Читать книгу Про Танюшку - Группа авторов - Страница 6

Каблучки новеньких туфелек звонко цокали по асфальту, пустой бидон для молока маятником качался в такт, Танюшка шла привычной дорогой к бабушке. Путь был неблизкий и чтобы как-то скоротать время и развеселить себя, она сочиняла, ведь это так здорово – идешь, а слова сами складываются:

Переждав встречных прохожих, юная поэтесса продолжала, шаг её замедлился, где-то внутри зазвучала мелодия вальса, они как раз в балете начали учить “Вальс цветов”

? ? ? Нет…

– Во, дает! – раздался сзади не то смеющийся, не то насмехающийся голос.

Со взметнувшегося вверх бидона слетела крышка, железным звоном прокатилась по асфальту и застряла где-то в траве… Смутившаяся девчушка присела на корточки, выглядывая снизу вверх: кто это подслушал? Перед ней стояла молодая женщина с весело смеющимися глазами:

– У тебя здорово получилось: «зоопарк на небосклоне». Держи, – она протянула крышку-потеряшку, – ты что здесь одна делаешь?

– Я к бабушке за молоком иду, – доверчиво сообщила Танюшка, взяла крышку, закрыла свой бидон и бойко посмотрела в глаза незнакомке.

– Не боишься?

– Не-а, – Танюшка мотнула головой, а про себя добавила: «А чего это я должна бояться? »

– Ну, смотри, – незнакомка заспешила, помахав ей на прощание рукой.

Вот что за люди, зачем нужно подслушивать? Танюшка посмотрела в небо: «слон» и «лев» столкнулись и теперь просто облако – большое и белое замерло там – на высоте.

На чем это я остановилась?

Придумав еще пару стишков и пропев все песенки, Танюшка и не заметила, как дошла до поселка, где жила бабушка.

Это были ряды одноэтажных домов, которые почему-то называли странным и непонятным словом «барак». Эти дома и впрямь были не похожи на те, что в городе: с длинными коридорами и множеством дверей, в конце коридоров – душевые и туалет. За каждой дверью – маленькая квартирка: из тесной прихожей два шага до кухни с дровяной печью и один шаг влево в комнату, ну, или вправо. Таня была как-то у соседа в гостях у них направо.

На крыльце барака, как всегда, ползает ребятня по расстеленным одеялам, на завалинке под окном мужики попыхивают цыгарками, пуская сизые кольца и клубящиеся струи. Ну, точно как драконы.

– О! Танюшка пришла к Василисе. Чего не здороваешься?

Это точно, здороваться Танюшка всегда или забывала или не успевала. Только вспомнит, а ей уже упрек: чего это не здороваешься…

– Здравствуйте! – девчушка смутилась и уже нацелилась бегом проскочить в распахнутые двери барака.

– Присядь на крылечко, – да это же дядя Витя, бабушкин сосед, – погоди… Бабушка твоя вышла, сказала: сейчас придет…

– Теперя не то, что в ранешние времена, – трескучим голосом вещал мужик-дракон, – двери на ключ запираем, богаты стали, ворОв боимся…

– Ага, к коммунизьму идем, богатЕим! – отозвался из-под газетной пилотки еще один сосед.

– Богатеи – это раньше, при царе были, – решила поддержать дискуссию Танюшка, – а теперь равенство, нам в школе говорили.

Танюшка присела на теплую ступеньку.

– Слыхал? ! – толкнул в бок сосед «дракона», – чего молодежь говорит: равенство!

– Пустой карман – вот те равенство, а как монета зазвенела… Да хоть ты: чего в бараке-то живешь? Молодой, здоровый, анжинер…

– И что? – отвечал дядя Витя, – Вот родим с Наташкой маленького, получим квартиру. Танюшка, будешь с нашим Сережкой водиться? А?

– Я могу в коляске катать, – не задумываясь, отозвалась девчушка.

– Мамке помогаешь, водишься с братишкой?

– Я пеленки гладила и еще на кухню молочную ходила за творожком. А сейчас Славика в ясли вожу в коляске с мамой. Славик у нас уже сидит и гукает, а мне говорит На-на. А коляска у нас синяя и тяжелая, мне ее не затащить, мы же на третьем этаже живем. У нас на кухне печка и титан и ванная есть, но надо дрова… поэтому мы ходим в баню… – Всё это Танюшка выдала на одной дыхании и она могла бы еще много чего рассказать, только вот дух надо перевести.

