Читать книгу Беглец: История заблудших душ. Книга первая - - Страница 7

Вернёмся к моим «подвигам». Что происходило со мной в это время? Я твёрдо шёл в сторону своей детской мечты – стать Авторитетом. Однако, мозг был ещё детским. Опыт отсутствовал, а чёткой инструкции не было. Было представление, составленное по рассказам друзей отца. В моём детском воображении все они были благородными, сильными, справедливыми и, конечно, романтичными. Я хотел быть таким же!

Итак – мы с друзьями начали экспериментировать. Все наши дела были сплошной импровизацией. Помню одну из первых попыток. Мне было лет восемь. Мы с Сержем, совершенно случайно, оказались в Краеведческом музее. Наше внимание сразу привлек один экспонат. Это был пулемёт времён гражданской войны. Мы переглянулись и поняли друг друга без слов. Нам нужен был этот пулемёт! Воображение уже рисовало, как мы будем использовать эту ценную вещь, и с каким уважением посмотрят на нас остальные. Это же целый пулемёт! О том, что всё оружие, представленное в музеях, заранее выводится из строя – мы, конечно, не знали. Для нас это был самый настоящий, боевой пулемёт.

Мы осмотрелись. Никто не обращал внимания на двух мальчишек, слоняющихся по залу. На выходе за тумбой сидела женщина-смотритель. Тумба на самом деле была высокой трибуной, за которой, обычно, выступали на собраниях. Она была рассчитана на стоящего человека. Смотрителю трудно было стоять целый день. Когда она садилась – часть обзора, место вдоль тумбы, было от неё закрыто. Именно вдоль тумбы мы и решили вынести пулемёт. Видео – камер тогда не было и мы, вполне, могли рассчитывать на успех!

Долго не раздумывая, мы взялись за пулемёт с двух сторон, приподняли и понесли намеченным маршрутом. Мы так увлеклись, пока крались с ним мимо тумбы, стараясь двигаться бесшумно, что не заметили вошедшего с другой стороны ещё одного сотрудника музея. Тут нас и взяли. С поличным на месте преступления!

Поскольку мы были детьми – работники не стали сразу вызывать милицию, а решили, сначала поговорить. Это нас и спасло от наказания. Мы, конечно, рассказали отрепетированную и доведённую уже до совершенства сказку про то, что мы из детдома. Тут директор музея строго спросил:

– А пулемёт – то Вам зачем?

– В «Казаков – разбойников» играть.

– Ну и так, попробовать пострелять. Не в людей, конечно. Просто пострелять.

– А вот пострелять у Вас из него никак не получится!

– Это почему же?

– Так у него же ствол пропилен. Не заметили? Эх Вы! Казаки-разбойники!

Наши лица дружно вытянулись. В стволе пулемёта, действительно, красовалась пропиленная щель. Директор, видя наше изумление пояснил:

– Так делают со всем боевым оружием перед передачей музею. Его нарочно приводят в негодность. Вот, чтобы такие, как Вы, не позарились!

Нас ещё немного пожурили и отпустили, махнув рукой. Так мы потерпели полное фиаско с ограблением музея в первый раз. Был и второй. Где-то, через год. Там тоже все прошло не совсем гладко, но, нас, хотя бы, не поймали!

Случилось это, как всегда, экспромтом. Неразлучной парочкой, с тем же Сержем, мы слонялись по городу в поисках приключений на свою голову. В центре мы наткнулись на трехэтажное здание с единственным входом. Дверь была радушно распахнута. Разумеется, мы зашли посмотреть – нельзя ли чем поживиться. Консьержу на входе опять представились детдомовскими детьми. Это всегда работало! Нам тут же предложили подняться по лестнице на верхний этаж. Там располагался музей. Детям из детдома разрешили посмотреть бесплатно.

Мама часто водила меня по музеям, знакомя с историей. Из этих походов я знал – в любом музее есть, чем поживиться. Нужно только посмотреть, что есть в этом музее ценного. И мы пошли наверх.

