Читать книгу Герои улиц. Битва за рынок - - Страница 4

В которой рассказывается о том, что не всегда короткий путь бывает легким, что враги помнят о тебе, даже если ты их сам уже забыл и что абиссинец Яша явно питает слабость к аристократичным кошкам…

Только что минул Новый Год. Огромные сугробы громоздились вдоль тротуаров и теперь обитатели подвала просыпались от шарканья дворницких инструментов по мерзлому асфальту.

У такого грандиозного праздника есть одно неоспоримое достоинство – еды в эти дни море. Люди, что избавлены в новогодние каникулы от обязанности ходить на работу, неожиданно добреют и стараются поделиться радостью со всеми.

Желчная тетка, что жила в третьем подъезде на шестом этаже, вчера увидев сидящих у подвальной вентиляции Шварца и Яшу, не стала по обыкновению ругаться, а просто развернулась и ушла в подъезд.

Она вышла через десять минут и положила на сугроб шуршащий кусок фольги. После этого тетка улыбнулась и пошла по дорожке вдоль подъездов.

Оба кота посмотрели друг на друга и настороженно приблизились к лежащей на сугробе фольге. Чего здесь только не было! Нежно-розовые кусочки ветчины соседствовали с колбасными обрезками и восхитительно пахнущими ломтиками бекона. Отдельно лежали обрезки сырой свинины и какой-то сыр.

Схватив противно шуршащую фольгу за противоположенные углы, они проворно потащили ее к вентиляции и с трудом, но пропихнули ее в подвал.

Когда к вечеру вернулся с прогулки Пухляш, а сразу за ним отсутствовавшая почти весь день Зебра, устроили пир.

– С Новым годом! – с набитым ртом провозгласил Шварц.

– Да уж, – Зебра критически оглядела со всех сторон кусочек свинины, – Откуда что берется? Кто бы мог подумать, что эта тетка и так вдруг подобреет!

– Любовь! – меланхолично пояснил жующий лежа Пухляш.

– Какая любовь? – уставилась она на него.

– Меньше шляться надо! – попенял Пухляш и прожевав особенно вкусный кусочек, добавил, – Надо быть в курсе новостей родного дома, а не пропадать целыми днями хрен знает где!

– У меня было свидание, – невозмутимо объяснила та и растянулась во весь рост прямо на столе, – Праздник все-таки, а значит можно и отойти от строгих правил этикета, – пояснила она Яше.

– А у меня на новый год всегда живот болел, – сказал вдруг абиссинец, – Бабушка наготовит всего много, а потом, когда гости уйдут, то давай меня кормить. Я в прошлом году за вечер съел полтазика оливье с икрой и две куриных ноги запечённых с сыром. Потом сутки лежал, думал сдохну…

– Какая омерзительная история! – фыркнула Зебра и перевернулась на другой бок.

– А я перед новым годом стащил со стола свиную отбивную, – похвастался Шварц.

– И чего? – лениво спросил Пухляш.

– И ничего, – пожал плечами Шварц, – Они заметили и нашли… Под диваном. Но есть не стали – просто выбросили. Так обидно было…

– Вот так формируются детские комплексы, – ухмыльнулась Зебра, – Если он через пару лет начнет выбрасывать птенцов из гнезда или нападать в темноте на добропорядочных кошек, то это точно совершенно проявление тех самых переживаний. Свиная отбивная, выброшенная в помойку на глазах у котенка в период полового созревания! Ужас!

– Ты так красиво говоришь! – с восторгом посмотрел на нее Яша, – Только жаль, что непонятно…

– Мррр, – мурлыкнула Зебра, – Такому экземпляру, как ты, я могу простить даже некоторую ущербность мышления…

– Спасибо, – кивнул абиссинец.

– Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером? – спросила Зебра, не изменив позы.

– Я? – удивился тот.

– Ты, – кивнула Зебра.

– Не знаю, – пожал плечами Яша.

– Я вот думаю сходить прогуляться перед сном… – Зебра зажмурилась, – Составишь компанию?

– Я? – снова удивился абиссинец.

– Ну да, ты, – снова кивнула Зебра.

Пухляш и Шварц обменялись понимающими взглядами.

