Оглавление
Группа авторов. Рецидив сознания
ПРЕДИСЛОВИЕ: ТРЕЩИНА В ЗЕРКАЛЕ
ЧАСТЬ I: ТРЕЩИНА. АНАТОМИЯ РАСПАДА «Я»
ГЛАВА 1. СБОЙ В МАТРИЦЕ ПАМЯТИ: С ЧЕГО ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ
ГЛАВА 2. НЕЙРОННЫЙ ХОР БЕЗ ДИРИЖЁРА
ГЛАВА 3. ПРИЗРАКИ В ЧЕРТОГАХ РАЗУМА: ЗАИМСТВОВАННЫЕ ТРАВМЫ И НАВЯЗАННЫЕ СЦЕНАРИИ
ГЛАВА 4 ИНТЕРЛЮДИЯ: ДНЕВНИК РЕЦИДИВИСТА
ЧАСТЬ II: ЗЕРКАЛО. ОТРАЖЕНИЯ В СОЦИАЛЬНОМ СТЕКЛЕ
ГЛАВА 5. КОНСЕНСУС РЕАЛЬНОСТИ: КАК КУЛЬТУРА ЛЕПИТ «ЛИЧНОСТЬ»
ГЛАВА 6. КОЛЛЕКТИВНЫЕ КОШМАРЫ И ЭПИДЕМИИ СМЫСЛА
ГЛАВА 7. ЯЗЫК КАК ВИРУС СОЗНАНИЯ
ГЛАВА 8. ПРОГРАММИРОВАНИЕ И ОБНОВЛЕНИЕ: МОЖЕТ ЛИ «Я» БЫТЬ СВОБОДНЫМ?
ЧАСТЬ III: ОКЕАН. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ОТДЕЛЬНОСТИ
ГЛАВА 9. ИЛЛЮЗИЯ ОСТРОВА: БУДДИЗМ, ADVAITA И СОВРЕМЕННАЯ КОГНИТИВНАЯ НАУКА
ГЛАВА 10. ВОЛНА В ОКЕАНЕ: НОВАЯ МЕТАФОРА ДЛЯ СОЗНАНИЯ
ГЛАВА 11. ЭТИКИ РАСТВОРЕНИЯ: КАК ЖИТЬ, ЕСЛИ «Я» – ПРОЦЕСС?
ГЛАВА 12. КЛЮЧ К ЛАБИРИНТУ: ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА
ЭПИЛОГ: ПИСЬМО ИЗ ТРЕЩИНЫ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ТРУДОВ
Отрывок из книги
Рассвет в городе – явление не природное, а техногенное. Сначала где-то далеко включается фура, с грохотом вываливая товар для раннего рынка. Потом, с интервалом в несколько минут, зашелестят системы полива в скверах, запищат первые сигнализации, с шипением откроются двери ночных булочных. Мария проснулась за мгновение до того, как в её спальне должен был мягко вспыхнуть свет будильника. Она лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к нарастающему гулу просыпающегося мегаполиса за тройным стеклом панорамного окна. Она всегда просыпалась так – раньше будильника, точно отмеряя последние драгоценные минуты тишины. Это был её ритуал, якорь в потоке дней.
Но сегодня что-то было не так. Тишина не чувствовалась драгоценной. Она была тяжёлой, густой, как сироп. Мария попыталась прислушаться к привычным мыслям, которые обычно запускались в этот момент: список дел на день, вчерашний неразрешённый вопрос по проекту, напоминание позвонить отцу. Но мыслей не было. Был только странный, немой фон, едва уловимое чувство, будто что-то уже пошло не так, будто какой-то важный, невидимый механизм дал тихую, но необратимую трещину.
.....
Что, если это была его тоска? Тоска, которую он носил в себе долгие годы, тоска, о которой никогда не говорил, тоска, которая не имела отношения к его дочери, к его семье, к его вере? Тоска, причины которой она, возможно, никогда не узнает. Тоска, которая, как невыносимый груз, просто… передалась. Переселилась. Как вирус. Как призрак.
И если это возможно, то где гарантия, что остальные «её» чувства – её собственные? Любовь к своей работе – не усвоенный ли это сценарий успеха из книг и фильмов? Раздражение на медлительных людей – не повторение ли фраз её вечно спешащей матери? Даже это текущее, холодное любопытство, с которым она анализирует свою катастрофу, – не голос ли её университетского профессора, твердившего: «Эмоции – это хаос. Разум – это порядок»?
.....