Нам повезло. Этот музей был гораздо больше Краеведческого. Обустроенный под крышей – раньше там, скорее всего, был чердак – он занимал всю площадь этажа. Музейные экспозиции были расположены в разных залах и носили тематический характер.

Один зал занимала экспозиция, посвященная Ленину. Там было всё о вожде с начала его жизни и до самого конца! Все его заслуги и величие были подробно освещены. Так было положено, в ту эпоху.

В другом зале расположилась экспозиция, посвященная истории края. Здесь были чудесные народные костюмы. Собранные по крупицам, реставрированные, сверкающие на солнце, коллекции холодного оружия. Эти клинки будили воображение! Были и старинные монеты.

Третий зал стал для нас, просто, сокровищницей из сказки «Али – Баба и сорок разбойников»! Нет, там не было кувшинов, набитых золотом. В третьем зале была историческая экспозиция оружия времён Гражданской и Великой Отечественной войн. Вот это удача! Здесь мы окончательно приняли решение вернуться. Нам нужен был план. А пока мы покинули музей той же дорогой, что и пришли.

Выйдя на улицу, мы тут же отправились в пеший поход вокруг здания, чтобы понять, нельзя ли проникнуть в него как-то иначе, не через главную дверь. Конечно, обнаруженный чёрный ход был бы для нас подарком. Но такового мы не обнаружили. Снизу здание казалось абсолютно неприступным. Только в одном месте мы обнаружили дерево, растущее настолько близко к стене, что можно было попробовать перепрыгнуть с него на крышу. Снизу крыша казалась нам совершенно плоской.

Только взобравшись на дерево, мы увидели, что крыша имеет форму домика. Края этого «домика» упирались, почему-то в стену, отчего снизу крыша и казалась плоской. Забивать голову странностями архитектуры мы не стали. Главным для нас было то, что на эту крышу выходили два музейных окна. Форточки были открыты. Никому и в голову не могло прийти, что на такой высоте, среди бела дня, кто-то полезет в музей, в котором нет ни одного экспоната с мировой известностью и приличной стоимостью на черном рынке. Но тут случились мы.

Время было обеденное. Сотрудники пошли перекусить и залы пустовали. Форточки же, как я уже сказал, остались открытыми. Не теряя бесценного времени, мы спрыгнули на крышу. Через форточку нам удалось открыть оконную раму. В форточку ни я ни Серж уже не пролезали. Оказавшись внутри – осмотрелись. Здесь нас поджидал весьма неприятный сюрприз – это был зал, посвященный Ленину. Ну надо же было из трёх залов, попасть именно в тот, где ничего интересного для нас не было! Что-ж, Фортуна – дама капризная. В этот раз она повернулась спиной. Конечно, я подёргал двери – они оказались заперты. Сотрудники, уходя на обед, закрыли на замок все залы, оставив только форточки для проветривания. Об этом мы не подумали.

Решили не унывать и более внимательно исследовать экспозицию в поисках чего-то полезного для себя. Серж обратился к выставленным знаменам, а я приметил большую золотую медаль на подставке с изображением профиля вождя. Медаль была наградной. Ей награждали лауреатов «Премии имени Ленина» за что-то. За что именно – уже не помню. По своей детской наивности я решил, что медаль, возможно, из золота и забросил её себе за пазуху.

Когда стало понятно, что в этом зале мы ничего интересного больше не найдем – я решил всё же попытаться открыть дверь. Подошел и начал рассматривать замок. Прежде, чем приступить к нему, надо было убедиться, что снаружи никого нет. Я заглянул в скважину и замер. Через эту щель, с той стороны, на меня смотрел манекен в полном военном облачении. Это была казачья форма. Я уже представил себя в ней, как обзор мне неожиданно перекрыл ключ, вставленный с противоположной стороны. Смотрители возвращались с обеденного перерыва.

В кино Вы часто видели, как дети-подростки успевают сделать уборку после вечеринки, пока неожиданно вернувшиеся родители идут по дорожке к дому. Или, как какой-нибудь агент выбирается из помещения и уходит от погони, пока ломают двери. Так вот – мы двигались гораздо быстрее! В такие моменты в кровь попадает большая доза адреналина. Это помогает быстрее думать, принимать решения и действовать. Всё происходит за доли секунды.