– А что мы будем делать? – оживился Яша, – А мы далеко пойдем? А куда?

– Пожалуй, про простить я погорячилась, – фыркнула Зебра и вдруг настороженно уставилась куда-то в темноту подвала.

– Что? – насторожился Пухляш.

– Там кто-то есть! – уверенно пояснил Шварц и вскочил.

– Бог в помощь! – раздалось из темноты и на стол мягко впрыгнул небольшой кот очень странной расцветки.

Все его тело было темно-серое с каким-то странным зеленоватым оттенком, а вот морда и пальцы передних лап были ослепительно белыми.

– С праздничком! – вежливо сказал он и уселся на краю стола.

– Спасибо, – кивнули синхронно Швар ц Яша.

– Янь! – спохватился Пухляш, – Какими судьбами? И как раз вовремя, к столу! Угощайся!

– Благодарю! – с достоинством наклонил голову тот, кого оказывается звали Янем, – Вынужден отказаться. Во-первых, перед тем, как тронуться в путь, мы с братом плотно пообедали, а во-вторых, у меня мало времени. Надо еще дойти до конца улицы и вернуться.

– А Ваш брат, уважаемый Инь, он… – Пухляш с опаской посмотрел в темноту подвала.

– Брат идет по той стороне улицы, – пояснил Янь, – И, если честно, то это еще одна причина, по которой мне не хотелось бы задерживаться. Ведь если один брат вернется раньше другого, это же повод для беспокойства?

– Несомненно! – вскричал Пухляш, – Целиком согласен с вами, уважаемый Янь! – он вдруг понизил голос, заговорил совсем тихо, – Позволено ли мне будет спросить – чем вызван ваш визит?

– Я выступаю в качестве вестника, – с достоинством сообщил Янь.

– Вестника? – Яша удивленно уставился на него, потом посмотрел на Шварца, – Это как?

– Не обращайте внимания, уважаемый! – быстро сказал Пухляш, – Молодые совсем! Зеленые…

– Молодость – недостаток, который быстро проходит, – пожал плечами Янь, – А война – дело молодых…

– Война? – уставился на него Пухляш, – Началась?

– Я сказал столько сколько имел право сказать и не больше, – негромко ответил тот, – Волею Мурза я призываю его… – он кивнул на Шварца, – На службу. Ему необходимо прибыть сегодня ночью.

– Куда? – не понял Шварц, – Куда прибыть?

– Я полагаю, что все необходимые пояснения вы получите от своего более опытного товарища, – Янь кивнул на Пухляша, – А я, с вашего позволения, откланяюсь. Мне надо пройти еще четыре двора и успеть вернуться. Явиться надо до рассвета! – он посмотрел на Шварца.

– Погодите! – Яша вскочил на лапы, дернул хвостом, – Это как же? Он уйдет, а я?

– А что вы? – повернулся к нему Янь – Про вас мне никто ничего не говорил…

– Но я… – Яша кивнул на Шварца, потом на Зебру, – Они же меня спасли! Я пообещал, что я с ними! И что же? Он уйдет? Так не пойдет!

– И что же вы хотите? – поинтересовался Янь.

– Я пойду с ним! – с горячностью ответил абиссинец.

– Уй, блин! – покачал головой Пухляш, – Не живется спокойно дураку!

– Не могу вам запретить… – Янь не обратил внимания на возмущение Пухляша, – В войне важен каждый коготь, каждый клык. И если кто-то хочет последовать за своим товарищем, призванным на службу, то кто я такой чтобы ему препятствовать?

– Урааа! – обрадовался абиссинец, – Приключение! – он подмигнул Шварцу, – Всяко лучше, чем сидеть в одном дворе, а?

Шварц состроил неопределенную гримасу и промолчал.

– Ну, – Янь встал, – Я свою миссию выполнил, прошу простить, но мне нужно идти дальше. Настоятельно советую не опаздывать! Всех благ…

Он одним мягким прыжком соскочил со стола и исчез в глубине подвала. Несколько минут все молчали. Первым не выдержал Шварц.

– Так куда идти-то надо? – спросил он Пухляша.

