Читать книгу Фэнкуан: новогодняя лихорадка - - Страница 4

Артём открыл глаза под ненавязчивую музыку будильника из умной колонки.

– Джой, выключи будильник.

– Вставай, лежебока! – тут же отозвался бодрый, чуть насмешливый голос. – Опять всю ночь, поди, не спал, хернёй всякой в своих интернетах страдал…

– Джой! Уйди в спящий режим.

– Ухожу в спящий режим, – безропотно ответил голос, и комната погрузилась в тишину.

У умной колонки можно было выбрать одного из пяти голосовых помощников. Джой была озорной и дерзкой, быстро училась шуткам и повадкам хозяина. Линда – заботливой и поддерживающей; её можно было настроить в качестве жены, матери или бабушки, в зависимости от потребности пользователя. Кира "мыслила" аналитически и была заточена под юридические вопросы, могла дать практический совет в сложной ситуации, но разговаривала безучастно, как ранний искусственный интеллект. Спартак был дружелюбным и мотивировал на занятия спортом. А Макс – дотошным душнилой, с которым твои полезные привычки могли развиваться, а всё веселье умирать на корню. Из всей этой пёстрой компании Артёму нравилась лишь Джой. Точнее, нравился её голос, такой мелодичный и бодрый, единственное, что хоть как-то пробивалось сквозь его уже постоянную апатию.

Артём потянулся, направив носок стопы вперёд, и тут же почувствовал на себе всю тяжесть совершённой ошибки: икру схватила резкая и злая судорога. Он, застонав от боли, мгновенно встал на холодный пол, и мышечный спазм, медленно отступая, ослабил свои клещи.

– Ссссука… – прошипел он, массируя онемевшую мышцу. – Знаю же, что носок надо на себя тянуть… Ну да, блин, знать – это одно, а вот помнить бы ещё…

Он посмотрел в окно. Небо, как обычно, было серым, таким оно оставалось с конца сентября. Сплошной свинцовый потолок давил на психику, заставляя Артёма чувствовать себя вялым и всё время “не в духе”, впрочем, как и многих других. Но сейчас было кое-что новенькое. Весь ноябрь и декабрь стояли абсолютно сухими: ни снежинки, ни дождинки не упало с депрессивного небосвода. Зато сейчас снег повалил всерьёз: пушистые, тяжёлые хлопья спешили упасть и укрыть тоскующую землю.

– Новый год к нам мчится… – без особой радости констатировал Артём и развернулся в сторону кухни. Пора было готовить традиционный завтрак: американо с сигаретой.

Он случайно пнул ногой что-то мягкое, и этот предмет отлетел к креслу. Артём опустил взгляд, тяжко вдохнул носом и с обречённостью выдохнул, медленно покачав головой. Это был кулёк чистых носков, который Лена обронила вчера, в спешке забирая из его квартиры свои вещи.

Лена – эт его уже бывшая девушка и, по совместительству, причина, по которой он не сомкнул глаз прошлой ночью. У него с ней всё уже давно шло наперекосяк, отношения трещали по швам. Но не так-то просто вычеркнуть три года совместной жизни… Точнее, для Артёма это оказалось непростым делом.

А вообще всё в этом году пошло по звезде, одно потрясение сменяло другое, словно чья-то издевательская, сучья рука методично выбивала из-под него опору за опорой. Сначала каким-то непостижимым образом из клетки выбрался его любимый попугай Попка и улетел навсегда в неизвестные края. Затем ночью на машину с крыши упал самоубийца и превратил его корейца всмятку, восстановлению тачка не подлежала. Пришлось покупать новую. Затем случилось самое страшное и глубоко изменившее Тёму: его родители угорели от неисправной колонки, и он в одну ночь лишился и отца, и матери. А теперь вот и Лена ушла к другому.

