Читать книгу Трон Пифий - Группа авторов - Страница 3

На экране – просторный зал, залитый радостными солнечными лучами. Светлые, слегка отливающие позолотой стены, тонкая пыль, выглядящая как парящая драгоценность, плавает в воздухе, создавая эффект боке. В центре, у балетного станка, нежная, хрупкая эльфийка с идеально вытянутыми, сильными ногами, в невесомой розовой пачке выполняет сложный, но идеальный арабеск. Она замирает в нем, словно время остановилось только для нее одной.

За кадром звучит ее напевный голос. Переводчик немного отстает, и зрители слышат витиеватый эльфийский язык в ее исполнении:

– Эльфы любят танцевать. Но наши танцы – это радость жизни. Это обряды, связанные с лесом. Это магия, которую нельзя приручить, ею можно только жить. Как все мы и делаем. Но однажды, я увидела, как танцует балет человеческая девушка. Это было непередаваемо. Она подчинила себе танец, и он говорил за нее. Я слышала слова, что говорили ее движения у себя в голове. И именно тогда, хоть я была уже не так молода, я поняла, что просто обязана научиться этому способу беседовать с миром.

Сцена изменилась. Довольно жесткого вида женщина с палкой- указкой выставляет эльфийке руки и ноги в правильную позицию. Тело ее послушно, но так и норовит перейти в мягкий, текучий танец эльфов. Лицо девушки сосредоточено, серьезно. В какой-то момент она даже сердита. То ли на себя, то ли на требовательного балетмейстера.

– Я сбежала от деревьев и сородичей к лакированным палкам и тем, кто считал меня неспособной к балету. Но каждое падение учило меня вставать. Каждое движение – дышать. И однажды… Я услышала не насмешки и ругань, а овации.

Следующий кадр – огромная театральная сцена. Сотни глаз прикованы к тонкой фигурке. Под тревожную музыку она делает несколько четких красивых прыжков и кружится, пока у зрителей не начинает рябить в глазах. Мелодия сменяется на торжественную и одним фантастическим прыжком эльфийка перемещается под открытое небо, где продолжает танец под светом звезд и светлячков, кружащихся вокруг нее, как волшебные фонарики.

Вот она кланяется и у ее ног уже море цветов, а вокруг не смолкающие аплодисменты. И балерина улыбается в кадр чарующей улыбкой, на которой и заканчивается видео.

А в зале начинается буря аплодисментов. Потому что та же милая и изящная эльфийка появляется на сцене шоу.

– Дриэль Лаурэнтиэль, дамы и господа! – Завопила Лавина. Она оставалась на почтительном расстоянии, не желая соседства с этим воплощением изящества. Зато дистанцию быстро сократил Стратр. Он поклонился и хищно захватив руку эльфийки пальцами с черным маникюром, поднес ее к своим холодным губам.

– Звезда Вицинии, flamma saltans (танцующее пламя), – произнес он громко, чтобы слышали зрители, но при этом смотрел только в глаза Дриэль. Та нисколько не смутилась, привыкнув к такому вниманию. Она мягко улыбнулась и изящно высвободила руку у некроманта.

– Рада видеть всех вас сегодня здесь! – сказала она в микрофон, ловко перехваченный у ведущего. – Хоть меня и называют эльфийским чудом, покорившим балет, я не считаю себя вправе так говорить. Разве что, после того, как трон Пифий примет меня и скажет, что я молодец, – гостья рассмеялась, зал наполнил звук ее серебристого смеха, и зрители растаяли. Отовсюду послышались вздохи восхищения и поклонения.

– Блиц-опрос для нашей гостьи! – Лавина вяло попыталась переключить внимание на себя, но безуспешно. Тогда Дриэль сама направилась к приготовленным стульям и вспорхнула на приготовленный для нее. Ведущие последовали за ней, как послушные псы и какое-то время просто сидели и смотрели на нее. Пока зомби Стратра, с табличкой “осветитель, центральная лампа”, равнодушный к красоте живых существ, не потянул хозяина за рукав одеяния.

– Что тебе? – резко спросил некромант. И раб ткнул ему в руку пачку вопросов. – Ах, это. Totum caput perdidi (совсем голову потерял), – пробормотал маг – Приступим к вопросам.

– Я начну. – перебила его орчиха. – Это правда, что вам триста лет?

