Читать книгу Песнь камней сквозь ложные узы - Группа авторов - Страница 3

Проснулась, как всегда, разбитой. Каждый день я встаю с кровати, и по спине пробегает холодок. Но не от утренней прохлады. Это точный, почти геометрический рисунок: от основания шеи вниз, вдоль позвоночника, и затем веером по ребрам. Будто невидимая рука провела по нему ледяным перстом, отмечая свою собственность.

Резким движением плеч я сбросила это омерзительное ощущение, но изможденность никуда не делась – все ресурсы тела сейчас уходили на залечивание остаточных шрамов после последней ночи с мужем неделю назад в его подвале. О нем я узнала спустя год после того, как перебралась в клан бронзовых – Гэлину стало мало того, что он уже делал.

«В тот раз он был особенно изощрён, превзошёл сам себя», – подумала я с плохо скрываемой злостью. Та ночь длилась бесконечно долго, когда Гэлин плетьми с металлическими зубьями истязал меня, подвешенную за руки. Вспарывая до самого мяса нежную кожу на спине, там, где серебристые чешуйки не защищали ее, он хохотал будто безумный, Гэлин упивался собственной властью надо мной. Он лихорадочно шептал, что я принадлежу ему, чтобы слушалась только его и не смела даже сопротивляться. В такие моменты мне помогало только одно: уплывать глубоко в свои мысли, отрешаясь от реальности, в воспоминания, когда я была совсем маленькой дракошей, когда родители любили и заботились обо мне. Вспоминала свое обучение и познание тайн племени, как я была воодушевлена и жаждала знаний, наблюдая за счастливыми родителями, в тайне мечтая, что когда-нибудь это случится и со мной.

Первые несколько лет я не могла справиться с болью и истошно кричала, рыдая, молила Гэлина остановиться, спрашивала, почему он так поступает с собственной парой, но он никогда не прекращал и не отвечал на мои вопросы. Это лишь сильнее заводило дракона, после чего он брал меня без какой-либо подготовки, насухую. Его плоть могла часами, как горячий поршень, ходить во мне, причиняя невообразимые страдания и унижение. Когда он заканчивал, всё его семя всегда извергалось снаружи на разорванную одежду, отчего он винил меня, не заслужившую иного обращения, ведь не смогла полностью удовлетворить его потребности. Только после тридцати пяти лет я научилась блокировать телесные ощущения, в чем помогала моя драконья суть: она звала меня вверх, в небо, ощутить полёт и свободу. Для Гэлина это выглядело так, будто он обращается с неживой куклой – молчалива, смотрит отрешенно, почти не двигается. Тогда у него перестал вставать символ его мужественности, что я злорадно комментировала, отчего он злился ещё сильнее и начинал придумывать новые способы доставить мне боль. «А мой муженёк оказался импотентом», – весело язвила я каждый раз. Без страданий своей жены он не мог почувствовать возбуждения, отчего уже пятнадцать лет я не подвергалась сексуальному насилию, но не физическому. С каждым последующим разом его жестокость всё росла, а я всё дальше улетала в небо от мужа и этого подвала, мне казалось, чаша моего терпения по кусочкам разваливается; с каждым разом куски становились всё больше, и мне начало казаться, что в очередной раз, улетев в горы мысленно, я там останусь навсегда.

Выплывая из этого жуткого марева и возвращаясь к собственной жизни, я пошла умываться и готовиться к вылету. Полной трансформации у меня не было с того момента, как я попала сюда, а ведь драконы любят полёт и чтят свою высшую ипостась, доставшуюся нам от наших предков. В груди зародилось предвкушение, движения стали дерганными. Тогда пришлось себя успокоить, чтобы моего волнения не заметили и не посчитали подозрительным. Вышла на открытую террасу, достаточно большую, чтобы вместить несколько драконов в своём истинном обличии, вместе с вещами, уже готовая к полёту. Я дождалась, пока придут муж с моим будущим надсмотрщиком – в чем я не сомневалась, без наблюдения муж меня никуда не отпустит, слишком боится, что я могу что-нибудь вытворить по пути. Усилием воли заставила напряженные мышцы расслабиться – опустила плечи, разжала стиснутые зубы, – чтобы мужчины ничего не заподозрили. Тошнотворный комок подкатил к самому горлу, словно готовый выйти наружу, – ещё чуть-чуть, и меня вырвет от еле сдерживаемой паники. «Всё будет хорошо, там родители, там дом, этот момент настал», – так успокаивая себя, ждала, когда муж уже разрешит взлетать. Улыбнувшись напоследок, Гэлин представил Торрина, мрачной фигурой возвышающегося надо мной, и ушёл. Мне уже был безразличен этот клан, муж и следящий за мной Торрин. Я начала обращение.

