Читать книгу Тени Логоса: след забвения и магии - Группа авторов - Страница 2

Тишина, воцарившаяся на площади, была хуже любого крика. Она была тяжёлой, вязкой, как смола. Люди, на которых упал взгляд Элиаса – или того, что в нём обитало, – не упали. Они застыли в неестественных, полузаконченных позах: один замер, подняв руку, чтобы поправить очки, другой – с полуоткрытым ртом для возгласа, который так и не прозвучал. Их глаза были открыты, но взгляд был направлен внутрь, в абсолютную, белый шум пустоту. Они дышали, но дыхание было механическим, как у автоматонов. Из их ушей и ноздрей струился лёгкий, едва уловимый пар – визуальное эхо выжженной памяти.

Авелий, Ариа и Вейн стояли, прижавшись к стене архива, за массивным каменным парапетом. Ариа, всё ещё дрожа, жестами показала им молчать и не смотреть прямо на Элиаса.

– Прямой зрительный контакт – это канал, – прошептала она, голос был хриплым, но уже обрёл остроту. – Он усиливает связь. Вы видели, что происходит.

– Что с ними? – прошипела Вейн, сжимая жезл так, что костяшки пальцев побелели. – Они живы?

– Тела – да. Личности… – Ариа покачала головой. – Стерты до чистого листа. Мозг работает на базовом поддержании жизнедеятельности. Всё остальное… ушло в ту черную дыру, что сейчас смотрит на мир его глазами. Это уже не Элиас Трен. Это – Аппарат. Живой якорь для Архетипа.

– Как его остановить? – Авелий наблюдал за существом из-за уступа. Оно медленно поворачивалось, его движения были плавными, лишёнными всякой человеческой суетливости. Черный туман, источаемый им, не рассеивался, а стелился по земле, как тяжёлый газ, постепенно покрывая площадь призрачным, светопоглощающим покрывалом. Куда ступала его нога, каменные плиты на мгновение становились идеально гладкими, будто стирались все следы времени и эрозии. – Обычные формулы Праксиса могут сработать?

– Сомневаюсь, – Ариа быстро рылась в своей сумке, доставая мел, странный компас со стрелками из застывшего света и небольшой кристалл, испещренный трещинами. – Праксис работает с материей и энергией. Это – работа с информацией, с самой тканью факта. Атаковать его физически – всё равно что пытаться затушить огонь, подливая в него масло из воспоминаний. Нужно… разорвать уравнение.

– Объясни проще, – потребовала Вейн.

– У каждого архетипа, особенно такого фундаментального, есть внутренняя логика. Своя «формула». Забвение – это не хаос. Это процесс. Упорядоченное стирание. Мы видели его этапы: события, имена, понятия. У Элиаса… у Аппарата, должна быть цель. Фокус. То, ради чего его разбудили. Реликварий был ключом. Теперь Аппарат – проводник. Он не будет бесцельно бродить и стирать всё подряд. Он пойдёт туда, где концентрация «пищи» максимальна, или туда, куда его направят.

– Архив? – предположил Авелий.

– Слишком просто. Архив – это склад. Мёртвая, каталогизированная память. Аппарат теперь питается живым, текучим – сознанием. Но… – её золотые глаза сузились. – Архив мог быть не целью, а средством. Что, если Элиас искал в архиве не Реликварий случайно? Что, если он искал конкретный документ? А Реликварий был… стражем? Ловушкой?

Голос Кассия прозвучал в голове Авелия, тихий и чёткий: Логично. Реликварии Забвения в древности использовались для защиты тайн величайшей важности. Тот, кто хранит секрет, который нельзя уничтожить, заключает его в оболочку из не-памяти. Прикосновение к секрету без должного ключа активирует Реликварий и стирает не только секрет, но и самого искателя, а зачастую и всё связанное с ним.

Авелий передал мысль учителя вслух.

Ариа кивнула, её лицо просветлело.

– Значит, Элиас был не охотником за сокровищами. Он был вором. Или шпионом. Он работал на кого-то, кто искал эту конкретную тайну. И попался в ловушку, которую не смог обойти. Но ловушка сработала не до конца. Она не стерла его полностью – она сделала его дверью.