– Вообще-то триста четырнадцать, – обезоруживающе улыбнулась эльфийка. – Знаю, я немного старовата для балета. Но это преимущество быть эльфом – у тебя есть много времени на все, чего ты действительно хочешь.

– Кстати об этом, – вклинился Стратр. На лице его блуждала непривычная, почти влюбленная улыбка. – Вопрос от Эллиона из Серебряных Рощ. “Встречаетесь ли вы сейчас с кем-нибудь?”

– Эллион, – сказала с холодной, отточенной вежливостью Дриэль, глядя прямо в камеру. – Я ведь уже сто раз сказала, что сейчас у меня нет времени на это – я повенчана с балетом. И я умею быть верной. В отличие от некоторых нарциссов.

– Ого, подруга, дай пять! – оскалилась ведущая, пожимая своей большой зеленой рукой маленькую ладошку гостьи. – Так их, пусть не расслабляются! И сразу вопрос от анонима из человеческой общины. “Жульничают ли эльфы во время танцев? Вы же вроде как парите над землей”. Мне, кстати тоже интересен этот вопрос.

– Позвольте я покажу? Но для этого мне нужна полная тишина. Сможете? – обратилась к залу гостья шоу. Зрители замерли и замолкли, как по команде. А она, легко встала со стула и, пробежав несколько легких шагов, сделала великолепный, сложный прыжок с несколькими поворотами. А потом приземлилась с таким глухим, тяжелым звуком, словно по сцене молотком стукнули. Вернувшись на стул, эльфийка как ни в чем не бывало, улыбнулась. – Я ответила на вопрос?

– Пожалуй, да, – закивала орчиха, пока трибуны взорвались дикими аплодисментами, криками и свистом. Пришлось подождать некоторое время, но шум так и не утихал. И тогда Стратр подал знак своим зомби, и те споро подняли свои свечи, заглушая звуки тяжелым магическим гулом.

– Здесь у меня вопрос от гнома. Я даже чувствую запах пива от бумаги, – усмехнулся ведущий, прежде, чем зачитать. – “Мы слышали, что ваши туфельки стоят дороже, чем дом среднего гнома. Что вы скажете тем, кто считает вас просто избалованной фифой?”

– Это, – Дриэль высоко подняла ногу, изящно демонстрируя в камеру, – называется пуанты, а не туфельки. И да, они стоят не дешево. Не только мои, любые. И каждая балерина, будь то эльф или человек… и возможно даже гном, хотя я ни разу не слышала о гномах-экспертах по балету… В общем, любая или любой, кто профессионально танцует балет, изнашивает по паре за выступление. Вот почему мы так много тратим на них.

– По паре за выступление? – Лавина посмотрела на свои дорогие кричащие босоножки на огромных каблуках. – Груумш тебя проткни! Дорогое удовольствие разговаривать танцем. Последний вопрос. Снова из Серебряных Рощ, но не волнуйся, это явно какой-то малыш. “А ты еще танцуешь наши лесные танцы, или совсем забыла про них? “ – ведущая посмотрела на гостью и состроила умильную мордочку, насколько смогла. – О, это так мило.

– Я… – эльфийка вздохнула и, собравшись с мыслями, продолжила – На самом деле, я еще танцую для леса. Просто делаю это куда реже и гораздо более вдумчиво. Я говорю деревьям то, что хочу. И мне кажется, так они даже лучше меня слышат.

– Уверен, вас услышит и поймет каждый, кто хоть раз видел ваше искусство, pulchra virgo (прекрасная дева), – заискивающим, слащавым тоном начал Стратр. – А теперь, кульминация шоу. Встречайте, трон Пифий!

Так быстро на выдвинувшуюся реликвию не запрыгивал еще никто на памяти Лавины. Едва развеялись спецэффекты, как парой великолепных изящных прыжков Дриэль переместилась через сцену и не дожидаясь, пока представительницы ее расы отойдут, величественно села.

Трон тут же принялся за работу, воскуряя магию прямо в нос прекрасной гостьи. Та, как положено, закрыла глаза, но не успела даже как следует раствориться, а трон уже загудел, символизируя, что он готов вынести решение.

– Эта сияющая душа, – начал он, и его голос, казалось, был мягче, чем обычно, хоть это и было невозможно. – Посвятила себя красоте и искусству. И они ответили ей взаимностью. Она добилась успеха!

