Читать книгу Трон Пифий - Группа авторов - Страница 2

Те, кто говорят, что утро добрым не бывает – явно присутствовали при пробуждении Лавины.

И этот день не стал исключением. Ее простую, почти спартанскую, комнату в доме напротив студии посетил солнечный луч. Этот нахал пропутешествовал по ее векам, заставляя их дрожать и, в конце концов, открыться, являя миру мутные черные глаза. Орчиха лениво метнула в сторону окна подушку, едва не разбив его, но сдвинув занавески и уничтожив таким образом зайчика, посмевшего разбудить ее.

И уже через мгновение она с ревом выскочила из кровати, поняв, что снова сломала будильник и проспала.

В ванной в зеркале на нее смотрела морда с мелкими, куцыми, как у эльфа, клыками. Видеть это было противно, и она привычно надела накладные с кончиками, стилизованными под старую кость. Если бы кто-то из ее племени узнал об этом – ее голова уже красовалась бы на одном из ритуальных кольев вокруг дома шамана.

Позорище такое. Мало того, что тощая, почти как человеческая женщина, так еще и без нормальных боевых зубов!

Лавина зарычала на свое отражение. Звук сотряс зеркало и столик под ним. Но это мало поможет. Так что в следующую секунду, орчиха старательно репетировала свою коронную улыбку для сцены. Эти зеленые дуболомы еще пожалеют, что обозвали ее полукровкой и изгнали! Ее! Да она дочь предводительницы! Как смели? Как она может быть полукровкой? Ее мать не подпустила бы к себе никого, кто не смог бы уложить ее мощным ударом!

Вдох, выдох. Улыбка. Оскал.

Конечно, они еще узнают, на что способна соплячка, что, по их мнению, годна только в платье позориться! Она яростно замазала старые шрамы и натерла тело маслом для увеличения мышц. Скоро. Очень скоро они поймут, как ошибались.

Красные когти, с детства ставшие для нее ритуалом, облупились за ночь, как всегда, не выдерживая скорости роста орочьего тела. Лавина почти с любовью покрыла новым слоем «Вражеской Крови» каждый ноготь на руках и ногах.

– Помни, чья это кровь, – коротко поясняла мать, когда она была еще малышкой. И не важно, что у многих из тех, с кем воевали орки, кровь могла быть какого угодно цвета, но не алой. Важно помнить, что символизирует цвет. – Помни, кто ты.

Полюбовавшись обновленной красотой, орчиха отправилась перекусить. В своих интервью, как известная ведущая, она часто говорила о своей диете и даже фотографировалась с салатами и вареной рыбой на показ. Но сейчас она была одна и хмыкнула низким утробным голосом. Ее ждал сочный кусок мяса с багряным оттенком, еще сочащийся жизнью. Если закрыть глаза, можно представить, что она только что клыками вырвала его из бочины своей ненавидимой тетки, которая громче всех рычала, что Лавине не место среди нормальных орков.

Этот вкус, не сравним ни с какой пресной дрянью, которую люди подают в самых дорогих ресторанах. Почти запретная и от того особенно восхитительная пища настоящих воинов, к которым ведущая шоу причисляла себя, несмотря ни на что.

Доев, она взяла свой кристалл и потрясла, включая “Рог изобилия” – канал знакомств. Если было в этом мире что-то сложнее, чем найти орчиху – ведущую шоу, так это найти ей подходящего самца.

Слабые, трусливые, мягкотелые, пахнущие как магазин духов, хвастающие мнимыми достижениями, не понимающие, что необходимо этой зеленокожей женщине для счастья и гармоничных отношений. Так называемые подруги Лавины, дружившие с ней только из-за ее статуса звезды, тоже частенько жаловались на что-то подобное. Но им и не снилось, какие трудности с этим испытывала сама орчиха.

«Ищешь нежную булочку для ужина?» – мигал на нее с экрана усатый дварф. «Мечтаешь о страстной ночи с вампиром?» – подмигивал бледный тип в плаще.

– Хм, нет, – мысленно рычала она, – я ищу того, кто выдержит мой удар и ответит тем же.

Она прервала цепочку размышлений, которые грозили вот-вот увести ее в спираль пустоты. До начала шоу еще час, а значит она успеет покачаться в спортзале и даже забежать к гримерам, чтобы они налепили на нее счастливое лицо.