Растущее тело разорвало одежду, и она лоскутами упала на землю, скатилась по склону.

Я оглянулась на большое туловище ящера с крыльями; прочная серая чешуя – а когда-то искрившаяся серебром! – покрывала его полностью. Четыре лапы с острыми когтями. Длинный изящный хвост с костяными наростами на конце. Продолговатая голова имела короткие рога цвета серебра, расположенные в районе лба. Встряхнувшись, счастливо взревела, не забыв схватить сумки пастью, взлетела серебристой стрелой в небо. Ни на что больше не отвлекаясь, я почувствовала истинное блаженство; свобода ударила в голову. Неожиданно позади услышала злобное рычание – это мой провожатый нагонял меня. Придя в себя, мысленно дала себе затрещину: «Это ж надо было так облажаться!» Ничего, думаю, он понимал, почему я так отреагировала, – весь клан знал, что я не летала все это время. Сравнявшись, закатила глаза на его возмущение и стала лететь уже плавнее и не спеша. После такого старта тело ослабло, дали знать о себе едва зажившие раны, которых уже не было видно. «Гэлин всё рассчитал, гад», – мысленно обозвав мужа, удовлетворённо рыкнула.

Всё время полёта во мне горело чувство, которое я бы назвала нежностью, словно обиженный ребенок бежит к маме, чтобы та его пожалела. Я понимала, что не смогу рассказать родителям всего, даже части того, что со мной происходило в клане мужа. Сразу по прилёту в новый клан Гэлин наложил на меня внушение с помощью магии синего дракона: всё, что происходит в клане, остаётся только в нём; без разрешения мужа я не имела права распространяться о том, как жила там. В самом начале я удивилась подобному, но, доверяя своей половинке, согласилась; он объяснил это тем, что знания, которые я, возможно, получу о ремесле в их клане, бесценны, и он не хотел допустить утечки, ведь эти знания их кормят, так же как и знания моего клана не подлежали разглашению бронзовым. Тогда мне казалось, что муж подходит ко всему слишком основательно, но в итоге ему это было нужно, чтобы я ничего не рассказала родным. По плану хотела ещё посмотреть, можно ли как-то обойти этот запрет, но времени в обрез, поэтому нужно решить основную проблему со связью.

Подлетая к родному дому, уже из последних сил махала крыльями, – недоедание и травмы сказались на выносливости, отчего Торрин занервничал. Думаю, он явно хотел, чтобы я предстала перед родными в лучшем виде, иначе Гэлин его по головке не погладит. Вдруг почувствовала песню – это сами горы послали мне немного сил, неожиданно выбросив вверх резкий, но тёплый порыв ветра. Мне удалось свободно спикировать, приземлившись на краю склона. Навязанный охранник расслабился, в последний раз посмотрел и опустился на землю рядом. Сменив облик на человеческий, я схватила плащ, который всегда висел здесь, чтобы после превращения накинуть его на себя. Не хочу, чтобы родители видели сейчас моё тело. Уставилась взглядом на родных, которые уже ждали меня. Отец напряжённо, еле сдерживаясь сжимал плечо матери. Когда я её увидела, это был словно удар под дых; меня накрыло волной такого счастья, которая смыла часть той боли, что нанес мне муж. Чтобы скорее спровадить Торрина, повернула голову в его сторону и сказала:

– Теперь можешь лететь обратно в клан бронзовых, – он хотел что-то возразить, но я не дала ему этого сделать. – Я сказала, что ты можешь улетать. Всё хорошо, ты доставил меня в целости и сохранности, – чуть надавив, приказала я.

Он был ниже меня по статусу, поэтому должен был повиноваться – это не территория Гэлина, где никто не уважал меня, здесь всё иначе. Отметив это, он помедлив кивнул и полетел обратно, наверняка расскажет обо всём мужу. Я в нетерпении наблюдала, как бронзовый превратился лишь в точку на горизонте, а затем обернулась и бросилась к родителям, со слезами на глазах бежала к ним, в их уже раскрытые объятия.

Всё это время отец с матерью смотрели удивлённо, они не узнавали меня – это отражалось в их обеспокоенных глазах. Что должны были почувствовать мои любимые родители, когда увидели не своего милого беззаботного ребенка, а несчастную строгую женщину? Ведь прошло всего пятьдесят лет – для драконов, живущих тысячелетиями, это был миг, который не должен был превратить их любимое дитя в жёсткую девушку, какой она показалась рядом с чужаком. Но миг, когда я влетела в их объятия, показал, что это была их девочка, всё та же Леира.

