Читать книгу Искупление Брайана - Группа авторов - Страница 5

Он не останавливался. Ее тело, ее протесты, ее слезы – ничто не имело для него значения. Кэти перестала бороться. Ее сознание, пытаясь спасти себя, отделилось от происходящего. Она плыла где-то под потолком, наблюдая за жалкой, обесчещенной фигурой в кресле, над которой склонился чужой, жестокий мужчина. Это не могла быть она. Это не мог происходить с ней.

Он рывком поднял ее. Ее ноги, ватные и непослушные, подкосились, но он удержал ее, не давая упасть. Слюна и слезы капали с ее подбородка на больничный линолеум. Он протащил ее несколько шагов до старого диванчика, стоявшего у стены, и с силой швырнул на него. Пружины жалобно взвизгнули. Кэти ударилась головой о подлокотник, и боль на секунду вернула ее в реальность – резкую, отвратительную, пахнущую его потом и ее страхом. Она инстинктивно попыталась свернуться калачиком, закрыться, но он был слишком быстр. Он навалился на нее всем весом, пригвоздив к дивану. Одной рукой он зажал ей рот, заглушая любой звук, а другой принялся стаскивать с нее штаны. Джинсы, тугая ткань. Он рвал их, не пытаясь расстегнуть. Кэти слышала хруст ткани и молнии.

– Нет…, – снова попыталась сказать она, но его ладонь прижала ее губы к зубам, и слово превратилось в несвязный мычащий звук. – Остановитесь…

Он не остановился. Когда последний барьер между ними был уничтожен, он раздвинул ее ноги. В глазах у Кэти потемнело. Она увидела над собой его лицо – искаженное, незнакомое, с безумным блеском в глазах. В нем не осталось и тени того обаятельного доктора Уилсона.

Он вошел в нее одномоментно, с одной резкой, разрывающей болью. Кэти зажмурилась. Весь воздух вырвался из ее легких в беззвучном крике. Это была не просто физическая боль. Это было чувство полного, тотального разрушения. Насилие над ее телом, над ее волей, над самой ее сутью. Он двигался внутри нее, и каждое движение было новым ударом, новым унижением.

Она перестала чувствовать время. Секунды растягивались в часы. Она лежала неподвижно, глядя в потолок одним незажмуренным глазом. На белом потолке была трещина, она извивалась, как река на карте. Кэти сосредоточилась на ней. Трещина. Просто трещина. Если смотреть только на нее, можно не чувствовать, что происходит внизу. Можно не чувствовать тяжелое дыхание над ухом, не слышать его приглушенные стоны, не ощущать отвратительную влажность между ног.

Он что-то говорил ей, шептал похабные слова, хвалил себя, но она не слышала. Ее мозг отфильтровывал все, кроме вида той трещины. Она стала ее якорем. Единственной реальностью в этом кошмаре.

Потом его движения стали резче, судорожнее. Он издал короткий, животный звук и замер, всем телом прижимая ее к дивану. Наступила тишина. Гулкая, оглушительная тишина, нарушаемая только его тяжелым, прерывистым дыханием. Он пролежал на ней еще несколько секунд, будто не в силах пошевелиться, затем поднялся. Кэти не смотрела на него. Она продолжала смотреть на трещину в потолке. Она боялась, что если отведет взгляд, то сойдет с ума.

Он отошел, и она услышала, как он поправляет одежду. Звук застегивающейся молнии прозвучал как выстрел.

– Кэти…, – его голос прозвучал хрипло, но уже без той звериной ноты. Теперь в нем слышалась растерянность.

Она не ответила. Она не могла. Она была пустой оболочкой.

Он что-то еще пробормотал, но слова не доходили до ее сознания. Потом шаги. Дверь открылась и закрылась. Она осталась одна. Лежа на грязном диванчике, в растегнутых и порванных штанах, с болью и липким чувством его семени между ног. Пахло им. Пахло потаканием и насилием.

Медленно, как автомат, она подняла руку и потянулась к халату, висевшему на спинке стула неподалеку. Ее пальцы нащупали ткань. Она накрыла себя им, как одеялом, подтянув до подбородка. И только тогда, укрывшись тонкой тканью больничного халата, она отвернулась к спинке дивана, подтянула колени к груди и наконец разрешила себе тихо, беззвучно зарыдать. Ее плечи тряслись, но звука не было. Она плакала так, как плачут, когда знают, что никто не должен услышать. Снаружи доносились привычные звуки больницы – гул машин за окном, чьи-то отдаленные шаги. Жизнь шла своим чередом. А ее жизнь только что закончилась.