Время, когда Лавина поднимала и опускала тяжести, лупила по грушам, которые частенько приходилось заменять после ее посещения, и изматывала себя кардио упражнениями, было для нее самым счастливым. Она не замечала зевак, конечно же узнавших ее, снимающих на свои кристаллы или просто пялящихся на мощную и прекрасную орчиху. Не замечала, как от ее воинственных криков, которыми сопровождались ее выпады, разбегались особенно впечатлительные посетители зала. Она была счастлива там и тогда. Словно это было единственное, для чего Лавина появилась на свет.

Но такие моменты заканчиваются куда быстрее, чем скучные или неприятные. И глазом моргнуть не успев, пока гримерши замазывали ее шрамы и последние следы усталости густым гримом, величественная и прекрасная ведущая шоу уже выходила на сцену. Мышцы на лице сами собой растянулись в ослепительную, отрепетированную до автоматизма улыбку. Взгляд поймал камеру и заискрился заранее заученной игривостью.

– Привет, Вициния! – рычит она в микрофон и видит, как все вокруг сплавляются в единый довольный собой фон. – Вы ждали этого! Мы ждали этого! Новый выпуск и новый гость!

– Эта зеленая кукла! – скривила губы Саша, глядя на Лавину, заводящую толпу. – Только что из платья не выскакивает и оскалом светит во все стороны!

– Это ее работа – быть милой, – с философским видом улыбнулся Алекс. Бутылка в его руке была уже третьей. Уж очень вкусное пиво попалось.

– Орчиха и милая? Ты вообще видел ее зубы? – вытаращила глаза его жена. – Хотя, чего от тебя ждать? Для тебя каждая юбка – “милашка, ее просто не так поняли”. – Саша, кривляясь, передразнила голос мужа.

– Ты опять об этом? Это было лет пять назад. – щеки мужчины покрылись румянцем, чему, безусловно, способствовал алкоголь.

– А у меня память хорошая! -заявила женщина, плюхаясь на диван так, что тот заскрипел. – И я злая.

– Островская! – раздался гневный и хриплый голос Глекко из кухни. – Ты специально убрала приступочку, чтобы я не мог сухарики достать?

– Вот видишь? – Саша торжественно подняла указательный палец вверх, словно только что получила подтверждение на высшем уровне. – Злая!

– Пх! – фыркнул Алекс и, вместо того чтобы испугаться, чуть не подавился от смеха. Но их обоих отвлек загробный голос магистра Стратра, который собирался объявить сегодняшнего гостя.

– И сейчас мы узнаем, что за персонаж озарит нас своим присутствием сегодня. Внимание на экран, Amati filii mei (дети мои)! – некромант небрежно отбросил за плечо аккуратную белую косу и повернулся к огромному дисплею, висящему в зале.

В кадре появилась чья-то необъятная спина в застиранном белом халате. Зазвучала легкая, навевающая ложную расслабленность, музыка. Голос за кадром раздался, когда оператор начал отъезжать, и стало понятно, что фигура принадлежит не просто крупному, а поистине исполинскому троллю.

– Всегда и всюду я слышал: “Ты идиот!” “Ты дуралей!” “Дырявая твоя башка!”. Это происходило так часто, что я и сам в это поверил. Особенно после того печального случая, когда из-за моих неверных расчетов, в питьевую воду по всей Вицинии попал жуткий яд.

На смену умиротворяющей мелодии пришли отрывистые звуки документальных кадров новостей: крупные планы горько рыдающих над своими родными существ разных видов, ужасающие сцены разрухи и страданий. Все это сопровождалось тревожной, набатной музыкой и выдержками из газетных заголовков того времени.

– К счастью, эльфийские целители смогли вовремя остановить эту катастрофу, и самого худшего не произошло, – продолжил свой мерный, монотонный рассказ закадровый голос. Он звучал печально и тускло. – А я даже не был осужден, потому что суд посчитал меня не способным думать, а значит, и не способным понести наказание. Но прозвище “Тупой убийца” приклеилось ко мне намертво даже среди троллей, которые первыми пострадали от моих рук. А точнее, от моего неправильного мыслительного процесса.

Говорящий повернулся лицом. Это был, в общем-то, обыкновенный тролль, с торчащими ушами и редкими торчащими волосами. Отличали от других его разве что нелепо сидящие на мясистом носу круглые очки и белый лабораторный халат. Камера отъехала еще чуть дальше, и зрителям, затаившим дыхание, стали видны хрупкие на его фоне пробирки, приборы и аппараты, посреди которых стоял тролль.