Зал аплодировал так, что некоторые отбили себе ладони. Дриэль, вернувшись в чувства, гордо улыбнулась, расправляя плечи. Но трон еще не закончил.

– Я признаю твой успех и дарую тебе честь танцевать всегда. Два выступления для Синдиката Кристальных Сетей в неделю. А в остальное время для людей, леса и для кого захочешь. Твой успех отныне принадлежит не только тебе.

Зрители продолжали шуметь. Кто-то радостно кричал, кто-то свистел, а кто-то замер, не совсем понимая, действительно ли это дар? Не дожидаясь, пока зал утихнет, орчиха поднялась и начала усиленно хлопать крупными ладонями. Сегодня она была в платье изумрудного цвета, так что издалека можно было бы решить, что она вовсе без одежды.

– Трон Пифий даровал нам талант Дриэль! Она будет делится им с вами, с нами, со всем миром!

– Eterna saltatrix (вечная танцовщица), – с тонкой, не лишенной приятности ухмылкой, подхватил Стратр. – Контракт подписан. Et vivat contractu s (и да здравствует контракт). Твои чудесные ножки теперь часть Вицинии.

Публика продолжала оглушающе приветствовать победительницу шоу, почти бездумно выражая восторг.

Дриэль стояла в центре сцены и улыбалась. На долю секунды ее улыбка дрогнула. Она поймала взгляд Стратра, и в его белесых глазах прочитала не восхищение, а холодное удовлетворение удачной сделки. Она поняла, что несмотря на победу, оказалась на крючке трона и СКС. И все же – профессиональная танцовщица в ней взяла верх. Поклон, блеск глаз и улыбка. Зал снова растаял в аплодисментах.

– И помните, успех, как…

Коронную фразу Стратра прервала Саша, резко щелкнув кнопкой и погрузив комнату в гнетущую тишину.

– Что это за розовые сопли? – в ярости возмутилась женщина, хмуро уставившись на темный экран.

– Тебе не угодишь, Островская! – ехидно фыркнул полугоблин, протягивая руку за своим выигрышем. На его слишком красивом лице светилась победная улыбка. – Ты, как всегда, поставила на проигрыш и проиграла сама.

– Точно, Шуш, – робко поддержал Алекс, обратившись к жене домашним именем. – Когда там все плохо, ты кричишь и все проклинаешь. Когда там все хорошо – вообще выключила эфир.

– Где там у них все хорошо? – язвительно закатила глаза Саша. В последнее время это стало ее любимых жестом. – Эта плясунья хоть всех и построила, но ее все равно загнали в кабалу! Сами видели, как она струхнула под конец. Думала – эльфийка и ей все можно. А на деле оказалось, что недостаточно иметь хорошенькое личико и тонну уверенности!

– У нее прекрасное лицо, – с легкой укоризной пробормотал мужчина. Не желая ссориться с женой, но и не готовый отступить. – И она очень талантливо танцует. Ты сама это признала. Я видел, как у тебя ноги подергивались, когда она делала… в общем эти сложные штуки.

– Да, она собирает огромные залы на свои выступления, – равнодушно подтвердил Глекко, пересчитывая деньги. Закончив, он спрятал их в карман комбинезона. – Точнее собирала. Полагаю, боссы “Трона Пифий” выпьют до дна даже ее бесконечную эльфийскую силу.

– Я и говорю, там ничего хорошего! Лучше бы я это время потратила… не знаю… пирог бы испекла! – живот Алекса отреагировал громким предательским урчанием.

– Так ты еще можешь испечь, – заискивающе, с надеждой, начал он. – После чипсов и сухариков всегда сладенького хочется.

– Не. Это время ушло безвозвратно, и я потратила его на просмотр постановочного кошмара с предсказуемо отвратительным концом, – сморщила и задрала нос хозяйка дома.

– Ты слишком редко готовишь, женщина, – нравоучительно начал полугоблин, и тут же получил пинок по ребрам. Но, не сдаваясь, продолжил: – Так недолго всех мужиков растерять.

– Всех это тебя что ли, красавчик? – ядовито фыркнула Саша и приготовилась к новой атаке на бок соседа.

– Шуш, ну может, все же испечешь? – подергал ее за рукав муж, сделав губы уточкой.

– Отстань! – рассерженно подскочила жена. – Вы меня только что на бабки раздели, а я теперь еще и готовить вам буду?

