Читать книгу Попаданец и Дочь Дракона - Группа авторов - Страница 3

Жизнь «экзотического слуги» оказалась чередой абсурдных и унизительных поручений. Капризы Элианы были то мелкими и раздражающими, то грандиозными и невыполнимыми.

«Артур, мне скучно! Спой песню своего мира!» – и он, краснея от бешенства и стыда, мычал под нос обрывки поп-хитов, пока она, развалившись на груде самоцветов, хохотала над «примитивными звуками».

«Артур, принеси мне ягоды с западных склонов! Только те, что растут на самой вершине утром, когда на них лежит роса, но не первая, а вторая капля!» – и он карабкался по скалам, срывая колени и локти, в то время как она, обернувшись драконом, лениво парила рядом, наблюдая за его мучениями.

«Мне не нравится, как феникс сегодня чирикает. Уговори его петь в миноре. Или заставь!»

Каждый такой приказ был пощечиной. Он, чье слово было законом, чье мимолетное желание десятки людей стремились исполнить, теперь сам метался, выполняя блажь капризной девицы. Его гордость стонала и кровоточила.

Но самое странное начало происходить через пару недель. В моменты особого раздражения, когда он готов был закричать от бессилия, в его памяти вдруг всплывали обрывки его собственного прошлого.

Он в ресторане, швыряет салфетку в менеджера: «Это вино – помои! Я хочу бутылку из погреба 1982 года, и чтобы через десять минут она была здесь! Или вы все полетите в трубу!»

Он на парковке, указывает пальцем на охранника: «Ты смеешь говорить мне, где ставить машину? Знаешь, кто я? Убери этот конус сию секунду, или я сотру твою будку в порошок!»

Он разговаривает по телефону, даже не глядя на водителя: «Да забудь ты про пробки! Лети на встречу, дави кого хочешь, я должен быть там через пятнадцать минут!»

Сначала эти воспоминания казались ему оправданием. «Вот видишь, – думал он с горьким торжеством, – я был прав! Мир должен крутиться вокруг таких, как я!» Но потом, глядя на Элиану, которая с холодным высокомерием отправляла его на бессмысленные задания, он начал видеть не просто дракониху. Он видел… себя.

Тот же блеск в глазах от абсолютной власти над кем-то. То же наслаждение от возможности поставить другого в неловкое положение. Та же уверенность, что твои желания – единственное, что имеет значение в мире. Только у него это подкреплялось деньгами и связями отца, а у неё – врожденной магией и силой драконьего рода.

Осознание приходило не в виде озарения, а как тихая, тошнотворная волна. Оно накрыло его после особенно изощренного поручения: расставить в её покоях сотню светящихся кристаллов так, чтобы их тени складывались в её драконью печать к полудню. Он провозился всю ночь, вычисляя углы, проклиная всё на свете. И когда первый луч солнца, пробившись сквозь окно, нарисовал на стене идеальный, сложный узор, Элиана лишь лениво приоткрыла один глаз с роскошного ложа и бросила: «Ну, сойдет. Хотя я ожидала большего сияния. Ты, наверное, кристаллы не отполировал как следует».

В этот момент ярость в нём не вспыхнула, а, наоборот, схлынула. Его охватила леденящая пустота. Он стоял, покрытый пылью и потом, и видел перед собой не дракониху, а своё собственное отражение в кривом зеркале. Таким же невыносимым, капризным тираном был и он. Его мир просто позволял это, а её мир – выставлял это на первый план.

«Боже, – пронеслось у него в голове, – да я был таким же монстром. Только в дорогом костюме и на „Феррари“».

В тот день он выполнял поручения молча, почти автоматически. Элиана заметила его странную покорность и даже спросила, не заболел ли он. Он лишь покачал головой. Его внутренний мир рушился и строился заново, и это было больнее, чем любое физическое унижение.

Вечером, когда он по её приказу перебирал её коллекцию магических артефактов (чтобы «они не скучали»), случилось неожиданное. Элиана, наблюдая за ним, вдруг спросила:

– Слуга Артур, а в твоём мире… тебе тоже приходилось так слушаться? Или ты был тем, кто отдаёт приказы?

Вопрос застал его врасплох. Он осторожно положил на место светящийся череп какого-то древнего существа.

– Я… – он запнулся, не зная, что сказать. Признаться? Но это означало показать слабость. Солгать? Вдруг она почувствует неискренность? – У меня была другая жизнь, – уклончиво ответил он.

– Хм, – она прищурилась, изучая его. – По твоей реакции, ты был главным. Тебе не нравится подчиняться. Я это вижу. Но раньше ты злился, а теперь… ты будто притих. Что случилось?

Артур отвернулся, делая вид, что внимательно рассматривает древний свиток.

– Просто устал.

– Врешь, – легко парировала Элиана. Она подошла ближе, и от неё пахнуло теплом, как от печки, и запахом осенних листьев. – Ты что-то понял. Понял про себя. И это тебе не нравится.

Он резко обернулся, и их взгляды встретились. В её золотистых глазах не было сейчас насмешки. Было любопытство, почти аналитическое.

– А тебе нравится? – неожиданно для себя выпалил он. – Отдавать приказы просто потому, что можешь? Видеть, как кто-то бегает по твоей прихоти? Разве это не… скучно? В конце концов?

Элиана замерла. Кажется, такой вопрос ей никто никогда не задавал. Её брови поползли вверх.

– Скучно? – она произнесла слово медленно. – Нет… Это естественно. Сильный повелевает, слабый служит. Так устроен мир.

– Но я не слабый! – вырвалось у Артура, и в его голосе прозвучала застарелая обида. – В своём мире я был сильным! У меня была власть, деньги, влияние!

– А здесь, – безжалостно резюмировала она, – у тебя есть только разбитая железная повозка и умение смешно злиться. Это и есть слабость. Твоя старая сила осталась там. А здесь – ты никто.

Эти слова обожгли его сильнее любого драконьего пламени. Но в них же была горькая правда, которую он сам только что для себя открыл. Его прежняя сила была иллюзией, построенной на деньгах отца. Здесь же он был голым и беззащитным. Как и был всегда внутри, просто раньше мог это скрыть.

Он ничего не ответил, опустив голову. Элиана понаблюдала за ним ещё мгновение, затем пожала плечами и отошла, словно потеряв интерес. Но позже, когда он уходил, она бросила ему вслед:

– Завтра не надо будет полировать самоцветы. Пойдёшь со мной. Я буду охотиться на сияющих оленей. Понадобится кто-то, кто будет нести добычу. И… рассказывать дальше про свой мир. Про твою «власть».

В её голосе снова слышалась насмешка, но теперь в ней сквозило что-то ещё. Не просто желание унизить, а… интерес. Интерес к тому, кем он был, и к тому, что он думает. Может быть, даже слабый, едва уловимый интерес к тому, кем он становится.

Артур вышел в прохладный ночной воздух, вдыхая запах чужих звёзд. Он чувствовал себя разбитым. Его старый мир, его старая личность лежали в руинах. Но в этих руинах, сквозь дым от сгоревшего высокомерия, начинала прорастать новая, странная решимость. Если он здесь «никто», то у него есть шанс стать «кем-то». Не мажором по праву рождения, а человеком, который что-то стоит сам по себе. И, возможно, даже научить кое-чему эту избалованную дракониху. Например, тому, что настоящая сила – не в том, чтобы заставлять других подчиняться.

«Начинаем с нуля, Артур, – подумал он, глядя на двойные луны. – И, кажется, первый урок смирения я уже усвоил. Чертовски горький урок».