Горько рыдая, я вытаскивала наружу всех своих демонов, которые сидели глубоко в душе, всю ту боль, что мне причинили, всю обиду, с которой меня превратили из ранимой мечтательной дракошки в разбитую, успевшую повидать столько горя драконницу. Обнимаясь, мы простояли так какое-то время, и когда мои рыдания сошли на нет, оставив за собой облегчение и лёгкость, я наконец посмотрела в глаза родителям. Отражающееся в них волнение дало понять, что они такого не ожидали и были напуганы. Родители начали мрачнеть с каждой секундой всё больше и больше. Не укрылось от их взглядов ни блёклые чешуйки, ни изнурённое лицо, выражавшее усталость, ни мои мутные глаза, которые с каждой секундой разгорались всё сильнее от встречи с семьёй. Обнимая меня, мама вдруг замерла, обхватила меня за талию, – она явно почувствовала неестественную худобу. Уже с ужасом заглядывая в мои глаза, словно не веря, она сжала меня сильнее. Отец, отметив состояние мамы и так же разглядывая меня, убийственно посмотрел в сторону уже улетевшего давно бронзового дракона.

– Что произошло? Что с тобой такое, Леира? – сорвавшимся под конец голосом спросила мама.

Я же хотела ответить, забыв о запрете, и тут же получила откат магии, отчего судорожно сжалось горло, и я, задыхаясь, упала на колени.

– Не говори ничего! Я вижу заклинание, и очень сильное! – спохватившись отец, быстро зашептал что-то. Он взял меня на руки и понес в мою старую комнату. Мама бежала следом со слезами на глазах. К моменту, когда мы зашли в мою комнату, мне уже стало легче. Осматривая мельком место, где прожила свои первые и самые счастливые тридцать лет, я задрожала от сдерживаемых всхлипов. Бережно положив меня на постель, отец сел рядом и притянул к себе маму. А она забралась выше к изголовью кровати и, обхватив меня, гладила мою макушку, целуя при этом лоб. От всей этой теплоты и родных запахов хотелось кричать и просить, чтобы они меня никогда не отпускали.

– Мы что-нибудь придумаем. Я пороюсь в старых архивах библиотеки и наверняка отыщу, как снять эту заразу, – твёрдо заверил меня отец.

– Мне дали всего два дня на то, чтобы провести ритуал в день "Великого дыхания камня", – судорожно выдохнула я, цепляясь за отцовский жилет.

– Никто не посмеет забрать моего ребёнка из его родного дома, я тебе это обещаю. Ты останешься в серебристом клане до выяснения всех обстоятельств, – зловеще проговорил он, глядя мне в глаза.

Мама же судорожно сжав меня, ещё сильнее прижала к себе.

Драконы очень трепетно относились к детям. С учётом того, что женщин было меньше, чем мужчин, а истинные пары образовывались спустя многие годы, найти избранника бывает очень тяжело; некоторые ждут целыми тысячелетиями. Дракончики вылупляются на свет ещё реже. Женщина могла высиживать всего не более трёх яиц за свою долгую жизнь, поэтому дети были величайшей ценностью. Их очень любили и много баловали; каждое новое рождение малыша воспринималось кланом как важное событие, которое грех было не отпраздновать. Поэтому то, в каком ужасе сейчас пребывали родители, было вполне оправдано. Они доверили самое дорогое, что у них было, Гэлину и бронзовому клану, а в итоге всё обернулось ужасно. Я видела вину и страх, отражающиеся в глазах любимой матери.

– Не вини себя, никто не знал, что так случится. Я очень скучала по вам, – нежно погладив маму по щеке, успокоила я.

– Итак, сейчас ты поешь, сходишь в купальни с матерью, встретишься со своими друзьями и будешь отдыхать перед праздником. А мне нужно отлучиться в библиотеку и обговорить ситуацию со старейшинами. Жаль что всё, что мы знаем пока, – то, что в этом замешаны бронзовые, – тяжело выдохнул отец и, в последний раз посмотрев мне в глаза, поцеловал в лоб и с трудом выбрался от нас с мамой, словно никуда не хотел уходить.

Мама скорее организовала обед, позвонив в колокольчик, который вёл на кухню и давал знак о том, что требуется еда.

– Не хочешь сегодня встретиться с кузиной? Вы раньше были так дружны, – поинтересовалась она осторожно.

– Хочу! Очень хочу! – радостно улыбнулась я.