Она метнулась на кухню, в голове у нее полыхало желание отомстить, хотя она не до конца понимала кому, то ли мужчинам, оставшимся в комнате с выключенным телевизором, то ли шоу, вызвавшему в ней яростный протест, то ли самой себе. Она начала открывать шкафы, висящие на стене, и вываливать из них все подряд.

– Вот вам ваши пирожки, и домашняя еда! Вот вам теплая атмосфера и послушная служанка! Вот вам! – вокруг уже царил хаос. В воздухе радостно парила и оседала на все вокруг мука. Но вдруг разрушительное торнадо Александра остановилось, наткнувшись на маленькую детскую чашечку с нарисованным на ней зайчиком с букетом ромашек. Она смущенно провела по изображению пальцами, вызывая воспоминания, которые припрятала и не особо жаждала извлекать.

День, когда они въехали в эту квартиру, был солнечный и тягучий, как мед, который пытаются достать ложкой из банки.

Никки носился с половником, который ему доверили нести, как самый важный и царственный жезл. Он пугал птиц и восторженно кричал, вызывая эхо в закрытом, пустынном в это время дворе. Казалось, птицы слушаются его неразборчивых приказов.

Вещей у них было не так много, хватило одного небольшого грузовичка. И разгружали они его сами. Саша, молодая и гибкая, успевала помогать мужу и одновременно следить, чтобы сын никуда не делся. Ее лицо блестело от тонкого слоя испарины, но ее это не волновало. Алекс, улыбался так, что щеки чуть не лопались от этого, и время от времени стирал пот со лба. Его футболка промокла и на нарисованном зеленом медведе появились темные пятна. Это смешило его жену, и они обменивались шутками о причине возникновения черных дыр.

За всем этим наблюдала невысокая фигурка с острыми ушами. По одежде новоселы сразу определили, что это дворник. Помогла и куча листьев, которую он сгреб и стоял рядом, грызя один из листьев вместо сигареты.

Когда осталось выгрузить только старый громоздкий диван, Алекс все же решился обратиться за помощью к наблюдателю.

Алекс и Глекко неловко смотрели друг на друга, пока слышали треск, звон и грохот на кухне. Но когда все стихло и послышались подозрительные всхлипывания, мужчины ринулись на кухню.

Саша стояла, окутанная облаком запоздавшей муки, над своей фарфоровой находкой и роняла на нее слезы.

Заглянув через плечо жены, Алекс тихо охнул, пробормотав “Сашенька” и обнял ее за плечи, не обращая внимания, что испачкал любимую футболку.

Полуэльф только вздохнул. Тут бы не помогло даже если бы он вернул Сашин проигрыш. Поэтому он взял тряпку и начал тихо и почти торжественно убираться.

– Дядь Глекко, так жарко, дай попить? – Никки подбежал к окну квартиры дворника. Хотя квартирой ее сложно было назвать – скорее кладовка с окном. Но полугоблину этого вполне хватало.

– Держи, парень, – невольно улыбнулся Глекко, передавая через подоконник чашечку с нарисованным зайцем. Прошла пара дней, как шумная семейка въехала в квартиру над ним. Родители сейчас двигали мебель, распаковывали и раскладывали вещи, а мальчонку выгнали погулять, чтобы не мешался под ногами. И он так усиленно выполнял свое задание, что аж вспотел. День для конца сентября был необычайно теплым.

– Ух ты какой! – звонко рассмеялся Никки, беря чашечку и любуясь ею, прежде чем начать пить.

– Нравится? Забирай себе, – полуэльф сам не ожидал от себя такого жеста. Он не привык разбазаривать свое имущество. Но в этом ребенке было что-то, вытягивающее наружу родительские инстинкты.

– Правда? – брови мальчика восторженно полезли наверх. – Всегда буду пить из нее!

Пока Саша сидела на подоконнике – единственном не пострадавшем от ее недавнего приступа злости – мужчины ползали и убирали последствия. Алекс довольно неуклюже и тяжеловесно собирал кухонную утварь, Глекко же шустро и привычно собирал рассыпанное. За ним оставался след чистоты, как за пылесосом.

Женщина сжимала в руках найденную чашечку и смотрела на все это пустым взглядом.

– Давай я ужин приготовлю, – внезапно предложил полугоблин. Обычно за ним не водилось такой жертвенности. Но он чувствовал, что это особый случай.

– Угу, – закивал Алекс. И развел руками с половником и кастрюлей. – Мой максимум – яичница.