Как только ключ был вставлен в замочную скважину – время пошло. Включился «Режим берсерка». Дверь ещё не распахнулась, а мы уже были на крыше. В один прыжок мы оказались у окна. Окошко мы, конечно, оставили открытым, как раз для побега. Серж выскочил первым, я за ним. Пока мы бежали по железной крыше со страшным грохотом, позади уже раздались крики:

– Ловите! Воры!

На крики сбежались остальные сотрудники и началась погоня. То, что нас преследовали – было слышно по грохоту шагов за спиной. Повернуться, посмотреть, чтобы оценить расстояние до преследователей и свои шансы – было невозможно. Пока они видели только наши спины – обычных мальчишек, в обычной одежде, которых сотни в городе. Стоило повернуться – и мы покажем им свои лица. Этого допустить было никак нельзя, поэтому из всех своих сил мчали вперёд, к спасительному дереву. Мысль была только одна – добежать.

Каково же было моё изумление, когда я обнаружил собственное тело, практически в горизонтальном положении, перед собой. Я, вернее, моя голова, оставалась на месте, а тело с ногами – продолжало бежать вперёд. Не успев понять, что происходит, я грохнулся на спину. Надо мной, покачиваясь, висел железный трос. Не кабель, а именно трос. Такими раньше крепили различные конструкции на крышах. В пылу погони, на фоне склонов ржавой крыши он был не заметен. Серж был ниже ростом и без проблем пролетел прямо под ним. Мне не повезло. Или повезло? Меня просто откинуло назад и, получив относительно небольшие повреждения, я упал на крышу.

Но размышлять было некогда – шаги преследователей грохотали всё ближе. Серж в это время уже достиг стены, рядом с которой было дерево и собирался прыгать. Я подскочил и мгновенно бросился за ним. Добежав до края здания поскользнулся и не смог как следует оттолкнуться, чтобы долететь до ветки. Всё, что оставалось, это лететь вниз, оттолкнувшись настолько, чтобы не разбиться о здание. И я полетел. Вниз. С третьего этажа.

Это была моя «Минута славы»! Приземлившись не хуже чемпиона по пар куру или героя боевика, с переворотами и откатами, я вызвал переполох на улице. Было лето и внизу, по исторической части города, прогуливалось много туристов. Когда, практически, им на головы, с третьего этажа выпал окровавленный ребёнок – люди испытали шок. Первым инстинктом нормального взрослого человека становится поймать на лету, защитить. Поймать меня, как Вы поняли, не получилось. Ни в полёте, ни после приземления. Кровь, которая хлестала из разодранного тросом горла на белую футболку – я не замечал. Мой собственный шок и адреналин защищали меня от боли в месте, где была содрана кожа. Сама по себе рана была не глубокой.

Пока я кувыркался, стараясь не поломать себе кости, моя единственная добыча ускользнула из-за пазухи и теперь весело катилась по улице вниз. Никто не обращал внимания на медаль. Все ловили меня, чтобы помочь. Я же, стараясь не попасть в руки спасителей, петляя, мчался за своей медалью.

Погоня захлебнулась в тот момент, когда я так эффектно спрыгнул с третьего этажа прямо под ноги прохожим. В общей неразберихе уже было не понятно – кого спасать, а кого ловить! Серж скрылся через парк, а я ушёл кривыми улочками «Шанхая». Был у нас такой, как сейчас принято говорить, социально неблагополучный район в городе. Дома, буквально, лепились один над другим. Узкие улочки вели непонятно куда и имели множество перекрёстков, дающих возможность сменить направление. Если хорошо знать «Шанхай», можно было выйти куда угодно. На краю этого района обрывались любые погони, ввиду их бессмысленности.

Медаль я тогда догнал и принёс домой. Бабушке соврал, что нашёл. Моим словам не поверили. В те времена никто не позволил бы медали с изображением Ленина валятся на улице. Но я стоял на своём. Поскольку бабуля не знала, кому её вернуть – медаль осталась дома. Золота в ней, конечно, не было!