– К Мурзу, на рынок, – проворчал тот.

– А зачем? – Шварцу было явно мало информации, – Чего там делать?

– Каждый год посланцы великого Мурза проводят, так сказать, инвентаризацию, – Пухляш устроился поудобнее, – Смотрят сколько новых бойцов появилось на их территории. И обычно в конце мая призывают новичков на службу.

– На службу? – не понял Шварц, – А кому служить-то?

– Мурзу! Обществу! Нашим дворам! – с расстановкой пояснил Пухляш, – Чтобы не пришли всякие чужие коты и не начали тут свои порядки устанавливать!

– Так они прям спят и видят… – хмыкнула Зебра, – Прийти и установить у нас свои порядки!

– Обычно, как я уже сказал, – не обратив внимания на нее, продолжил Пухляш, – Обычно призывают в мае, но видимо ситуация стала совсем сложная и призывают сейчас.

– И на долго это? – спросил Шварц.

– Обычно в мае и до конца лета, – сообщил Пухляш, – Но сейчас не знаю. В любом случае, к концу лета должны или отпустить или предложить продолжить службу в личной дружине великого Мурза…

– Если доживешь! – снова хмыкнула Зебра.

Она повернулась к абиссинцу.

– А тебя-то куда несет? Тебя же никто не звал!

– Меня спасли из клетки, – с достоинством ответил тот, – И я пообещал, что никогда не брошу того, кто меня спас!

– Сейчас прослезюсь! – Зебра притворно промокнула уголок глаза лапой.

– А потом… – абиссинец ухмыльнулся, – Некоторая моя непоседливость характера не позволяет мне долго сидеть на одном месте. А так… Можно и мир посмотреть и себя показать! Как думаешь, Шварц?

– Угу… – грустно сказал Шварц.

– Пойдете к рынку со стороны прудов, – Пухляш нарисовал лапой по пыльному столу, – Здесь с какой бы стороны вы не пошли, вас обязательно встретят. И проводят…

– А ты сам-то служил? – спросил Яша.

– Я? – уставился на него Пухляш, – Да я, чтоб ты знал у «Метро» с «каховскими» хлестался! Да я по метродепо, как у себя дома лазил! Да я…

– Ну все, все! – примирительно ответил абиссинец, – Я же только спросил!

– А чего не остался тогда? – Шварц посмотрел на Пухляша, – Если по метродепо, как у себя дома…

– Были причины, – хмуро ответил Пухляш и спохватился, – Так! К Мурзу опаздывать нельзя! Себе дороже. Давайте вон ужинайте, или уже завтракайте и уматывайте! – он посмотрел на абиссинца, – Мир смотреть…

Они подошли к бордюру и посмотрели друг на друга. Пустая улица перемигивалась светофорами. Влажно блестел тщательно прометенный оранжевыми машинами асфальт.

– Не люблю вот так, – абиссинец кивнул на ближайший светофор, который с размеренностью метронома подмигивал желтым сигналом.

– Как? – спросил Шварц не поворачивая головы.

Ему чрезвычайно не нравился запоздалый прохожий, что двигался по тротуару в их сторону. Мужик явно был нетрезв, судя по траектории его движения весьма похожую на синусоиду.

– Ну как? – абиссинец дернул хвостом, – Когда они мигают. Когда у них верхний горит, то все понятно – стой. Когда нижний – беги! Только по сторонам посматривай. А вот так. Хрен поймешь, чего делать! Выскочит какой-нибудь курьер из пиццы или таксист и все. Был кот и нет кота.

К этому моменту поддатый мужик уже почти поравнялся с ними и только тогда заметил.

– О! Кошки! – сказал он сам себе.

– Сам ты кошка! – огрызнулся Шварц.

– Кис-кис-кис! – сказал мужик и протянул собранные в щепоть пальцы.

– Началось, блин! – с досадой сказал Шварц, – Каждый раз удивляюсь – на что они надеются, когда вот так вот протягивают руку?

– Ну а что? – абиссинец посмотрел на мужика, – Может он думает, что так он менее страшный?

– Ага! – Шварц оглядел пустую улицу, – А я такой идиот, что не могу определить есть у него что-то съедобное в руке или нет! Обидно, слушай!