– Куда? – спросила Вейн.

– К той самой тайне, – ответил Авелий. – Или к тому, кто её охраняет. Архетипу.

На площади Аппарат завершил медленный круг. Его головы-глаза, пустые и всевидящие, остановились на здании архива. Он сделал шаг в его сторону. Затем ещё один. Его движение было неотвратимым, как движение ледника.

– Он идёт внутрь, – прошептала Вейн. – Что нам делать? Приказы… протоколы… в них нет ничего подобного!

– Забудь протоколы, сержант, – резко сказала Ариа. – Сейчас есть только три варианта: бежать, наблюдать и умереть от забвения, или попытаться изменить переменные в уравнении. Я выбираю третье. Рейн, ты – якорь. Твоя связь с отпечатком ещё держится?

Авелий сосредоточился. Да, он чувствовал его. Холодный крюк в сознании, тянущий к той черной звезде на стене внутри здания. Теперь она пульсировала в унисон с шагами Аппарата.

– Держится.

– Отлично. Ты будешь моим проводником. Мы не будем атаковать Аппарат. Мы попробуем… переписать его цель. Создать шум в канале.

– Как?

– Воспоминанием. Но не любым. Ярким, сильным, переполненным смыслом. Таким, которое Архетип Забвения, по своей природе, должен будет попытаться стереть в первую очередь, если почует его рядом. Это отвлечёт его. Заставит сфокусироваться на новом, более «вкусном» куске, а не на изначальном пути. Дай мне своё самое сильное, самое светлое воспоминание.

Авелий замер. Его самое светлое воспоминание… оно уже было повреждено, когда Кассий защитил его ядро. Оно было туманным, лишённым деталей. Осколком.

– Оно… неполное. Его уже тронули.

Ариа посмотрела на него с внезапным пониманием, а затем с холодной яростью.

– Твою память уже кормили этому паразиту? И ты молчал?!

– Было не до того. И это сработало. Спасло нас в видении.

– И ослабило тебя сейчас! – она выругалась сквозь зубы. – Тогда моё. У меня есть… подходящее. – В её глазах мелькнула тень боли, но она мгновенно взяла себя в руки. – Вейн, твоя задача – обеспечить нам тишину и безопасность. Никто не должен нам мешать. И если увидишь, что из наших ртов или глаз начинает идти чёрный туман – бей нас жезлом по голове. Сильно. Поняла?

Вейн, бледная, кивнула.

– Что вы будете делать?

– Небольшой сеанс коллективного безумия, – усмехнулась Ариа без юмора. – Рейн, садись напротив меня. Закрой глаза. Не сопротивляйся. Я подам воспоминание через наш контакт, а ты, используя свою связь с отпечатком, как рупор, усилишь его и направишь прямо на Аппарат. Будет больно. Обоим.

Они сели на холодный камень спиной к парапету, скрытые от прямой видимости. Авелий закрыл глаза. Ариа положила свои ледяные ладони ему на виски. Её прикосновение было не физическим, оно сразу ушло вглубь, в тот слой сознания, где живут не мысли, а чистые, необработанные переживания.

– Готовься, – прошептала она.

И влила в него память.

Это не было видением в привычном смысле. Это была симфония. Воспоминание Ариа.

Она, лет девяти, стоит в огромном зале Храма Памяти, куда детей послушников пускают раз в год, в Праздник Первого Слова. Высокие своды, расписанные фресками, изображающими рождение языка из хаоса. Воздух дрожит от тихого, полифонического пения сотни голосов – не слов, а чистых гласных звуков, сливающихся в гармонию, которая вибрирует в костях. Она в простом белом платье, держит в руках зажжённую тонкую свечу из воска, смешанного с пылью древних свитков. Перед ней – Чаша Молчания, огромная чаша из чёрного обсидиана, наполненная не водой, а чем-то вроде жидкого серебра. Ритуал требует опустить свечу, потушив её, и принять первое осознанное воспоминание для запечатления. Но она не тушит. Она смотрит на отражение сотен огоньков в мерцающей поверхности Чаши. И в этот миг она не просто видит отражение. Она понимает . Понимает, что каждое пламя – это чья-то жизнь, чья-то память, и все они отражаются друг в друге, создавая бесконечно сложный, живой узор. Это не магия формул. Это магия связей. Чистый, незамутнённый восторг открытия, ощущение прикосновения к самой сути вещей. И глубокая, тихая любовь к этому хрупкому, сияющему полотну смыслов, которое люди называют миром.