– О, как! Слыхал? – проскрипел “дракон” – всё выложила ничего не утаила.

– Помощница мамке! Ты, наверное, отличница? – поддержал беседу бабушкин сосед.

– Не-ет! Я хорошистка, у меня только четверки. – Похвасталась успехами и тут же смутилась: нехорошо ведь хвалиться.

Подняла глаза вверх: теперь за маленьким барашком, разинув пасть, летел волк… а может это собака?

– Смотрите, – указала Танюшка пальцем в небо, – волк сейчас барашка догонит!

– Да это же заяц, а не волк…

– Кого это вы потеряли-то в облаках? – бабушка стояла перед крыльцом с авоськой и смотрела как ей пройти, мужики засуетились.

– О, Василиса, не иначе как прекрасная, мы тут с твоей Танюшкой беседу ведем… Кхе-кхе – закашлялся “дракон”.

А было в ту пору бабушке лет сорок пять, толстая коса была венцом уложена вокруг головы, простое ситцевое платье подпоясено красным ремешком, а белый с красным платок повязан вокруг шеи. Синие бабушкины глаза с прищуром посмотрели на “дракона”.

– Ой, Стёпа, ты бы хоть при ребенке-то не курил, Дымища-то от тебя! – пречитала бабушка, поднимаясь на крыльцо. Танюшка пошла вслед на бабулей.

В едва освещенном парой тусклых лампочек прохладном коридоре шаги гулко отдавались и Танюшка старалась посильнее шлепать своими новыми туфельками.

– Ты чего топаешь-то? – оглянулась бабушка. – О! Да у тебя никак туфли новые? Баско!

– Мама вчера купила. Правда, красивые!?

– Очень!

Из открытой двери Танюшку обдало теплым кисловатым запахом ржаного хлеба, молока. Так пахло только у бабушки.

– Ты сегодня рано пришла, я еще Маньку не доила. Но сперва пойду Борьку покормлю. Ты со мной или погуляешь?

– Бабуля, я с тобой! А там еще поросятки есть маленькие?

– Нет, что ты! Тех-то маленьких всех распродали, оставила двух, так и они уже подросли.

Пока девчушка исследовала кухню и дожевывала кусок ржаного еще теплого хлеба, который бабушка ей отломила прямо от только что купленной буханки еще в коридоре, Василиса успела переодеться в простую черную юбку и кофту с множеством пуговиц, а поверх надела свой цветастый фартук с огромными карманами. Повязывая на ходу черный в крапинку платок, она вошла в кухоньку.

– Возьми-ка ведерко – вон то, с марлечкой, проводишь меня.

Бабушка взяла в обе руки тяжелые ведра, в которых были еда для Борьки и питье для Маньки. Танюшка никак не могла взять в толк, почему большую свиноматку (это слово она запомнила из разговора старших и сразу поняла – про большую свинью) бабушка зовет Борька, это же мальчуковое имя, вот в классе у них есть Боря Никоткин.

– Свинья… как же ее еще звать. – они все Борьки, – пожимала плечами бабушка, отвечая на Танюшкино недоумение.

– Но ведь коз две, но одна Манька, а другая Белка, – не унималась любопытная Танюшка.

– Так, то козы! – Она вложила в руку внучки ключ, – Дверь-то запри, шалить у нас начали… поймать бы. Козы – они умные: каждая свое имя знает и место свое знает – умницы, но вредные бывают…

Танюшка любила ходить с бабушкой «по-хозяйству»: не каждый день увидишь живых поросят или «умную» козу, жующую сено и косящую с прищуром глаз. Они подошли к хозяйственным сарайкам, тут у каждого была такая и не одна, у них хранили дрова и как бабуля содержали мелкий скот, хотя скотину мало кто содержал, а вот огороды под картошку-маркошку были у всех, но они там подальше на пригорке. У бабули было два огорода: выделили на бабушку и на маму, кажется так говорили взрослые. На огород сегодня не пойдем…

– Ведерко-то поставь и ступай на полянку, а я как управлюсь, кликну тебя.

– Бабуля, а на огород пойдем?

– Так я уже сходила, гороха тебе надрала. В кухне на окошке в миске стоит. Аль не видала? Иди погуляй, пока я тута-си управлюсь.