– Кошки! – мужик подошел на шаг ближе, – Идите сюда!

– Щас! – фыркнул Шварц и повернулся к абиссинцу, – Давай перебежим? Ну его в задницу! Еще полезет сейчас со своими пьяными нежностями! И сиди у него на руках, слушай про детей неблагодарных, начальника идиоте и о жене, которая жизнь испортила…

Он первый шагнул на блестящий асфальт. Немного помедлив, абиссинец последовал за ним.

– Ну етить-колотить, кошки! – поддатый мужик с досадой хлопнул себя по ляжкам, – Поговорить не с кем!

Он проследил, как два кота перебежали на ту сторону улицы и кренясь из стороны в сторону, пошел в направлении светящейся витрины круглосуточного магазина.

Коты тем временем, преодолев проезжую часть, проскользнули в узкий проход, проделанный пешеходами в сугробе и очутившись на тротуаре, направились дальше.

– Вот странно, – абиссинец кивнул на тянущийся по левую сторону от них сугроб, – Вот почему здесь снег есть, а там… – он кивнул в сторону невидимой отсюда из-за сугроба дороги, – А там его совсем мало…

– Люди… – пожал плечами не останавливаясь Шварц, – У них свои правила.

– Ага, – кивнул абиссинец, – Хрен их разберешь! Дома одни – гладят, кормят. На улице – другие. Как увидят приличного кота на улице, так или в приют норовят сдать или пнуть или чего хуже!

– Люди… – повторил Шварц и остановился как вкопанный.

– Ты чего? – абиссинец удивленно посмотрел на друга, – Чего застыл?

– Собака только прошла! – ответил Шварц, нюхая воздух, – Никак не могу понять в какую сторону…

– Собака! – абиссинец встопорщил шерсть, – Большая?

– Не знаю, – Шварц помотал головой, – Давай-ка лучше вдоль домов пройдем? Береженого – кошачий бог бережет!

Они один за другим запрыгнули на сугроб и проваливаясь в рыхлом снегу, двинулись к стоящему чуть поодаль от тротуара длинному дому.

– Ненавижу снег! – пыхтел абиссинец, выдирая лапы из снега, – Ненавижу зиму!

Шварц, не размениваясь на комментарии, тщательно контролировал дыхание. Он шел первым и ему было куда труднее. Наконец они выбрались на узкую асфальтовую дорожку, тянущуюся вдоль дома.

Пройдя до угла и не обнаружив ничего подозрительного, они проскочили узкий проход между домами и снова затрусили вдоль дома.

– Стоять! – прямо перед ними, как из-под земли возникли несколько котов.

Они с большой сноровкой окружили друзей, моментально отрезав тем путь к отступлению.

– Кто такие? – вперед вышел бурый кот с совершенно седой мордой. Правую сторону груди пересекал безобразный из-за отсутствия шерсти шрам, смахивающий скорее на ожог.

– Мы это… – Шварц кивнул себе за спину, – Мы с Чертановской. Нам сказали, что нужно прийти…

– Кто сказал? – спросил стоящий справа здоровенный мохнатый кот с совершенно плоской мордой, – Жжёный! – он повернулся к коту со шрамом, – Эти козлы с Южки, сам знаешь, засылают своих лазутчиков повсюду! Может это они? Решать конечно тебе…

– Это точно, Перс, – отозвался Жженый внимательно разглядывая абиссинца, – Решать конечно мне. Это ты верно сказал. Однако полагаю, что враги не будут уж прямо на столько идиотами, чтобы посылать в разведку такого запоминающегося кота! Лазутчиком послали бы какого-нибудь обычного «ваську»…

– Тебе решать, – повторил Перс, – Но не люблю я сложностей. Может оторвем им по-быстрому бошки и пойдем досыпать?

– Так откуда говоришь вы? – повернулся Жженый к Шварцу.

– С Чертановской, – пояснил тот, – Там, около ментовки живем. Еще Пухляш…

– Пухляш? – удивился Жженый, – Жив еще старая образина?

– А то! – обрадовался Шварц, – Он еще на наших поминках «вискасом» обожрется!