Воспоминание обрушилось на Авелия с такой силой, что у него перехватило дыхание. Оно было огненно-ярким, насыщенным, переполненным смыслом и чувством. Именно то, что архетип Забвения, питающийся пустотой и рассеянием, должен ненавидеть всей своей сутью.

– Теперь! – мысленно крикнула Ариа. – Выпусти его! Направь по связи!

Авелий, стиснув зубы, ухватился за тот самый холодный крюк отпечатка. Он не сопротивлялся ему. Он обернул вокруг этой ледяной нити пылающую ленту воспоминания Ариа и толкнул .

Эффект был мгновенным и ужасающим.

На площади Аппарат, сделавший уже полпути к дверям архива, вдруг замер, как бык, учуявший запах крови. Его голова резко повернулась в их сторону, хотя физически он не мог их видеть. Пустые глаза сузились. Из его открытого рта вырвался не звук, а волна тишины , которая погасила все фоновые шумы – далёкие крики, шум города. Он почуял вызов. Яркую, кричащую память, брошенную ему прямо в лицо.

Он изменил направление. Медленно, но неотвратимо начал двигаться к их укрытию.

– Он идёт, – сквозь стиснутые зубы прошептала Вейн, поднимая жезл. Голубая искра пробежала по его длине – боевая формула Праксиса, заряженная на разрыв материи.

– Не атакуй! – резко сказала Ариа, не открывая глаз. На её лбу выступил пот. – Это и есть цель. Он отвлёкся от архива. Рейн, держи канал! Не давай памяти рассыпаться!

Боль нарастала. Передача такого концентрированного воспоминания через связь, которая сама по себе была инструментом забвения, была как попытка протолкнуть раскалённый шар через игольное ухо. Авелий чувствовал, как границы его собственного «я» начинают размываться. Воспоминания Ариа смешивались с его обрывками. Он видел лицо матери Ариа (незнакомое), чувствовал восторг от ритуала (чужой), и в то же время к этому примешивались обрывки его собственных утраченных воспоминаний – смутный образ женщины с печальными глазами (его жена?), запах гари (пожар?).

Аппарат был уже в десяти шагах. Черный туман от него накатывал волной, холодной и беззвучной. Вейн стояла перед ними, жезл дрожал в её руке, но она не отступала.

В пяти шагах.

Авелий понял план Ариа. Это была ловушка. Аппарат, сфокусировавшись на яркой памяти, должен был подойти вплотную. И в этот момент…

– Теперь! – крикнула она мысленно. – Резкий обрыв! Сожми воспоминание до точки и… отпусти! Сымитируй стирание!

Это был безумный трюк. Нужно было не просто перестать транслировать, а создать иллюзию, что сама память была мгновенно «съедена», стерта архетипом. Заставить его поверить, что добыча исчезла, совершив акт забвения здесь и сейчас.

Авелий, на грани потери сознания, собрал последние силы. Он представил сияющее воспоминание Ариа не как поток, а как сверкающий кристалл. А затем, используя саму связь с отпечатком, как пресс, сжал его. Не передавая, а уничтожая в канале.

В его сознании раздался беззвучный хруст. Ощущение потери было таким же острым и реальным, как если бы он сам лишился этого воспоминания. Рядом Ариа ахнула, и по её щеке из угла глаза потекла единственная слеза – физическое эхо стёртого чувства.

Аппарат замер в трёх шагах. Его движение остановилось. Пустые глаза уставились в пустоту перед собой, где только что была цель. Он колебался. Его логика, его «уравнение» дало сбой. Цель была явлена, а затем… исчезла. Не рассеялась естественно, а была насильственно стёрта, причём процесс был похож на его собственную работу. Это внесло противоречие. Нарушило чистоту алгоритма.