Танюшка, провернувшись на каблучках новых туфелек пошлепала к бараку, прислушалась: тишина, только мужики стучат в домино на дальнем крыльце – значит качели свободные! И она отправилась на детскую площадку – это была большая поляна между бараками посередине песочница, скрипучие-качели, карусель и качалка-прыгалка. Как эта штука правильно называется она не знала, чаще всего говорили просто «доска». Ну, это когда взрослые на разных концах прыгают, а малыши просто качаются. Качели были свободны. Усевшись на теплую доску и покрепче взявшись за канаты, Танюшка начала раскачиваться… Эх, подтолкнуть некому… когда толкают можно во-он как высоко раскачаться, или стоя раскачаться? Не-е-е боюсь… Так тоже хорошо, раскачавшись на сколько хватило сил, она повисала на руках задрав голову и небо качалось вместе с живыми облаками.

– Танюшка! Поди-ка сюда, – это бабушка вернулась. Соскочив налету, и даже не споткнувшись, она помчалась к бабушке.

На маленькой кухоньке бабушка хлопотала, то и дело громыхая ведром и позвякивая банками. Танюшка прошла в комнату.

– Ты есть хочешь, кашу будешь или картошку, тебе чего погреть-то?

Не-е, мне водички… холодненькой, – Танюшка скатилась с дермантинового дивана и поскакала на одной ножке, нужно было три раза прыгнуть, чтобы оказаться у сундука…

Ой-Ёй, – то ли комната стала меньше, то ли прыгать стала дальше, но только на третьем прыжке угодила коленкой прямо в «замычку» большого бабушкиного сундука. Он стоял у выхода из комнаты, покрытый лоскутным покрывалом. Танюшка любила спрашивать у бабушки от чего тот или иной лоскуток, а бабушка рассказывала какую-нибудь история про отрез на платье или про соседку, которая отдала лоскутки. Но самое интересное было в самом сундуке, кроме выходных платьев и постельного белья, хоронилась там икона, какие-то старые книги, альбомы с фотографиями…

Потирая коленку Танюшка подошла к бабушке:

– Бабуля, в когда будем фотографии смотреть?

– Так вот в субботу к Ирине в баньку сходим, а потом и фотографии посмотрим. Придешь в баню?

– Да, приду, а ты про деда Фрола расскажешь?

– Расскажу, – Бабушка налила парного молока в бидон, поплотнее закрыла крышку и подала готовой отправиться в обратный путь Танюшке.

– Иди не спеши, да бидончиком-то не мотай, все молоко расплещешь, – наставляла бабушка внучку. – Ступай уже с Богом, – подтолкнула в спину и перекрестила на дорогу.

Танюшка осторожно взяла тяжелый бидончик и двинулась домой.

– И про какого такого Бога на небеси все время говорит, – Танюшка глянула на небо.

Синь разлилась от края и до края, только кое-где вскипали белым паром облака.

И нет там никого, ну никого не видно, даже облака все скоро испарятся. Ноша тянула вниз, надо отпить маленько – будет полегче. Танюшка открыла бидончик, отпила через край два больших глотка, опустила на место крышку и двинулась дальше.

Мысль о сидящем на небесах Боге не давала ей покоя. Если бы он там был, то обязательно меня увидел бы и показался… и сказал бы:

– Вижу-вижу, как ты молоко пьешь, неси маме, неси папе, неси братику, – пробасила Танюшка, изображая невидимого Бога. Это она из сказки про Машу и Медведя вспомнила.

Никто мне ничего не говорит, отопью еще маленько. Танюшка отпила еще пару глоточков и вдруг слышит над самым ухом:

– Танюха, пустой бидон домой принесешь, – от неожиданности она вздрогнула и чуть не выронила свою ношу.

Это дядя Вася, сосед, обогнал ее, отмеряя дорогу своим широким шагом. Переведя дух, девчушка взглянула на небо и остолбенела: на нее смотрело улыбающееся лицо старика. Вон, и глаза прищурил, и борода как на ветру развевается! Ошеломленная она поставила бидончик на тротуар, потерла глаза кулаками и снова посмотрела. Но облака уже разлетелись, превратившись в белых барашков.

Танюшка, переполненная увиденным чудом, и не заметила, как оказалась уже возле своего дома.