– С тех пор, я посвятил всю свою жизнь тому, чтобы исправить то, что я натворил, – сказал он. Густые мохнатые брови героя сомкнулись в жесте сосредоточения, огромные губы растянулись в улыбке, открывая желтые клыки. Пробирка, которую он держал в неуклюжих руках, слегка треснула, не выдержав давления огромных пальцев. – Я понимал, что не верну тех, кто погиб из-за моей оплошности, но я хотел помочь тем, кто остался. И я считаю, добился успеха. Открыл лекарства от нескольких болезней. Хоть иногда у них есть неприятные побочные эффекты, но это ведь не главное, да? Помогал всем, до кого мог дотянуться, хоть меня все еще не пускают к настоящим ученым, и перепроверяю свои расчеты по сотне раз. Я планирую, когда трон признает мои достижения, сделать еще больше. – Фраза повисла в воздухе, и следом за ней экран погас, оборвав историю на самой высокой ноте.

– Неоднозначный у нас сегодня гость, – после небольшой, идеально выдержанной паузы, прокашлялся Стратр. – Но история определенно tensionem chordarum animae (заставляет трепетать струны души). Я помню тот трагический день, о котором упомянул наш герой, как сейчас, – некромант сделал театральную паузу и, кинув взгляд на притихшую, неожиданно серьезную соведущую, передал ей бразды правления.

Тишину в студии нарушало лишь напряженное гудение кристаллов в камерах.

Лавина замерла, будто оглушенная историей незнакомого ей тролля. Маска сияющей звездочки сползла с нее, обнажив просто растерянную зеленокожую женщину.

“Чужие травили… Свои травили… – пронеслись в голове обжигающие мысли, бьющие точно в больное. – Свои же и выгнали. Знакомо, не так ли, Лави? Он тоже хочет доказать им… Такой же дурак…”

Она смотрела на этого увальня в очках, топчущегося в кулисах в ожидании выхода. Смотрела на “тупого убийцу” и видела не монстра, не чудовище, а такого же болвана, который слишком старался и облажался так, что весь мир возненавидел.

В ухе орчихи раздался голосок режиссера:

– Ты в порядке? Что там у тебя с лицом? Улыбка, Груумш по тебе плачет! Зубы покажи!

Ведущая резко тряхнула головой, приклеивая улыбку обратно. Она лихо развернулась на каблуках, взметнув юбку, больше похожую на перевязь для меча, чем на предмет гардероба, и радостно рыкнула:

– И перед нами непревзойденный Гримберт! Встречайте тролля, который сделал невозможное! Дважды!

Зал взорвался шквалом осуждающих возгласов и свиста.

На диванчике в квартире, где обычно гремели шутки и ругань, сейчас царила тишина. Кадры, которые показали в представлении героя шоу, вернули каждого из них на три десятка лет назад и заставили заново пережить те события.

– Я еще ребенком была… – тихо, почти про себя, прошептала Саша. – Нам повезло, помнишь, Эльфийский лес был рядом и до нас не дошло. Но все равно тогда весь район эвакуировали.

– Помню, – глухо отозвался Алекс резко протрезвев и расстроенно откинулся на спинку дивана. После секундного сомнения, он взял руку жены и крепко сжал ее в своей.

– А я тогда в лесу был. В Эльфийском. – Глекко закрыл глаза и запрокинул лицо вверх, словно пытаясь дышать, плывя по течению. – Они еще думали, что смогут что-то изменить. Не смогли.

– Ты ведь его вживую видел утром? – внезапно, порывисто женщина отбросила руку мужа. Она склонилась вниз, и полугоблин, открыв глаза, вздрогнул, увидев ее вытянутое, серьезное лицо так близко.

– Видел, – буркнул он и рефлекторно отодвинулся. – Обычный тролль. Тупой… Но, как видишь, гениально тупой. Хтон его возьми.

– Как один человек…– мягко начал Алекс, все еще держа жену за руку в попытке заземлиться, но та его перебила:

– Он не человек, Ал.

– Ну хорошо, как один тролль может принести столько вреда? Да еще случайно, – мужчина покачал головой, не желая мириться с такой несправедливостью мироустройства.