Он видел, как его девушка отдалялась, хотя она и объясняла всё усталостью из-за работы: она трудилась медсестрой в частном госпитале, дежурила сутки через двое, а в последние три месяца график и вовсе стал изматывающим: трое суток через одни. Она стала скрывать телефон, а он… он и не лез. Не проверял её соцсети, в которых и сам-то не сидел почти, не пытался подсмотреть сообщения или подслушать телефонные разговоры. Хотя, возможно, следовало бы? Всё, что он знал наверняка, так это то, что к ним в госпиталь пришёл работать новый анестезиолог. Молодой, весёлый и, по общим отзывам, невероятно харизматичный. И что этот самый анестезиолог положил глаз на Ленку. Вот такой обрывок разговора Артём случайно подслушал, когда подружки Лены устроили у них на кухне посиделки. Квартира Артёма представляла собой евродвушку: отдельную спальню, гостиную, совмещённую с кухней-столовой, откуда выходил балкон с панорамными окнами на город. Сидеть там с бокалом сангрии, или чего там ещё любят девушки, было одно удовольствие. Вот только услышанное именно для Артёма удовольствием не было. Они, конечно, не подозревали, что Тёма всё слышит – он вернулся с работы раньше, мягко закрыл дверь и замер в прихожей, парализованный оброненными фразами. Ему пришлось снова открыть и громко хлопнуть дверью, сделав вид, что только что зашёл. Именно с того вечера и началась эта ледяная, непреодолимая отчуждённость между когда-то близкими людьми.

И вот сейчас сначала он хотел вернуть носки Лене. Не потому что «обоже, носки – такая ценная вещь! Ну как же она без носков?!», нет. Ему отчаянно хотелось найти любой, даже самый жалкий предлог, чтобы вновь услышать её голос, вставить в закрывающуюся между ними дверь клин сомнения и попытаться всё вернуть. Но когда его пальцы сжали комок белой ткани с жёлтым, наивно улыбающимся солнышком, он резко одёрнул себя. Если она ушла к другому, то пусть и остаётся с ним. Естественно, он по ней безумно скучал, и часть сознания ещё не до конца верила в произошедшее, цепляясь за призрачные обрывки вчерашнего дня. А ещё он понимал, что это – привычка. Привычка, которая сейчас била его под дых, привычка, которая нашептывала: «Давай, ну чо ты? Позвони, просто скажи про носки, и всё может начаться снова…». Но помимо унизительной привычки у него оставалась спасительная гордость. Нет, чёрт возьми, не будет он ей звонить. Сжав носки в кулаке, он прошлёпал босыми ногами на кухню, рывком открыл ящик со встроенным мусорным ведром и швырнул их туда, захлопнув фасад с таким чувством, будто швырнул этими носками ей в лицо. Затем, по его голосовой команде, заботливая Джой занялась его завтраком, и вскоре кофемашина, управляемая через умный дом, с тихим урчанием начала варить ему американо.

Пока он чистил зубы, умывался холодной водой, пытаясь смыть с лица налёт бессонницы, Джой, следуя установленному распорядку, начала зачитывать утреннюю порцию информации, статью из журнала по расширению кругозора. Артём взял за привычку просвещаться хотя бы так.

– Статья из раздела исторических курьёзов, – объявила она. – «Крысиный лев: забытое оружие портовых городов». Автор статьи – пользователь uWu.

Артём потянулся за бритвой, слушая вполуха.

– В былые времена, когда деревянные суда бороздили моря, а товары месяцами лежали в портовых складах, крысы представляли собой проблему огромного масштаба. Они были не просто вредителями, а стихийным бедствием, способным превратить тонны зерна в труху, а тюки дорогого шёлка в гнёзда для своего выводка. Травить их было себе дороже: яд отравлял и грузы, и самих людей. И тогда родился метод, сочетающий в себе жестокость и изощрённую практичность. Несколько отловленных крыс запирали в бочке без еды и воды. Голод делал своё дело: через несколько дней в бочке оставалась одна-единственная крыса, победившая и, что важнее, съевшая всех остальных. Эту сильную, злобную, познавшую вкус себе подобных тварь выпускали обратно и прозвали “Крысиным Львом” или “Крысобоем”. Он уже не мог вернуться к обычной пище, то есть к падали и зерну. Его инстинкт был извращён и перенаправлен. Он начинал охотиться на своих сородичей, сея панику и хаос в стройных крысиных сообществах. Это была настоящая раковая клетка в целом организме. Эффект был не в простом сокращении численности. Крысобой методично выедал крысиную стаю изнутри, уничтожая её социальную структуру, превращая организованную колонию в сборище перепуганных, дезориентированных одиночек, которые в страхе покидали насиженные места. Он был орудием тотального распада…

Артём, проводивший бритвой по щеке, на мгновение замер, глядя в запотевшее зеркало. История была чересчур мрачной, и без того хтони в жизни хватает.

– Джой, новости! – скомандовал он, смывая пену. – Спасибо, что в этот раз хотя бы без маньяков с мелкими писюнами, блин.