– Сгоревшая, – пробормотала под нос Саша.

– Папа там поесть приготовил, – позвала Саша сына, стараясь звучать мягче. – Пойдем, слопаем и погуляем?

– Да, я вижу, что он что-то приготовил, – брезгливо сморщил нос подросший Никки. Он старательно собирал кристаллики, которые ему принес с работы Глекко. – Я не голодный. И гулять не хочу. Сейчас Трон Пифий начнется.

– Ты опять зациклился на этом шоу, – женщина раздраженно уперла руки в боки. – Лучше бы футбол с папой смотрел!

– Футбол с ним ты смотришь! – хитро ухмыльнулся подросток. И горделиво показал фигурку, сложенную из кристаллов. – А я энергию собираю. Заряжаюсь на успех.

– Кто это у нас тут не голодный? – весело высунулся с кухни Алекс, вытирая руки об фартук. – Между прочим, получилось очень вкусно. С дымком! Все, как ты любишь!

– Пап, я давно уже не играю в дракона, чтобы есть твои угольки, – профессионально закатил глаза Никки.

– А во что же ты тогда играешь, молодой человек, позвольте полюбопытствовать? – слегка подражая голосу жены, мужчина закинул снятый фартук на плечо и изобразил букву “ф”.

– Вы все равно не поймете, – уклончиво буркнул парень и включил телевизор, удачно попав на начало заставки. -/: “Воссядь или пади!” – взвыл невидимый певец.

Саша, вздохнув, но не сдаваясь, аккуратно присела на подлокотник дивана рядом с сыном, всем видом показывая, что хочет хотя бы на минуту его понять

– Сейчас дядь Глекко придет, – хмуро предупредил Никки, не отрывая взгляда от экрана. – Это его место.

– Вот еще! Полугоблины будут указывать мне, где сидеть в моем доме! – возмущенно фыркнула женщина. Но муж успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Сядь вот здесь – там подушку можно под спину подложить, – миролюбиво предложил он.

– Точно. А Глекко и на полу может посидеть, – мстительно улыбнулась Саша, усаживаясь глубже в диван.

– Мне не хватает его, – тихо признала Саша, бессмысленно ковыряясь вилкой в тарелке. Глекко приготовил великолепное рагу, но у женщины не было аппетита. Это безразличие к еде вызвало у нее новые воспоминания. – Он говорил, что не голодный, когда ты готовил. – С грустной усмешкой ткнула пальцем в сторону мужа. – Помнишь, когда маленький был, посмотрел выпуск, где был дракон и потом мы ему скармливали твою стряпню говоря, что ее приготовил для него тот самый шеф-повар?

– Помню. Я ему завидовал, – кивнул Алекс, его взгляд устремился в сторону, уплывая в воспоминания.

– Никки? – с недоумением уточнила его жена.

– Да нет, тому дракону, – невесело хохотнул мужчина. – Всегда мечтал готовить на уровне шеф-повар.

– Ему нравилось, что ты для него готовишь, – совсем упавшим голосом вздохнула Саша, выглядевшая потерянной и чужой в этой знакомой кухне.

– А… Может я сбегаю за пивом? Всем? – словно на цыпочках, предложил Глекко, ощущая себя лишним на кухне, внезапно ставшей островом нахлынувших воспоминаний.

– А тебе что, уже продают? – словно поймав спасательный круг, подколола его женщина, с трудом растягивая губы в ухмылке.

– Ха-ха! – полуэльф выдавил искусственный смех, но в душе был даже доволен возможностью вернуться к привычным перепалкам. – Мне даже кое-что покрепче продают. Не смотри на это щуплое тельце. Смотри на это прекрасное взрослое лицо. Хотя и тело меня еще не подводило.

– Ой, только не опять твой бред про то, что ты встречался с кем-то на своем шоу, – Саша помахала рукой, словно ложь могла летать в воздухе.

– Ну зачем ты так? – Алекс посмотрел на друга с почти отеческим умилением. – Он у нас красавчик. Уверен, все, что он рассказывает – чистая правда.

– Все, я пошел, пока вы не начали обсуждать мои неотразимые глаза и остальные части тела, – проворчал Глекко и спрыгнул со стула. – Светлое или темное?

– Светлое!

– Темное! – прогремело дуэтом, и супруги с удивлением поглядели друг на друга.