– Все самое прекрасное и самое ужасное открывают случайно, – Глекко тихонько вытащил из руки друга бутылку пива и присосался к ней. Алекс даже не заметил.

А на экране зрители в зале все еще освистывали вышедшего на сцену тролля, и этот ненавидящий гул заполнял гостиную, словно токсичный туман.

Гримберт рассеянно улыбался публике, стараясь подавить нарастающую панику. Он действительно привык к тому, что его обзывают и гонят отовсюду. Но такой густой, ядовитой ненависти он давно не испытывал.

– Не волнуйся, сцена защищена от зрительного зала, и они, даже если захотят, ничего не сделают, – Лавина, не переставая скалиться, проговорила сквозь зубы, склонившись почти к уху тролля. Со стороны это выглядело как бессовестный флирт. Но кого это удивит со стороны орчихи? – Стратр и его нечисть поддерживает защитный купол магией. Через него даже не плюнуть. – Некромант важно кивнул, подтверждая ее слова. По краям сцены действительно стояли зомби с черными свечами и табличками, педантично сообщавшими, кем из членов команды шоу они были раньше.

– История сегодняшнего гостя не оставит никого равнодушным! – велеречиво обратился к зрителям Стратр, словно специально разжигая в них эмоции. – Но primum negotium (сначала дело), драгоценные наши! А именно, ваши любимые вопросы герою. Итак, приступим! – ведущий нетерпеливо щелкнул пальцами с серой кожей и черным маникюром. – Внесите вопросы!

– Присаживайтесь! – скомандовала Лавина, указывая троллю на стул напротив их излюбленных кресел для опросов. Сама же изящно опустилась в одно их них, попутно чуть не сбив с ног прислужника Стратра, принесшего стопку с карточками.

– “Как тебя земля носит?”, “Где твоя совесть?” – бубнил, перемешивая стопку некромант, пока не остановился на одном из вопросов. – Не будем пока нагружать нашего гостя сложными вопросами. Спрашивает зрительница из зала. Судя по подписи, она колдунья вуду. “Бывают ли у троллей фамилия? И какая фамилия у тебя?”

– Гримберт, – пророкотал герой шоу, все еще пытаясь усесться на неудобный стул.

– Фамилия? – с пронзительной нежностью уточнил некромант, поднимая идеальную бровь.

– Да, – громыхнул ответ.

– Гримберт Гримберт, уважаемые зрители! – привстав, громогласно провозгласила Лавина, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Послышались сочувственно-насмешливые хлопки.

– Второй вопрос, – нахмурившись, чтобы лучше видеть мелкий почерк, ведущий выхватил следующую карточку. – Вопрос из города людей. Любопытно, обычно они предпочитают не высовываться. “Кто надоумил тебя стать ученым?”

– Мама, – неожиданно мягко осклабился тролль, наконец справившись со стулом. – Она единственная, кто всегда верила в меня. Она знала, что я добьюсь многого. И я единственный умеющий считать и рассчитывать в нашей семье.

– Мама, – с непередаваемой гримасой брезгливости растянул Стратр, и его лицо исказилось, как от укушенного лимона.

– Следующий вопрос, – орчиха стремительно перехватила инициативу вместе с пачкой карточек, пока некромант переваривал неприятные воспоминания. – Спрашивает анонимная эльфийка. “Какое средство вы используете для ухода за бровями?”

– Я… да вроде ничего… – забормотал, окончательно растерявшийся Гримберт. Но ему не дали договорить. Старушка-гномиха с роскошной седой бородой вскочила со своего места в первом ряду и, без труда перекрикивая зал, ведущих и фоновую музыку, завопила зычным голосом:

– Сколько еще жизней ты собираешься погубить своими тупыми расчетами? – ее тут же, под одобрительный свист зала, подхватили под руки двое сотрудников и потащили к выходу, но ее крик еще долго слышался, смешиваясь с общим гулом.

– Я исправился… – тролль начал покрываться разноцветными пятнами. Его глуповатая улыбка просела, как сдувшийся воздушный шарик. Он продолжал мямлить неразборчиво, пока Лавина, ориентируясь на нарастающий гомон, выбирала следующий вопрос, чтобы вернуть шоу в нужное русло.

