Читать книгу Мы никогда не умрем - - Страница 10

Новогодние праздники промелькнули быстро. Елку наряжать ни Мартину, ни Вику не хотелось, поэтому ночью Мартин зажег вокруг лампы пару десятков мушек-огоньков. Как раз к праздникам он закончил каравеллу, снабдив кораблик белоснежными, прошитыми грубыми серыми нитками парусами. Мартин объяснил Вику, что такая каравелла называется «редонда» и отличается от «латины» прямыми парусами. На одном из парусов на фок-мачте был вышит красными нитками вензель «V».

– Спасибо! – слово полыхнуло благодарностью в полумраке комнаты. – Я… я не знаю, как дарить тебе подарки, но я… честно сказать я нашел на чердаке, это, кажется, книга дедушки, маминого папы… Не знаю, как она сюда попала… В общем вот.

Обложка книги была покрыта темными пятнами, похожими на кофейные. От страниц едва уловимо пахло плесенью. Но для Мартина таких условностей не было.

«Морские деревянные суда», значилось на обложке рядом с нарисованным трехцветным форштевнем.

Кораблик был назван «Фараон». Мартин, полиставший книгу, обещал Вику к лету голландский флейт.

Мартин доделал подвеску с журавлями для Риши, и ее отец помог забить рейку рядом с кроватью.

Пока в комнате нельзя было включать свет, Мартин рассказывал сказки, а Вик молча наблюдал, как Мартин, увлекшись, рисует в воздухе образы, которых Риша видеть не могла.

Сначала Риша и правда часто засыпала. Мартин дожидался ее пробуждения и продолжал сказку с того места, с которого она помнила. Так сюжет сказки менялся до четырех раз за вечер.

Ее родители быстро перестали замечать гостя – дети сидели тихо, и Риша действительно начала быстрее поправляться.

Как-то они засиделись допоздна. Вик рассказывал Рише про город, в котором жил. Про снег, про высокие дома, светящиеся желтыми окнами в темноте, про детские площадки, огороженные черными коваными заборами. И неожиданно для себя самого, о сестре. Риша слушала его, улыбалась и говорила, что хотела бы подружиться с Лерой. Вик чувствовал к ней все большую симпатию.

Комната медленно тонула в сумерках, и в один момент все трое оказались в кромешной темноте.

Вик включил небольшую лампу на столе. Лампочка была белой, и свет ее казался тревожным. Но она едва светила, и кровать Риши оставалась в полумраке.

Стоило раздаться тихому щелчку лампы, как за дверью послышались тяжелые шаги. Протяжно скрипнула дверь, и от Вика не укрылось, как скривилась от резкого звука Риша.

На пороге стоял ее отец. Вик почувствовал, как звякнула тревога – его собственная. Мартин был спокоен.

– Домой пора. Пойдем, провожу. Нечего по ночам таскаться, – сказал он, отдавая Вику кружки.

– Мне далеко идти… до хутора…

– Потому и провожу, – отрезал он, закрывая дверь.

– Видишь, я же говорила – он заботливый. – Риша улыбалась, а Мартин с жалостью смотрел и старался ничего не сказать о заботе ее отца.

Вик торопливо попрощался и вышел во двор.

На улице царила синяя бархатная темнота.

– Тебя дома не потеряют?

– Папа очень устает, он много работает, – покладисто соврал Вик, как учил Мартин.

Вячеслав Геннадьевич шел ровно, не подстраиваясь под шаг мальчика, но Вику все же не приходилось за ним бежать.

– Твой папа свиней разводит, верно?

– Да.

– И продает самогон?

– Я про это не знаю ничего.

– Ты нормальный парень. О Рише даже братья так не заботятся, а ты ходишь каждый день как по часам.

Вик внезапно вспомнил, что Риша говорила, что у нее большая семья. Дом ее был большим, темным и тихим, и не было похоже, чтобы там жил кто-то еще.

– А где ваши сыновья?

– Работают, что ты думаешь – все прохлаждаются, как твой… кхм. У нас большой дом и большое хозяйство. И мы с этого хозяйства честно живем, а не впариваем, как некоторые, городским дурачкам «экологически чистое парное мясо» и деревенским алкашам отраву.

Вик прекрасно понимал, кого он имел в виду. Но если раньше он оскорбился бы и замкнулся, то теперь он ощутил лишь глухую усталость. Ему приходилось жить в тени своего отца, ловить сочувственно-брезгливые взгляды и еще чувствовать, как это уязвляет болезненно гордого Мартина. Вику было жаль, что все вышло именно так. Ему бы хотелось уехать куда-то, где никто не задавал бы вопросов. Никто не знал бы, чей он сын.

– Про это мне тоже ничего не известно, – уклончиво ответил он.

Вдалеке показались желтеющие окна хутора.

– Говорю – хороший парень, еще и умный, – усмехнулся Вячеслав Геннадьевич.

Вику в его усмешке почудилось какое-то презрительное снисхождение.

– Про это мне известно отлично, – без вызова ответил Вик, глядя на мужчину исподлобья. – Я дальше сам, спасибо вам большое.

– Приходи завтра, она тебя ждет, – вместо прощания ответил он.

…

Наступило «завтра». И еще раз, и снова. «Завтра» для Вика было обязательным и безусловным. В семь лет ведь никто не верит, что бывает иначе, и один день сменял следующий, словно бусинка щелкала на четках.

Риша поправлялась. Теперь, когда Вик приходил к ней в гости, его кормили ужином, а вечером провожали домой – отец или один из Ришиных братьев, угрюмый семнадцатилетний мальчик по имени Женя. Женя с ним почти не разговаривал и много курил. Как-то он предложил сигарету Вику, и тот несколько секунд удивленно ее разглядывал, а потом начал смеяться, не в силах объяснить, что же его так развеселило. Женя, пробормотав что-то о том, что у его сумасшедшей сестрицы такие же друзья, забрал сигарету. Мартин, чье искреннее возмущение и рассмешило Вика, мрачно молчал.