Он простоял так, может быть, десять секунд. Черный туман вокруг него заколебался, стал менее плотным. Затем, медленно, как заводная игрушка, чья пружина почти разжалась, он повернулся. Его взгляд снова упал на здание архива. Он сделал шаг. Ещё один. Но движения были ещё более медленными, неуверенными. Сбитый с толку, он всё же возвращался к изначальной цели.

– Он… купился, – выдохнула Ариа, падая на спину и тяжело дыша. Её лицо было мокрым от пота и слезы. – Но ненадолго. Минут пятнадцать, не больше. Пока его внутренняя логика не перезагрузится и не сочтёт этот эпизод ошибкой сканирования.

– Что нам это даёт? – спросила Вейн, всё ещё не опуская жезл.

– Время, сержант! – Авелий поднялся, его тело ныло, в голове стоял звон. – Время, чтобы понять, что именно он ищет в архиве. Если мы найдём это раньше него, возможно, мы найдём и способ закрыть дверь.

– Как? Архив огромен. А тот… Аппарат, знает куда идти.

– Не совсем, – Ариа села, опираясь на стену. Она выглядела измотанной, но её ум работал с прежней скоростью. – Он движется по следу Реликвария. По тому самому нарушению, которое было совершено, когда Элиас активировал его. Это энергетический шрам. Нам нужно найти его источник. Не отпечаток на стене – это следствие. А место, где Элиас вскрыл защиту.

– Кабинет главного хранителя? – предположил Авелий.

– Возможно. Но там слишком… публично. Для такого дела нужна была тишина и гарантия, что тебя не застанут. В архивах всегда есть места потише. Запасные входы. Хранилища для особо ценных или опасных документов.

Вейн нахмурилась, затем её лицо просветлело.

– Схемы. У магической полиции есть планы всех муниципальных зданий, включая служебные помещения и старые, замурованные ходы. На случай… ну, на случай беспорядков.

– Отлично, – Авелий уже чувствовал прилив адреналина. Боль отступала перед ясностью задачи. – Доставь нам эти планы. Здесь, как можно быстрее. Мы пока попробуем выяснить, что мог искать Элиас. У него была должность, доступ. Что было в его обязанностях?

– Он был помощником хранителя по разделу «Исторические контракты и земельные права периода ранней экспансии», – сказала Вейн, явно цитируя по памяти служебное досье, которое она наверняка изучила по дороге. – Скучная, бумажная работа. Ничего, связанного с древними артефактами или запретными знаниями.

– Значит, он искал что-то для себя. Или для своего нанимателя, – заключила Ариа. – «Исторические контракты»… Земельные права… Звучит невинно. Но в Логосе земля – это не просто территория. Это право на эфирные потоки, на геомагические узлы, на добычу мнемокристаллов. Старый контракт мог давать права на что-то, что сейчас стоит целое состояние. Или скрывать нечто, что кто-то очень хочет забыть.

Вейн кивнула, уже доставая из складок плаща небольшой коммуникационный кристалл.

– Я вызову курьера с планами. И попробую поднять дела по земельным спорам за последние… лет пятьдесят. Может, найдём пересечение.

Пока она говорила по кристаллу, отдавая быстрые, чёткие приказы, Авелий помог Ариа подняться.

– Твоё воспоминание… – начал он.

– Не спрашивай, – резко оборвала она. – Оно сделало свою работу. И да, часть его ушла. Навсегда. Такова цена игры с пустотой. Запомни это, детектив. Каждый раз, когда ты борешься с Забвением, ты платишь ему дань. Рано или поздно счет придёт.

Она отстранилась, её глаза снова стали непроницаемыми. Боль уступила место привычной, колючей броне.

Курьер прибыл с потрясающей скоростью – молодой офицер на легком скоростном глайдере с магопневматическим двигателем. Он передал Вейн плотный рулон пергамента и папку с файлами. Развернув план на капоте экипажа, они принялись изучать его при свете кристалла-фонаря, который Вейн активировала на конце жезла.

Архив №7 был лабиринтом. Помимо основного читального зала и кабинетов, здесь обозначались подвальные хранилища с усиленными стенами, старая вентиляционная шахта, ведущая к соседнему зданию (ныне замурованная), и… небольшая комната без обозначения в дальнем углу подвала, помеченная символом, который Вейн не сразу узнала.