– О-ой! Что? Слишком сложная информация для твоего мозга? Ха-ха! Хорошо – хорошо! Зачитываю сводку за утро. Первое сообщение: вот уже третьи сутки как полностью отсутствует стабильная связь с рядом регионов Дальнего Востока. Все попытки восстановления коммуникаций, включая резервные каналы, остаются безрезультатными. Официальные власти продолжают уклоняться от каких-либо публичных комментариев, что лишь подпитывает волну домыслов. Информационное пространство, в отсутствие проверенных данных, пестрит постами о самых фантастических и пугающих версиях происходящего, где одна теория страшнее другой: от масштабных кибератак и вторжения инопланетян до неназванных карантинных мероприятий в связи с новой, неафишируемой вспышкой заболевания. Неофициальные источники в блогах и закрытых чатах продолжают строить догадки относительно хода экстренного строительства укреплённых заграждений на отдельных участках границы, однако подтверждённой визуальной или официальной информации на этот счёт по-прежнему нет.

Артём прошёл на кухню, где кофемашина уже завершила свой цикл, наполнив воздух густым, горьковатым ароматом. Он потянулся к чашке.

– Джой, дальше.

– Со вчерашнего дня также утрачена стабильная связь с несколькими городами Сибири, в частности, с Красноярском, Иркутском и Томском, где ранее были зафиксированы случаи массовых беспорядков. Местные власти, перед тем как коммуникации прервались, объявили о вводе дополнительных патрулей на улицы и официально рекомендовали гражданам без крайней необходимости не покидать свои жилища. Последние новостные сводки из этих городов датированы позавчерашним числом.

Артём прихлёбнул кофе, ощущая, как обжигающая жидкость разливается теплом по пищеводу и затем желудку.

– Джой, дальше.

– Дороги в южном направлении, в сторону Алтайского края, Новосибирской области и далее, в течение последних семидесяти двух часов перегружены. Сообщается о многокилометровых пробках на основных трассах, нехватке топлива на заправках и случаях мародёрства. Федеральные силы пытаются упорядочить движение, но ситуация остаётся сложной.

– Чо за фигня-то? Господи… Все сходят с ума чтоль… – Он покачал головой.

– Страны Евросоюза, Беларусь, Украинская Республика, Грузия, Армения, Израиль, Индия, Иордания, Ирак, Иран по-прежнему не комментируют закрытие своих воздушных и сухопутных границ для КНР, Южной Кореи, Северной Кореи, Японии, а также приостановку визового режима с Российской Федерацией. Международные аэропорты работают в режиме чрезвычайной ситуации.

– Джой, включи новогоднюю музыку. Громкость 3.

– Оу! Кажется, кто-то решил растрясти телюса? Включаю Frazy Crog Jingle Bells.

И из умной колонки полился тихий, но настойчивый поток весёлых мелодий, которые должны были создавать праздничное настроение.

Тёма затянулся сигаретой, выпустил едкий дым носом и сделал очередной глоток любимого напитка. Он стоял в одних боксерах у панорамного окна, наблюдая, как снег, словно густое ватное одеяло, покрывает асфальт и ещё зелёные газоны, стирая грязные краски декабря. Несмотря на зиму за стеклом, на странные новости и полный крах в личной жизни, от этого зрелища у него внутри как-то потеплело; в солнечном сплетении тлел скромный, пока ещё тусклый огонёк; огонёк детского ожидания чуда, которое обязательно должно прийти с новым годом. Но тут же, словно в насмешку, под копчиком защекотало. Он, кабанчиком, стараясь не расплескать драгоценный кофе, поставил кружку на обеденный стол и поскакал с сигаретой в туалет. Через мгновение он вылетел оттуда пулей, осознав, что без телефона сидеть там – совершенный моветон, схватил смартфон с беспроводной зарядки и ускакал обратно, оставляя за собой сизый, витающий в воздухе шлейф табачного дыма. Как известно, беда не приходит одна, она с Тамарой ходит парой: экран телефона озарился знакомым номером.

– Привет, Олежа… – уныло поприветствовал он друга.

– Здарова… – Олег явно замялся. – Ну ты… как там?

– А чё как я? Да нормально…

– Ну ты ж с Леунолиумом вчера расстался? – выдавил Олег, используя их старое, глупое прозвище для Лены.