– А как его на самом деле зовут? – неожиданно поинтересовался Жженый,

Он видимо подал какой-то знак, потому что со всех сторон абиссинца и Шварца окружили коты.

– Кого? – не понял Шварц.

– Ну Пухляша… – пояснил Жженый.

– Пухляш, – ответил Шварц, совершенно сбитый с толку.

– Если бы ты жил там, то знал бы, что Пухляш не любит, когда его так зовут, – с нехорошей улыбкой сообщил Жженый, – Он требует, чтобы его называли…

– Пауль! – выпалил Шварц, – Он требует, чтобы его называли Пауль!

– Верно, – чуть расслабился Жженый, – А еще кто там живет?

– Зебра… – ответил абиссинец и мечтательно зажмурился, – Она такая! Такая…

– Еще один сохнет по Зебре! Слышишь, Перс? – ухмыльнулся Жженый.

– Слышу! – проворчал тот, – И все равно, Жженый, какие-то они подозрительные, чтоб мне кошки не видать больше никогда!

– Когда достопочтенный Янь говорил нам куда прийти, он не предупреждал, что здесь все такие подозрительные… – пожал плечами Шварц.

– Тьфу ты! – с досадой дернул головой Жженый, – А раньше нельзя было сказать, что вы рекруты?

– Я как-то не подумал… – Шварц оглянулся на абиссинца, в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами.

– Идете вдоль дома, – Жженый указал направление лапой, – Там встретят. Хотя… – он на секунду задумался, – Водолаз! – крикнул он.

Откуда-то через котов протолкался небольшого роста белый кот с черной мордой и черными пятнами на боках и груди.

– Звал, Жженый? – спросил он.

– Проводишь вон этих… – Жженый кивнул на Шварца и абиссинца, – И скажешь Кальвадосу, что разведка от автосалона вернулась. Там все спокойно. Понял?

– Как не понять? – пожал плечами черно-белый и вдруг подмигнул Шварцу, – Пошли, салаги!

Они прошли через какой-то подвал насквозь и один за другим вылезли на другой стороне дома. Той, что была обращена во двор. Здесь остановились и долго оценивали обстановку.

– А чего мы здесь поперлись? – недовольно спросил Шварц, стряхивая с лапы особо прилипчивую паутину, – Не могли по улице пройти?

– Там с угла… – кивнул Водолаз, – Открыли полгода как опорный пункт. Хочешь с участковым познакомиться?

– А чего участковый? – удивился Шварц, – Не ветстанция же!

– Вон он туда и позвонит сразу, как увидит! – пояснил Водолаз, – Или еще, чего доброго, дворникам скажет, что коты бродячие разбегались… А он может…

– А почему Водолаз? – вдруг спросил абиссинец.

– Морда на водолазную маску похожа, – покосился на него Водолаз.

– Да она другая совсем! – возразил абиссинец.

– А ты знаешь, да? – подколол его Шварц.

– Знаю… – кивнул тот, – Я бы тебя лучше Зорро назвал, – сообщил он Водолазу, – Благородно и таинственно.

– Тихо! – шикнул тот, – Разболтались! Сейчас важный момент! Надо проскочить по двору и незаметно в коллектор, чтобы уже пройти под рынок…

– А почему незаметно? – спросил абиссинец.

– Потому что, если люди увидят, то могут забетонировать, а там удобный проход, – Водолаз помолчал, – А если «южные» заметят этот вход, то могут внезапно ворваться, а это будет совсем плохо! «Южные» они такие. Все время лазутчиков засылают.

Он еще раз выглянул из-за сугроба, осмотрелся по сторонам и коротко глянул на своих спутников.

– Готовы?

Они оба кивнули.

– С Богом! – выдохнул Водолаз и первым рванулся через двор, петляя между сугробами.

Шварц и абиссинец, стараясь не отставать, понеслись за ним. Таким образом они проскочили двор насквозь, метнулись под стоящими машинами и перебежав через детскую площадку, оказались перед торчащей из мерзлой земли небольшой бетонной тумбы.