– О, очень милый вопрос, явно от ребенка, – орчиха улыбнулась еще шире, если это возможно. – “А правда, что у тебя в голове дыры? Как у сыра?” – зачитала она умильным тоном и получила немедленную реакцию тролля – он поперхнулся воздухом и закашлялся. Ведущей пришлось взять ответ на себя, что она немедленно и сделала. – Знаешь, дружок, насколько я вижу, в голове нашего уважаемого гостя лишних дырочек нет. Только нужные.

– И это прекрасно. К чему нам superflua drama (лишняя драма)? – подхватил, оправившись, магистр Стратр, видя, что Гримберт все еще давится кашлем. – У нас же шоу не про убийства, а про успех. Который, как вы помните, так же неизбежен как смерть, но куда приятнее, – некромант растянул тонкие губы оттенка могильной земли в улыбке, которую, похоже, считал очаровательной.. И кажется зал был с ним согласен – раздались оживленные хлопки и поддерживающие крики. – И последний вопрос нашему гостю. От анонимного зрителя. “Если ты такой умный, то почему до сих пор холостяк?”

– Хороший вопрос, – раскатисто рассмеялась Лавина. – Наш сегодняшний герой широко известен, получил неплохие выплаты за свои изобретения, и по меркам своей расы, вполне хорош собой. Так что завидный жених. Не упускайте, девушки!

– Я просто очень сосредоточен на науке, – прошептал совершенно пунцовый Гримберт. – Я очень хочу приносить пользу… и искупить…

– Вот так, Вициния, он хочет быть полезным вам! – заорала орчиха, резко поднялась, обошла гостя и встала у него за спиной, как укротительница дикого зверя. Она даже положила руку ему на плечо, вонзив в халат ярко-красные когти. Мелькнула мысль о том, что Гримберт ей не враг, и она зря так усердствует. Но она отогнала ее. Шоу должно продолжаться.

– Что скажет на это единственный и неповторимый thronus veritatis et iustitiae(трон правды и справедливости), мы все узнаем после короткой рекламной паузы, – прогудел в микрофон Стратр, скидывая карточки с вопросами подоспевшему зомби с карточкой “Оператор, дракон”.

– Они серьёзно сейчас спрашивают у него про дырки в голове и про средство по уходу за бровями? – возмутилась Саша и пнула в пылу Глекко; он, как всегда, сидел на полу. – Этот тролль разрушил столько семей, натворил столько ужасного, а они… ещё и сватают! Это шоу просто за гранью добра и зла.

– Он же исправился. Лекарства придумал, – нервно крутил в пальцах чипсину Алекс; крошки посыпались ему на колени. – Я думаю, хорошее сейчас искупает то плохое тогда.

– Никто не вернёт жизни погибших! – авторитетно заявила его жена и снова пнула полугоблина, на этот раз намеренно. – Эй, сосед, принеси нам ещё поесть. Я скажу, куда я пристроила приступочку.

– Так и знал, что ты её специально убрала! – прошипел Глекко, отбиваясь от ног Саши. – Ты хуже этого тролля, честное слово. Только и думаешь, как причинить вред честному труженику!

– Это ты что ли честный? Вечно в ставках жулишь! Мужа моего, недотёпу, горе-пивного, обдираешь как липку! – захлопала жена.

– Может, он не честный, но трудится на двух работах, – встал на защиту друга Алекс. – Кто, по-твоему, весь двор вычистил? Он, – ткнул пальцем в гордо задравшего нос полугоблина.

– Ставки будем делать? Скоро уже трон выедет, – напомнил Глекко и тут же пригнулся, уворачиваясь от очередного пинка. – Если не ставить, то и смотреть неинтересно. Они все одинаково проигрывают. Вопрос только как.

– Опа! – Саша ухватила его за шкирку. – А вот это уже интересно. Поясни, полуэльфыш!

– Ставки, – мрачно пробормотал маленький дворник. – Иначе смысла нет.

– Я ставлю, что он выиграет, – прошептал Алекс, суя ставку в ладонь Глекко.

– Муж, ты идиот! – взвыла женщина. – Он явно проиграет!

– Ставки приняты! – важно заявил Глекко. – Скоро узнаем.

Трон, как всегда, явился величественно и мгновенно перетянул на себя все внимание. Эльфийки в откровенных нарядах лишь подчеркивали его могущество.

Лавина с острой, едкой завистью посмотрела на них. Уж их-то точно никто не гонял в детстве за «излишнюю» изящность. Никто не кричал им «Принцесса!» с интонацией, от которой хотелось сгореть на месте или утонуть в грязи.