Сначала Артём удивился вопросу, ведь он ни с кем по поводу расставания не говорил, но тут же сообразил: Олег живёт с Ликой, лучшей подругой Ленки. Год назад они сходили на парное свидание, и через четыре месяца Олег с Ликой съехались. Естественно, Лика знала обо всём! Она ж носила почётное звание лучшей подруги не для галочки, в самом деле. Если Лика в курсе расставания, то и Олежка автоматически становился обладателем этой информации.

– Ну… – Тёма затянулся, глядя в потолок. – Расстались мы с ней ещё в понедельник, а вещи свои она забрала вчера…

– Тём?

– М?

– Ты чё, в толчке? И не стыдно тебе?

– Олег, я отчётливо слышу, как у тебя шуршит гигиенический душ, – парировал тот. – Давай без этого, а?

– Да я тут это… Прячусь, – понизив голос, признался Олег.

– В смысле?

– Да от Лики. Она начала неприятный разговор, и я смылся в кабинет.

– Чё за разговор?

– О том, что твой Ленин хочет привести к нам на празднование этого… Анестетика Димасика, бля… – Имя соперника своего друга Олег выговорил с нескрываемой, почти физиологической неприязнью. – Я хотел вставить своё твёрдое и мужское «нет», но она так злобно на меня посмотрела, что пришлось ретироваться в переговорку… Вот сижу… Как в тире, сбиваю душем её шампуни в отместку…

Тёма прислушался и действительно уловил в трубке характерные звуки: настойчивое «псссс» воды и глухое «бумс», когда пластиковые флакончики падали в акриловую ванну. Затем сквозь шум воды пробился приглушённый, но не менее злобный голос Лики:

– Олег? Ну ты чё там делаешь? Выходи давай, мне на маник пора уже!

– Прости, пупсик, это надолго, – отбрехался Олег, явно пытаясь сохранить на лице невозмутимость, которую она не могла видеть.

– Ладно… Я пошла… когда вернусь, договорим, оки?

– Оки-доки… – буркнул Олег и, дождавшись звука захлопнувшейся входной двери, с облегчением вернулся к трубке. – Короче, она ушла. Всё, щас поговорим нормально. Я чё думаю…

Было слышно, как он провернул замок, вышел из ванной, и в ту же секунду по ту сторону трубки началась суматоха: послышались тяжёлые шаги, визг и шуршание одежды.

– Ай-ай! Ты чего?!

– Ах ты, собачонок такой! Я так и знала, что ты там в тайне от меня сплетничаешь!

– Лика! Перестань, не тронь телефон!

Сквозь ругань и подавленные визги Олега Тёма отчётливо расслышал звонкие, яростные шлепки – видимо, Лика с размаху хлестала его по лысой макушке.

– Ну-ка, дай сюда, я сказала! – прошипела она уже вплотную к микрофону, и послышалось оглушительное шуршание о ткань, а затем её сдавленное: – Ой! На-на! Забери! – Уже шёпотом.

Лика явно ощутила жгучую неловкость. Ей совсем не хотелось вступать в разговор с Тёмой после расставания с Ленкой. Что она могла ему сказать? “Привет, твоя бывшая сегодня ведёт к нам на праздник своего нового парня вместо тебя?” Как-то это очень уж жёстко. Она судорожно сунула телефон обратно в руки Олегу и, уже отходя, наигранно громко выдала:

– Мне неинтересно, с кем ты там перетираешь! Всё! Я на маникюр! И шампуни мои подбери, засранец, блин!

– Давай, – сухо и обречённо ответил ей униженный и обиженный Олег.

Олег вообще был парнем мягким, почти пластилиновым. Он никогда в жизни не позволял себе грубого слова в адрес женщины и пальцем ни одну не тронул. Многие считали его подкаблучником, и доля правды в этом, увы, была. Женщины всегда вили из него верёвки, и та же Лика не являлась исключением из этого негласного правила.

– Чё, досталось тебе? – сердобольно поинтересовался Тёма, представляя себе краснеющую лысину приятеля.

– Угу, блин, – вздохнул Олег, потирая затылок. – Короче. Я буду праздновать сегодня с тобой. Щас я пацанов закину к нам…

– Погоди, погоди, герой труханы с дырой, – перебил его Тёма. – Ты осмелел, что ли? Лика тебя не отпустит – это во-первых. И зачем тебе со мной, унылым говном, праздновать – это во-вторых?

