

Огромная гостиная с видом на город через панорамные окна. Здесь находится диван, столик с горящими свечами и камином. Стеклянная дверь с выходом на крышу к бассейну. Осматриваю все вокруг в процессе, переключая свой восхищенный взгляд на Дэниэля. У меня нет слов, я пребываю в оцепенении. Для меня дом отца – это настоящий замок из сказки, а здесь, все мечты роскоши собрались вместе и оформились в апартаменты, возвышающиеся над городом.

– Если у тебя такая реакция на одну из комнат, мне страшно представить, что с тобой будет, когда ты обойдешь все владения. – Самодовольная улыбка поднимает уголки его губ.

– Ты снял vip-номер? Мы в отеле высшего класса? – более масштабного варианта я не предполагаю. Поэтому следующий его ответ вводит меня в ступор.

– Все еще проще. Это наша будущая квартира. – Улыбается он, притягивая меня к себе.

Меня еще больше ошарашивает его заявление. Я смотрю на Дэниэля с широко раскрытыми глазами. Одновременно находясь в недоумении и восхищении, медленно качаю головой. Мне не верится, что это возможно. Это очень дорого даже для него, ему пришлось не мало заработать на такую недвижимость. Либо он продал почку.

– Ты думала, что мы всю жизнь будем жить в разных домах? – произносит он, закатывая глаза, и его улыбка становится чуть шире.

– Просто неожиданно. И все здесь слишком… – Растерянно пытаюсь подобрать подходящие слова.

– Дорого? – нотки очевидности проскальзывают в его тоне.

– Я бы сказала, слишком совершенно выглядит. – Мои руки складываются на груди, а взгляд продолжает изучать все вокруг. – Ты поэтому работал двадцать четыре на семь? Говорил, что зарабатываешь на важный проект своей жизни, неужели ты имел в виду это?

– Да, я имел в виду это. – Довольный собой Дэниэль уверенно кивает и расправляет плечи. – У нас по-другому не может быть, но это еще не все.

Он подходит ко мне продолжая улыбаться счастливой удовлетворенной улыбкой. Я начинаю волноваться в ту же секунду, когда Дэниэль берет мою руку ладонью вверх и кладет в нее ключи от квартиры.

– Приходи когда захочешь. Конечно же, я бы хотел, чтобы ты переехала уже сейчас. Но не хочу на тебя давить. Как будешь готова, скажи, помогу с переездом. – Он медленно поднимает указательный палец вверх почти перед моим носом, при этом его выражение лица становится серьезным. – Только не затягивай, иначе насильно перевезу тебя вместе с твоими вещами.

– Брукс, да ты собственник. – Цокаю в ответ. – Кто-то дарит цветы, коробки конфет, плюшевых медведей, а ты бьешь все рекорды.

– Ключи это ничто. – Его ладонь касается моей щеки, пальцы нежно поглаживают кожу.

Дэниэль не из тех, кто, много говорит о своих чувствах. Он человек-действие. Да и любовь не всегда нуждается в словах. Его глаза полны нежности и тепла, словно он обнимает меня не только физически, но и душой. Я вижу и ощущаю насколько важна ему, и это гораздо сильнее любого признания.

Медленно тянусь к его лицу. Мои губы чуть приоткрыты. Касаюсь губ Дэниэля едва заметно, передавая мое волнение одним легким прикосновением.

– Дай мне неделю, и я буду здесь. – Отвечаю шепотом, проводя языком по его нижней губе.

Лицо Дэниэля озаряет возбужденный оскал, будто его мечта сбывается прямо здесь и сейчас.

В миг сильные руки подхватывают меня. Мы кружимся на месте. Радостный смех вырывается из моей груди, пока губы Дэниэля не захватывают мои в жадном нападении. Мы падаем на диван, не разрывая поцелуй. Каждое прикосновение, каждый взгляд наполняют меня единением с ним. Закрываю глаза, позволяя этому моменту поглотить меня целиком.

Ключи в ладони теперь приносят дискомфорт, будто под давлением воспоминаний обжигают кожу. Глаза закрывает пелена из слез.

Отпустить Дэниэля будет труднее, чем я могла себе представить.

Наша любовь оставила отпечаток на каждом органе чувств, проникая в самые глубины моего восприятия. Заполнила пространство вокруг, как аромат цветов, которые он дарил. Оставила сладкое послевкусие, как наш первый поцелуй, который запомнился легким трепетом. Его имя на слуху, как аккорд, которой вызывает мурашки по коже. Моменты из прошлого флэш-бэками ударяют по зрению, всплывая в памяти образами. Когда мы с Дэниэлем встретимся уверена даже мое осязание прогнется от ощущений, которые помнит мое тело.

Бережно кладу ключи обратно в шкатулку, ставлю на верхнюю полку шкафа. Взглянув на нее еще раз издалека.

Мне остается только проживать эту боль снова и снова. Утрата Дэниэля продолжает вонзаться в меня стеклянными шипами. Не оставляя возможности освободиться.

Заставляю себя выйти из комнаты, прерывая поток воспоминаний. Сейчас я должна взять себя в руки, и начать жить, даже если попытки будут неудачные.

Я занимаю себя помощью Матильде на кухне и меня отпускает от нестабильных порывов в моем мозгу. Ее жалобы на моего трудоголика-отца поднимают мне настроение. Мы даже успеваем посмотреть семейную комедию, как в старые добрые времена.

После приходит время сборов на обед в ресторан. Долго выбирая, что надеть, решаю остановиться на новом черном брючном костюме – приталенном, строгом, но при этом элегантном. Костюм подчёркивает мою фигуру, придавая уверенности, которая мне сейчас так необходима. Волосы выпрямлены, и теперь они струятся каштановыми локонами чуть ниже лопаток. Немного макияжа подчеркивающий мой выразительный взгляд серо-зелёных глаз, и вот я готова.

Выйдя из дома ближе к назначенному времени отцом, еду в ресторан с водителем. Наш ресторан – это семейная святыня, которая несет много моментов из прошлого. Все важные для нас встречи и разговоры обычно проходят именно там. Выхожу из машины и уверенными шагами захожу внутрь. Ресторан встречает меня мягким светом и приглушёнными разговорами посетителей.

Но, как и бывает со всеми девушками я немного опаздываю, телефон разряжается. Так скоро прошлой ночью уснула, что не поставила на зарядку. Не думаю, что мое опоздание на десять минут что-то изменит. Время ожидания подачи еды пройдет для меня быстрее. Официант приветствует улыбкой и показывает на наш вечно забронированный столик, где уже сидит отец. Он выглядит напряженным.

Не трудно догадаться по его взгляду, что что-то произошло.