Мерзкие эльфийские девки, всю жизнь получающие все просто за красивые глазки. Орчиха сжала кулаки, и когти цвета крови впились в ее зеленые ладони. Но боль лишь заставила ее улыбнуться естественнее, открывая все свои накладные клыки.

А ведь она сейчас здесь, на сцене. Она – звезда. А они – всего лишь живой декор.

– Вициния, вы ждете этого! Вы хотите этого! – голос Лавины лился сам собой, подогреваемый ядовитым самодовольством. – Прямо здесь и сейчас мы узнаем, сумел ли этот тролль сделать невозможное?!

– Могут ли Nova merita veteres relevare peccata (Новые заслуги искупить старые прегрешения)? – некромант обернулся, театрально оглядывая зал, словно спрашивая у каждого в отдельности. – Только Трон скажет нам! Только он властен без колебаний и сомнений возвестить истину!

– Все вместе! – заревела Лавина, направляя микрофон на публику, как оружие.

– Приди же к трону Пифий! – в едином порыве взревел зал, оглушая Гримберта, сделавшего решительный шаг к центру сцены. Он кусал губы до крови желтыми зубами, тело дрожало от волнения, но глаза его отчаянно сияли надеждой.

– Hoc erit curiosum (Это будет любопытно), – пророчески пробормотал себе под нос Стратр.

– Старик, я с тобой сама уже скоро на латыни заговорю, – сквозь зубы фыркнула его соведущая, жадно наблюдая, как гость шоу усаживается на сиденье, которое вот-вот решит его судьбу.

Тишина опустилась на зал, когда зомби подняли вверх черные свечки с ядовито-зеленым огнем. Ничто не могло помешать процессу. Ничто, кроме слабого, почти детского лепета тролля:

– Я исправился. Правда…

На этом его слова оборвались. Глаза закрылись, а ноздри расширились, втягивая магический дым. Все взгляды прилипли к нему, и напряжение росло, будто наливаясь свинцом.

Прошло еще несколько минут. Зрители и ведущие уже изнемогали от напряжения, некоторые начали отвлекаться, перешептываться и ерзать на сидениях.Время шло, и слегка тронутый ученый почти полностью растворился в мире пифий. На его лице блуждала слабая улыбка, дыхание было громким, но ровным, словно он наконец обрел покой, уверенный в своем оправдании.

Но вот глухое жужжание трона возвестило о решении. Зал вздрогнул и замер, возвращая все внимание на сцену.Лавина поймала себя на том, что слегка дрожит. Каждое мышечное волокно требовало либо действия, либо расслабления. Но ни то, ни другое не было доступно, пока не свершится приговор. Она мысленно прокляла самыми неприличными орочьими ругательствами вселенскую глупость этого тролля. Что там можно так долго изучать? Но так и не позволила себе отпустить с лица застывшую улыбку, прописанную в контракте. Внезапно она почувствовала, как на ее спину легла холодная, как могильный камень, рука Стратра. Похоже, ее нервозность была так очевидна, что соведущий решил помочь. От его ладони по мышцам орчихи потекла ледяная, успокаивающая волна. Ей даже пришлось с усилием напомнить себе, что ее источник – отвратительный полуразложившийся маг. Едва получив дозу успокоения, Лавина резко дернулась, отстраняясь, и стараясь не думать, какую заразу мог запустить в ее организм соведущий под видом помощи.

По толпе пронесся единый вздох, и отдельные ликующие вопли раздались тут и там. Но в основном зрители, похоже, были подавлены и напуганы вынесенным вердиктом. Лавина до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Она уже видела мысленным взором, что теперь будет. Этот огромный тролль зря поверил в справедливость. И сам подписал себе приговор. Рядом глухо кашлянул Стратр. Магия успокоения и поддержание купола потратили немало его сил.– Даже раскаявшийся грешник остается грешником! – металлический голос прокатился по студии. Тролль, снова обретя плоть, слушал его с приоткрытым ртом и безумно мечущимися глазами. – Глупость, приведшая тебя сюда, не искупает то, что ты совершил раньше!

– Ты не простил себя. И я не прощаю, – гремел трон, и с каждым словом его голос звучал все беспощаднее. – Ты лишаешься своего гения. И все хорошее, что ты пытался сделать, будет забыто. Ты навсегда останешься в глазах всех рас и сословий гнусным, тупым убийцей!