– Тёмыч, хоть ты-то меня не обижай, а… – в голосе Олега прозвучала искренняя обида. – Мы с тобой лучшие братюни со школы. Мы всегда праздновали Новый год вместе. Никакого исключения в этот раз не будет. И потом, какой я лучший друг, если буду за одним столом с новым хахалем Леновозавра сидеть и чокаться? Ты за кого меня принимаешь вообще?

– За сахарную булочку, которая от женских звездюлей тает и течёт глазурью, – буркнул Тёма. – Но спасибо за поддержку. И всё же…

– Чё ка-а-а-а-ак, пасаныыы, гы-гы-гы! – в разговор вклинился слишком громкий, слегка хрипловатый голос Серого, заглушая всё вокруг.

– О! Серёга! – оживился Олег, явно радуясь смене темы. – Здарова! Чё, как жизнь молодая?

– Да чё на… лучше всех на! Вы-то сами как на? – отозвался Серёга, на фоне раздалось шмыганье носом и шум проезжающих машин – видать, он стоял на балконе и курил.

– Да нормально, – протянул Олег. – Тёмку Ленозавр бросила!

– Да ладно??? Тёмик, чё, поздравляю на! В полку гордых и свободных прибыло!

– Да спасибо… – пробормотал тот без особого энтузиазма.

– А ты чё, в толчке, что ль, сидишь? – с неподдельным интересом поинтересовался Серёга.

– Да, вы ж не даёте спокойно в одиночестве побыть, – вздохнул тот, но, кажется, Серёга его уже не слушал.

В трубке ясно донёсся скрип открывающейся балконной двери, тяжёлые, неуклюжие шаги по комнате, и Серёга, судя по звуку, плюхнулся на диван, готовый к долгому и шумному разговору.

– Слышь, чё, дед? – Переспросил Серёга у появившегося в комнате деда с папиросой.

– Ай? – отозвался приглушённый, хриплый голос Деда Васи.

– Тёма расстался со своей.

– Досадно… Ну, пусть с Татьянкой познакомится, так сказать, для зализывания душевных ран! – с искренним житейским участием посоветовал старик.

Тёма скривился и потёр переносицу, обречённо осознав, что из толчка пора вылезать – задницу уже отсидел, ноги затекли. Серый тем временем начал тихо угорать над предложением Деда Васи.

– Дед, ты чё, с перепоя упал? Какая Татьянка, на? – фыркнул он. – Этой Татьянке полтос, он ей в сыновья годится! Не, он ещё на такое не отчаялся.

– В смысле, не отчаялся? – оскорбился Дед так, будто это было его личное дело. – Как бубенцами перед зрелыми дамами в одних стрингах трясти, так это пожалуйста, за милую душу! А как с хорошей, хозяйственной женщиной за бесплатно познакомиться, так ему западло?!

У Тёмы аж глаза на лоб полезли, и они втроём – он, Олег и Серёга – почти хором перебили тираду деда, наперебой выкрикивая:

– Это Рома!

– Дед, ты его с Ромкой спутал!

– Ой, да все вы мудозвоны на одно лицо!

– Всё, дед, давай, иди кури, иди, – примирительно произнёс Серёга.

– Смотри, чтоб вода не выкипела! – не унимался старик.

– Да не выкипит, иди уже!

– Кстати, а где Ромеро? – озаботился Олег, только сейчас заметил его отсутствие.

– Я тут, – тихо, но чётко отозвался спокойный, размеренный голос.

– О, и как давно ты тут? – спросил Тёма, прислушиваясь.

– Ам, ну, примерно с коронной фразы деда Васи, что все мы на одно яйцо. Так, я не понял, Тёма, ты в толчке, что ли?

– Да просраться от счастья никак не может! – заявил Серый, и в трубке раздался его сиплый смешок.

– Шо? А шо за повод?

– Его Ленчоус кинула! – прокомментировал Олег в очередной раз, на что Тёма в свою очередь глубоко и безнадёжно вздохнул.

– Тёмка, приходи к нам в клуб, – уже серьёзнее предложил Рома. – У меня купон есть на бесплатный стриптиз.

– Бля, надеюсь, не ты будешь танцевать? – скривился Серый, и снова послышался смех.

– Иди нах! Для мужиков танцуют девочки! Сегодня, кстати, Снежка. Можно у неё ещё приватный танец заказать и…

– Парни, парни, спасибо вам, конечно, за заботу, – с сарказмом, прервал их Тёма. – Это так трогательное, млять… Прямо до слёз. Но нет.