С кузиной Элисией мы дружили с момента вылупления из яиц; наши мамы были родными сёстрами, поэтому мы очень часто гостили то у них, то у нас. Единственное, о чём я переживала, – как она воспримет мои изменения во внешности, которые явно не пошли мне на пользу. Послав магического вестника, мама снова обернулась ко мне:

– Жаль, что я не могу узнать подробностей твоей жизни вне дома, но давай расскажу, что нового случилось у нас, – с улыбкой предложила мама.

Кивнув, замерла в ожидании, – мне было очень интересно, как продвигалась жизнь клана без меня.

– Когда ты улетела, мы долго грустили и скучали, но потом смирились: хоть и так рано, но ты обрела пару. Ты представляешь, твой скромный двоюродный кузен Бореас нашел свою пару среди красных! Ему попалась такая воинственная драконница, она сама мигом взяла его в оборот, не давая даже пикнуть насчёт того, чтобы он остался в клане серебристых. Мы так долго над этим смеялись, – весело рассказывала мамочка, отчего я улыбнулась ещё сильнее, вспоминая того стеснительного здоровяка. – Кстати, твоя двоюродная тётка тоже нашла истинного! Помнишь сварливую Криэль?

Согласно кивнула, но недоверчиво посмотрела на мать, – ведь Криэль уже исполнилось девятьсот восемьдесят пять лет. Эта ворчливая женщина придиралась ко всем по поводу и без, не вылезая из нашего клана ни ногой. Как только умудрилась найти пару?

– Да, это правда, милая. К нам в гости год назад прилетел отряд фиолетовых, ты же знаешь их: им дан карт-бланш на посещение кланов, потому что они следователи. Так вот, Криэль встретила его в приветственной процессии. Ходит теперь счастливая, расцвела, – хихикнула мама, словно молодая драконница, вспомнившая свою юность, мне самой захотелось смеяться. Уже после продолжила серьёзнее:

– Причина, по которой прилетели фиолетовые драконы… Сейчас назрел новый конфликт среди кланов. Кто-то создаёт артефакты из чёрных живых самоцветов, – весомо рассказала мама, отчего я в ужасе уставилась на неё, схватив за рукав дорогого, красиво расшитого узорами платья матери, до конца не веря в её слова.

В отличие от обычных камней, живые самоцветы находятся в самых глубоких недрах хребта, близко к мантии, – именно там формируются эти особые кристаллы. Они не просто красивы – они слабо пульсируют теплом и светом, как сердце. Способны накапливать и медленно отдавать магическую энергию или эмоции. Драконы встраивают их в свои дворцы и артефакты. Для дракона его логово – живое продолжение его сущности, а вживленные в своды живые кристаллы – его пульсирующая нервная система. Они не просто светятся, а дышат ровным багряным заревом, когда дракон спокоен, и яростно вспыхивают в такт его гневу, отбрасывая на стены гигантские тени. Эти же кристаллы работают живой печью, согревающей сердцевину логова. Они различаются по цветам, например кристалл, впитавший гнев красного, может стать опасным оружием, но, лишенные гулкой мощи горных недр и властного присутствия хозяина, кристаллы «умирают»: их пульсация затухает, а свет медленно гаснет, пока они не обращаются в горсть пыли. Чёрные же – это отдельный подвид. Когда-то давно, ещё на заре прародителей, жили чёрные драконы, повелители самой тьмы, управляющие силами смерти; из их кристаллов создавались самые чудовищные артефакты, которые несли погибель. Потом чёрные вымерли – каким образом, большинству доподлинно неизвестно; лишь предводители серебристых знают правду. Это знание издавна переходит от одного главы другому.

– Но как же так? Я думала, их самоцветы исчезли, как и весь чёрный клан, ведь без них нет подпитки и невозможно создать подобное, – обеспокоенно заметила я.

– Кто-то нашёл захоронение с останками древнего чёрного. Там было много кристаллов, но кто-то хорошо подчистил их, оставив крохи. И теперь ползут слухи, что артефакты из чёрных самоцветов снова в ходу. Кажется, кто-то уже успел пострадать, – испуганно пролепетала мама. – Ладно, не будем об этом. Сейчас нам хватает наших проблем. С этим разберётся клан фиолетовых.

Так, за неспешным разговором время пролетело незаметно, мама поведала мне много весёлых и грустных историй о наших родственниках и их друзьях. Появилось ощущение, будто я никуда не улетала и не было всех тех лет проведенных в сплошном кошмаре. Здесь мой настоящий дом и я сделаю всё, чтобы остаться тут. Услышав ответный звон колокольчика – сигнал к обеду, – мы собрались и вышли в сторону столовой.