– Нет! – захлебнулся Гримберт. Его голос сорвался, и он бесформенно обмяк. Приговор привели в действие.

– Унесите его, – сдавленно скомандовал некромант работникам шоу. Затем, сделав над собой усилие, он обратился к зрителям уже громче и почти бодро:

– Что ж, Вициния, мы знали, что зло будет наказано!

– Справедливость всегда торжествует! – немного истерично взвизгнула орчиха, принимая вызывающую позу. Пока камеры еще работали, а бесчувственного тролля уносили, она должна была перехватить инициативу. – И все мы знаем, что сидящие на троне получают то, что заслуживают! – она плавно переместилась к краю сцены и соблазнительно выгнула спину, не забывая скалиться и играть мышцами. – Что заслужит наш следующий гость? Наказание? Любовь? Признание? Или, может быть, меня? – Лавина громко рассмеялась, и зал отозвался, выходя из ступора. – Это мы узнаем совсем скоро, через неделю!

– И помните! – вклинился Стратр, удостоверившись, что тело благополучно вынесено. – Успех неизбежен, как смерть…

– Но приятнее! – дружно подхватил зал, и магистр бросил в камеру искусственную, хитрющую улыбку. Зазвучали первые аккорды финального гимна, но их почти сразу же поглотила нахальная реклама.

На диване перед телевизором повисла тишина. Спустя пару минут Саша резко подскочила, сбросив с колен подушку, которую непроизвольно сжимала в ожидании решения трона.

– Да ну ко всем чертям! – выдохнула она с настоящей яростью и пошла на кухню, принявшись усиленно шуршать и грохотать там. Мужчины, оставшись вдвоем, переглянулись.

– Я выиграл, – нехотя протянул Глекко.

– Да, все честно, – покорно кивнул Алекс. – Но Саша, по сути, тоже выиграла. Так что половину все-таки возвращай…

– Хах, – коротко и сухо рассмеялся полугоблин, доставая и протягивая выигрыш женщины.

– Что с ним будет теперь? – почти беззвучно спросил мужчина. – Неужели действительно отберут все… его ум? И оставят только… растерянного, обезумевшего от ужаса тролля, которого все ненавидят?

– В смысле “что будет”? Они уже все сделали – не видел, что ли? – раздраженно нахмурился Глекко. – Вынули все знания, как косточку из вишни. Теперь передадут какому-нибудь подконтрольному ученому, чтобы снимать с его гения сливки.

– Бедный малый… – безнадежно пробормотал Алекс. Он бессознательно погладил себя по седеющим волосам, ища хоть какое-то утешение. – Нам всегда говорили, что глупость – не порок…

– Глупость – самый страшный порок! – врезалась в разговор Саша, возвращаясь в комнату с бутылкой воды. – И мы прямо сейчас крайне глупые соучастники, пока смотрим это шоу! Да это и шоу-то назвать нельзя! Разве сами не видите? Это замаскированная под развлечение казнь! Что этот, что предыдущий выпуск!

– Да там и маскировки особой нет. Раньше было не так, – внезапно тихо, покачал головой полугоблин, и его острые уши грустно качнулись. – Я еще помню, что когда-то там действительно помогали… и давали не только наказания.

– Я знаю, Глек! – вспыхнула женщина. – Я достаточно стара, чтобы это помнить! Именно поэтому совершенно не понимаю, зачем мы это смотрим?

– Никки его любил… когда был маленьким, помнишь? – еле слышно напомнил Алекс, и глаза его внезапно подозрительно блеснули от влаги.

– Помню, – смягчившись, Саша тяжело опустилась рядом с мужем и неуклюже, но крепко обняла его за плечи. – Но это не значит, что мы должны потреблять этот фарс.

– А я там вообще-то работаю! – сварливо напомнил полуэльф.

– Тебя никто силой не заставляет! – парировала в том же тоне женщина.

– Что ты понимаешь? Там почти никто не хочет работать, несмотря на все деньги и славу! Ты видела, сколько там ходячих мертвецов? – Глекко сорвался на крик, но тут же осекся, резко встав и буквально выбежал за дверь, не попрощавшись.

Супруги молча смотрели ему вслед, медленно переваривая оброненную как амбарный замок информацию. А на экране в это время наигрывала задорная песенка, зазывающая купить новые кристаллы СКС.