– Тёмыч, брат, братан, братишка! – проговорил скороговоркой Серый, и в его голосе зазвучала показная, немного пьяная от предвкушения праздника бравада. – Да мы ж! Да за тебя ж!

– Да за Тёмушенко и двор! – тут же, не отставая, добавил Олег.

– И в звезду, и в красную армию! – солидно подхватил Рома, завершая импровизированную клятву верности.

– Короче, посоны, решение принято! – с непоколебимой уверенностью в голосе объявил Олег. – Все собираемся на хате у Серого, будем у него праздновать НГ только мужикам, без этих всех… баб!

– А чо у меня-то? – неуверенно и даже как-то испуганно проговорил Серый, явно представляя себе масштабы предстоящего погрома.

– А ты что, дедка своего потащишь к Тёме праздновать? Или одного на всю ночь оставишь? Не по-человечески как-то. Ко мне нельзя, у меня намечается натуральный серпентарий с истериками. К Роме, к его набожной матушке, которая при виде капли алкоголя падает в коматоз и не выходит из него до второго пришествия? К тебе, Серёг, только и ехать. Просторно, дед Вася свой, не стесняется.

– Бля, ну ладно… – смирился Серый, тяжело вздохнув. – Только вы это… на… Бухла и хавки захватите, что ли, а то я ток на нас с дедом закупился…

– Да без проблем! – бодро отозвался Олег, уже мысленно составляя список продуктов. – Мы всё организуем!

Артёму в этот момент отчаянно хотелось послать их всех куда подальше. Не было в его душе ни малейшего желания праздновать, надевать дедморозовский колпак и делать вид, что всё хорошо. Он грезил о том, чтобы остаться суровым, трагичным мужиком, который сидит, насупившись, в кресле-груше на балконе, сурово смотрит на чужие, веселые фейерверки и сурово курит, чувствуя, как боль становится возвышенной и осязаемой. Он хотел сурово включить на полную громкость Three Days Grace с их неповторимым, яростным гимном всех разбитых сердец «I Hate Everything About You» и сурово, с наслаждением, утонуть в этой горечи. Но нет. Эти идиоты, эти назойливые, любящие козлы уже всё решили за него, сметая его планы на величественное, одинокое страдание одним махом.

– Ну чё, пацаны? Значит, так и решаем: сначала в продуктовый затариваемся, а потом – на хату к Серому? – подытожил Олег, переведя разговор в практическое русло.

– У меня сегодня шоу до шести, – послышалось в ответ, и на заднем плане у Ромы явственно забила тяжёлая клубная бас-линия, заглушая его слова.

– Чего? – сморщился Олег, приставив телефон ближе к уху. – Кто, блин, тридцать первого декабря пойдёт в стрип-клуб? Все же по домам оливьехи с петергофами стругают!

– У меня тут вовсю эякулирует бухгалтерия, Олег! – просветил его Рома, повышая голос, чтобы перекрыть шум. – Корпоративы, ты слыхал о таком? Ты знаешь, сколько тут баб с десяти утра визжит, пищит и денежный дождь пускает? Тут не протолкнуться!

Под ромину категорию «бухгалтерия» традиционно подходили все дамы за сорок со строгим, уставшим от жизни видом, и неважно, кем они на самом деле работали – главное, что приходили в клуб с тем же настроем, с каким идут на плановую инвентаризацию.

– Короче, я понял, – выдохнул Олег, сдаваясь. – Про тебя до шести не вспоминаем. У тебя тут самая важная работа наравне со спасателями и врачами – развлекать уставших от жизни, работы и мужей бабёнок.

– А я тут дома уже хавку варганю, на, – добавил Серый.

– Да ёпть, чё вы как эти самые? – разочарованно фыркнул Олег. – Тём? А ты-то чё молчишь? Только не говори, что у тебя понос и золотуха?

– Не, я готов, – наконец отозвался Артём. – Где встречаемся и когда?

– О, вот это кайфец! – искренне обрадовался Олег, почуяв движение. – Слушай, давай я к часу дня к тебе подскачу? Заберу тебя, и сразу стартанем в «Полис»?

– Давай. – Жду тогда.

– Эт, Рома и Серёга, – вернулся Олег к организационным вопросам, – вы пока подумайте и напишите в наш чат в тележке, чё купить надо и сколько, лады?

– Да, ща напишу. – Отозвался Серый.