– Фух, – Водолаз, тяжело дыша еще раз оглянулся, – Беготня эта… Это так утомительно! – сообщил он и просунул голову в узкую щель в основании бетонной конструкции, – Прокурор! – позвал он, – Прокурор! Это я! – он полностью исчез в узкой щели.

Шварц и абиссинец ждали чем закончатся переговоры, тревожно оглядываясь по сторонам. Через пару минут Водолаз хвостом вперед выполз на улицу.

– Идите! – он повернулся к ним, – Там вас встретят…

Видимо сочтя свою миссию выполненной, он развернулся и длинными прыжками помчался в ту сторону откуда они все пришли.

– Ну чего? – абиссинец посмотрел не темную щель с недоверием, – Пойдем?

– А куда деваться? – Шварц пожал плечами, – Ты же слышал – нас там встретят…

С этими словами он первый протиснулся в узкий проход и оказался в полной темноте. Сзади напирал абиссинец и Шварц волей-неволей вынужден был продвигаться вперед, осторожно ставя лапы на засыпанный мелким песком бетон.

Скоро глаза адаптировались к темноте, но от этого стало лишь хуже. Когда идешь в полной темноте, можно представлять себе все что угодно, а когда видишь, как стискивают тебя по бокам шероховатые бетонные стены, как мало места там, где тебе нужно пройти… Шварцу стало не по себе.

– Долго там еще? – пропыхтел сзади абиссинец, – Я себе плечо почти ободрал! – сообщил он.

– А я откуда знаю? – огрызнулся Шварц.

Тяжело дыша, они протискивались по становящемуся все уже и уже проходу.

– Слушай! А если мы тут застрянем вообще? – снова подал голос абиссинец, – Или эта хрень кончится? И чего тогда? Здесь не развернуться! Пятиться задом – хвост сломаешь!

– Не ной! – прикрикнул на него Шварц, которого, если честно тоже уже посетили подобные мысли.

Он уже начал прикидывать, как бы попробовать так извернуться, чтобы все-таки возвращаться мордой вперед. Однако, именно в этот момент ход стал совсем низкий и Шварц почти пополз по полу.

Бетонный потолок давил сверху многотонной махиной. Чувствуя, как охватывает его липкий ужас, Шварц уткнулся вдруг в нос припавшего к земле здоровенного кота. Цвет его было не определить из-за темноты. Понятно лишь, что он был не белый.

– Сколько вас? – негромко осведомился кот.

– Двое, – просипел Шварц.

– Двое… – сообщил кот куда-то себе за спину и сделал шаг назад, – Ну, залезайте!

Шварц не стал заставлять просить себя дважды и как мог шустро выбрался из узкого тоннеля. За ним, царапая когтями пол, выбрался абиссинец.

– Вы кто? – осведомился кот.

– Рекруты, – вспомнил Шварц свой статус.

– А чего вы здесь поперлись? – продолжил допрос кот, – Все нормальные рекруты через верх ходят…

– А нас сюда привели, – сообщил Шварц.

– Этот Водолаз достал! – фыркнул кот, – Лень ему скотине две сотни метров пройти! Ну, он дождется у меня! Нажалуюсь Кальвадосу…

Шварц огляделся по сторонам. Узкий лаз выходил на асфальтированную площадку размером в пару квадратных метров. Здесь сидели и с недоверием смотрели на вновь прибывших четыре кота.

Дальний от щели край площадки переходил в отвесную, метра три высотой стенку. Забраться по этой стенке было возможно, но цепляясь лапами за стыки в бетонных плитах. На вершине площадки настороженно сидели еще несколько кошачьих силуэтов.

– Ладно, – принял какое-то решение кот, – Не гнать же вас обратно из-за отдельных козлов в кошачьем обличье. Поднимайтесь вон… – он кивнул на стену, – Пройдете коридором, там скажете, что Прокурор первичную проверку провел…

– Кто? – не понял Шварц.

– Прокурор, – пояснил кот, – Это я…

Он увидел недоумение в глазах собеседника и ухмыльнулся.

– Когда рождаешься в подвале районной прокуратуры, первые четыре года шляешься по коридорам и кормишься в прокурорской столовке, это, знаешь ли, накладывает свой отпечаток…

– А чего ушел? – невежливо перебил его абиссинец.