– Это что? – ткнула она пальцем.

Ариа наклонилась.

– Старый знак. «Хранилище для документов, изъятых из общественного доступа по решению Совета по этике знаний». Тупик. Вход только с разрешения трёх членов Совета. Который, судя по архивным пометкам, не выдавался с момента постройки здания восемьдесят лет назад.

– Идеальное место, чтобы спрятать Реликварий, – сказал Авелий. – И идеальная цель для вора. Вейн, есть ли в делах Элиаса что-то, связанное с подачей запросов в этот Совет? Или с попытками получить доступ к старым, засекреченным судебным делам?

Вейн быстро пролистала файлы.

– Запросы… стандартные. Ничего подозрительного. Но… стоп. Шесть месяцев назад. Он подавал служебную записку с предложением «ревизии и возможной рассекречивания устаревших документов по земельным спорам в районе Плато Лямбда для упрощения современного кадастра». Записка была отклонена без объяснений, резолюция «отказ» была подписана… – она всмотрелась, – …старшим архивариусом Вальтером Кроном.

– Крон… – задумчиво проговорил Авелий. – Знакомое имя.

– Он был моим экзаменатором в Академии, – голос Кассия прозвучал в его голове. – Человек непреклонных принципов и глубоких знаний в области истории магического права. Если он что-то засекретил, на то была серьёзная причина.

– Нам нужно поговорить с Кроном, – сказал Авелий. – И осмотреть это хранилище. Но сначала – остановить Аппарат. Он уже почти у дверей.

Действительно, сбитый с толку Аппарат медленно, но верно вновь приближался к входу в архив. Его неуверенность, казалось, прошла. Уравнение перезагрузилось.

– У нас есть план? – спросила Вейн, глядя на Ариа.

Та вздохнула.

– Примитивный, но работающий. Мы опередим его. Проникнем внутрь через служебный вход, который обозначен здесь, – она указала на план, – со стороны переулка. Доберёмся до этого хранилища. Если нам повезёт, мы найдём и тайну, и, возможно, способ нейтрализовать якорь. Если нет… – она пожала плечами, – …по крайней мере, мы узнаем, что именно обречено на забвение.

– А если он последует за нами внутрь? – спросил Авелий.

– Тогда, – Ариа посмотрела на него своими золотыми глазами, в которых вспыхнул азарт отчаянной авантюры, – нам придётся играть с ним в прятки в самом сердце лабиринта памяти. И надеяться, что мы найдём ответ раньше, чем он найдёт нас.

Они двинулись, оставив оцепеневшую площадь и медленно приближающуюся тень позади. Переулок сзади архива был тёмным и узким. Служебная дверь, тяжёлая и обитая железом, была заперта, но Вейн с помощью жезла и короткой, жужжащей формулы Праксиса (явно не одобренной для таких целей) заставила сложный замок щёлкнуть. Дверь со скрипом открылась, впустив их в темноту, пахнущую пылью, старостью и тишиной, которая была куда страшнее любой угрозы.

Они вошли в задние коридоры архива. Здесь не было застывших людей. Была только пустота, которую Авелий чувствовал кожей – пустота, оставшаяся после того, как Аппарат прошёл где-то рядом. Стеллажи стояли нетронутыми, но папки на них казались призрачными, лишёнными своей истории.

Идя за Вейн с планом, они углублялись в лабиринт. Авелий чувствовал, как холодный крюк отпечатка тянет его не просто к стене, а куда-то вниз и вглубь. К хранилищу.

И тут он осознал. Связь была не с отпечатком на стене. Она была с самим Аппаратом. И она работала в обе стороны. Если он чувствовал его, то и оно…

– Он знает, что мы здесь, – тихо сказал он, останавливаясь. – Он следует не только по следу Реликвария. Он следует за мной.

В глубине коридора, из-за поворота, послышался медленный, мерный скрежет. Шаг. Ещё шаг. И из темноты начал проявляться контур – бледное лицо, пустые глаза, струящийся чёрный туман.

Аппарат нашёл их. Охота в лабиринте началась.