– Хм… – Прокурор смерил нахала оценивающим взглядом, – Чего ушел? Фирмачи какие-то здание выкупили, когда прокуратура переехала. А у этих барыг евроремонт, офисы класса В+, а то и вообще А. И там котов проектом не предусмотрено. Так что приехали специальные люди, поймали, отправили в приют. Я три раза бежал! – сообщил он, с гордостью глядя на абиссинца.

– Понятно, – кивнул тот.

– Ну все! Хорош болтать! – он ткнул лапой в отвесную стену, – Забирайтесь! Скажете…

– Прокурор первичную проверку провел! – отчеканил Шварц.

– Молодец! – похвалил тот, – Действуйте!

Они с трудом, но одолели подъём и очутились на ровной бетонной поверхности. Здесь спокойно лежали, сидели, спали шесть-семь котов разной окраски и пушистости. К вновь прибывшим они не проявили никакого интереса.

– Ого! – абиссинец посмотрел вниз и покачал головой.

– Ага, – ответил Шварц, тоже глянув вниз.

Стратегическую ценность преграды было трудно переоценить. Мало того, что враги должны были преодолеть узкий проход, так еще и выбравшись из него, надо было взобраться по отвесной стене, которую можно было успешно оборонять небольшими силами.

Дальше они прошли широким коридором и очутились в огромном помещении, которое было уставлено ящиками, бочками, коробками. То тут, то там виднелись мягкие лежанки. Вкусно пахло едой и Шварц невольно облизнулся.

– О! Квадрат! Мать моя ветеринарная!

Прямо перед ними возник знакомый уже рыжий кот.

– Добрался значит? Молодец! – похвалил он и удивленно уставился на абиссинца, – А это что за чудо?

– Это Яша, – сообщил Шварц, – Он со мной пришел…

– Ну, пришел, так пришел, – покладисто согласился Кальвадос, – Не выгонять же теперь! Тут каждый кот на счету… Абраша! – позвал он громко.

– Таки-мур! – возник рядом с ним небольшой кот, покрытый короткой темной шерстью.

– Абраша! – кивнул на Шварца Кальвадос, – Вот новые рекруты. Надо поставить на довольствие и определить их в группу… – он на секунду задумался, – Отправь их к Тучке!

– Таки прямо-таки к Тучке? – убедился Абраша, – Я вас умоляю!

– К Тучке! – кивнул Кальвадос, – У него не забалуешь…

– И чего мы тут стоим? – осведомился Абраша, глядя на Шварца, – Не знаю как у вас, а у меня-таки есть чего впереди и это не сказать, чтобы мало!

С этими словами он развернулся и пошел в дальнюю сторону помещения.

– Кормежка три раза в день здесь! – он кивнул головой на занавешенный какой-то тряпкой проход справа, – Туалет здесь… – он снова кивнул, на этот раз влево, – Вне туалета гадить запрещено! Не ищите на голову лишних проблем! – посоветовал он и добавил, – Поверьте старому коту, который вырос в хорошей еврейской семье – вам и без того будет чем заняться!

Они прошли по узкому проходу между какими-то ящиками и оказались в еще одном помещении. Здесь в два ряда сидели полтора десятка котов различной масти.

– Я-таки жутко извиняюсь, уважаемый Тучка! – Абраша остановился и указал на своих спутников, – Вот еще два рекрута. Уважаемый Кальвадос, чтоб ему было хорошо, приказал доставить к вам…

Тот, кому предназначались эти слова – серый, с рыжими подпалинами кот выглядел весьма примечательно. Один бок был украшен безобразным шрамом. Как будто чья-то большая лапа полоснула когтями и теперь лишенные шерсти розовые полосы, заметно выделялись.

Такой же шрам, но поменьше, украшал морду. Видимо удар неизвестного врага зацепил глаз, потому что он не мог открыться до конца и казалось, что обладатель морды все время его щурит.

– У меня уже полный комплект! – хриплым голосом возразил тот, кого назвали Тучкой. Он посмотрел на стоящих за спиной Абраши Шварца и абиссинца, – Хотя… Пес с ними! Пригодятся! Как зовут?

– Ой-вэй! – затряс головой Абраша, – И что-таки можно взять со старого кота, у которого одни проблемы и ни один шлимазл не поможет? Забыл! Забыл! Как зовут? – повернулся он к Шварцу.

– Шварц, – ответил Шварц, – А это Яша…

– Яша? – Абраша уставился на абиссинца, – И откуда такое имя? Как бальзам по сердцу!

– В строй! – прохрипел тем временем украшенный шрамами Тучка с неудовольствием глядя на эту сцену.

– Ой! – встрепенулся Абраша, – У вас-таки тут столько дел! Мы еще с вами обязательно поговорим! Обязательно! – он развернулся и с достоинством удалился.

– Рекруты!

Тучка, едва заметно прихрамывая прошел вдоль замерших котов.

– Мое дело сделать из вас настоящих бойцов. Умелых, выносливых, беспощадных. Бойцов, которые всегда будут готовы защитить нашу родину от любых захватчиков, которые не задумываясь вцепятся в глотку любому врагу и или победят, или

сдохнут!

Он прошелся до конца строя сидящих в две шеренги и с подозрением уставился на оказавшегося с краю Шварца.

– Чтобы вы не выдумывали там себе чего! – он посмотрел на сидящего за Шварцем абиссинца, – Я вырос в обычной квартире и до шести месяцев меня считали кошечкой…

В строю возникло некое шевеление и Тучка привстал на лапах, вглядываясь.

– Кому-то там смешно?

Строй молчал, превратившись в нечто неподвижное.

– Я так и думал, – кивнул Тучка, – Так вот. До шести месяцев меня считали кошечкой и звали Тучкой! Но потом я убежал и вот что я вам скажу… – он повысил голос, – Нет прозвища, которое нельзя было бы прославить! Вот уже двенадцать лет я служу Великому Мурзу и нашей Родине! И буду служить еще, пока не сдохну! – он помолчал, – Вопросы есть?

Строй безмолвствовал.

– Я так и думал, – снова повторил Тучка и вдруг ухмыльнулся, – Тогда начнем, пожалуй, делать из вас бойцов. Направо!

Сидящие встали на лапы и неумело повернулись кто вправо, кто влево.

– За десять лет, что преподаю новобранцам науку войны! – хрипло прокричал Тучка, – Мне еще не доводилось видеть такого сброда! Ну да ладно! И из говна можно сделать конфетку! Я вам это докажу! По кругу бегом марш!

Минуло десять дней. И все они превратились в один, похожий друг на друга, только очень длинный день. Изнурительные тренировки с утра до вечера с двумя перерывами на прием пищи. И все под хриплый рык Тучки. Вечером Шварц жадно сжирал предназначенную ему порцию и падал на первое попавшееся спальное место.

Правда это в том случае, если не приходилось ходить в караулы или не помогать на кухне. Где-то над головой шумел рынок, а здесь царили жесткие порядки военного времени.

Теперь Шварц и абиссинец умели многое. Умели держать строй и атаковать, устраивать засады и оставаться невидимыми для врага. Они знали, как лучше ударить лапой, чтобы ослепить противника и куда нужно вцепиться, чтобы одним ударом клыка добраться до жизненно важных вен и артерий.

И вот наступил день, когда все они замерли в едином строю, готовые к присяге. Правда их было немного меньше, чем в тот первый день. Двоим не повезло во время учебного выхода.

По условиям задачи, они должны были белым днем войти на рынок и вернуться с добычей. Все равно с какой. Двоим не повезло. Одного отловили невесть откуда взявшиеся сотрудники ветслужбы, а другой, удирая со всех ног, выскочил прямо на двух бродячих собак.

Еще один, во время учебного боя, неудачно повернулся и удар лапы лишил его правого глаза. Списали на кухню. Абиссинец за время учебы обзавелся рваным ухом и парочкой шрамов на левом боку. И только Шварц казался заговоренным. Даже вечно всем недовольный Тучка, общался с ним несколько мягче, чем с другими, но при этом не давал ни малейшей поблажки.

И вот теперь они замерли в едином строю, не сводя взгляда с небольшого возвышения в дальнем углу помещения.