Стратр медленно массировал виски, сидя в своей запыленной гримерке. Кольца, браслеты, все амулеты, кажущиеся обывателям дешевой простой бижутерией, лежали на столе перед ним. На деле, только благодаря им зомби не сходили с ума и не разбредались по студии в поисках свежего мяса.

Сейчас, когда они все заперты в своей кладовке, официально числящейся как склад бумаги, можно было расслабиться. Все же управление такой оравой одновременно, заставляет его каждый раз чувствовать себя как высохший столетний труп. В сущности, его тело служило ему куда дольше. Но от этого сравнение звучало почти лестно и забавно.

– Trahe te per capillos, superficies iam iuxta (Тяни себя за волосы, поверхность уже рядом), – пробормотал он хрипло, продолжая давить на виски. Это были последние слова одного из его учителей. И Стратр настолько уважал его, что даже не поднял его тело в качестве зомби, дабы сделать своим слугой. Хотя со всеми остальными так и поступил. Ведь что может быть лучше, чем безнаказанно пинать того, кто столько раз отвешивал тебе подзатыльники за малейшую ошибку в произнесении слов?

Теперь с высоты своего опыта, Стратр понимал, что надо было наказывать его чаще. Потому что даже мелкий недочет в использовании силы может привести к катастрофе. Эх, сколько зомби ему пришлось уничтожить, прежде, чем она научился не только поднимать их, но и подчинять и сдерживать, и направлять. А если бы слушал внимательнее… Возможно не сидел бы сейчас в душной гримерке, пытаясь привести себя в порядок.

Впрочем, жаловаться на его положение, конечно, глупо. Большинство его коллег гниют по своим бункерам или замкам, если они умудрились достаточно разбогатеть, и нос не кажут в прогрессивный мир. Что это за судьба – жить как покойник среди настоящих покойников?

– Хозяин, – тихо приблизился Томас, единственный живой слуга Стратра. Но судя по его дряхлому виду, недолго старичку оставаться таковым. – Ваш транспорт прибыл.

– Да, – некромант махнул рукой, отпуская слугу. – Пусть подождет. Приду. Когда приду.

Томас исчез так же бесшумно, как появился. И ведущий шоу задался вопросом, не таскает ли тот заряженные амулеты, чтобы не разваливаться по дороге?

Но это могло подождать. А вот возвращение домой – уже нет.

Смахнув все свои драгоценные атрибуты в дипломат из кожи давнего недруга, Стратр собрался с силами, встал и вышел на улицу, по пути отведя глаза нескольким работникам шоу. Никому не следует знать, когда и как он покидает здание.

Рядом с шикарной блестящей машиной некроманта, стоял старый полуразрушенный катафалк. Некромант растянул серые губы в недоброй, широкой ухмылке. Ох уж эти фанатики. Так и норовят показать, что они где-то рядом.

Сфотографировав сие безобразие на свой кристалл, ведущий отправил изображение начальнику охраны студии, пусть разбираются.

Он элегантно устроился на заднем сидении автомобиля и скомандовал водителю ехать. Едва началось движение, он закрыл глаза. Великого некроманта, победителя смерти, по-детски укачивало в дороге. И только полное отключение сознания спасало его от этого унижения. Это бесило, но зато давало возможность подготовиться к тому, что ждало его дома.

А ждала его она.

Женщина. Единственная, к которой он испытывал что-то похожее на любовь.

Точнее то, что от нее осталось.

– Ты снова задержался! – началось прямо с порога. Двое зомби, удерживающие ее раму, невозмутимо пялились прямо перед собой. – Я видела ваше гнилое шоу. Ты опять влюбился в эльфийку? Сколько их уже было?

– Прости, дорогая, – вымученно улыбнулся Стратр, глядя на свою возлюбленную.

Когда-то много лет назад, когда она была еще обычной живой девушкой, он настолько любил ее, что не смог смириться с ее смертью от банальной чумы. Она стала причиной, по которой он подался в некромантию, забросив мечты стать художником. Тогда, он, конечно же не мог поднять ее, чтобы оставить рядом с собой. Но движимый непонятным ему самому отчаянным импульсом, пробрался на кладбище и совершил немыслимое. Выкопав ее гроб, он срезал волосы и несколько клочков кожи. Это было бы довольно серьезным преступлением, хранить части человека, погибшего от болезни.

– Надо было сжечь ее, чтобы удержать меня, – ухмылялся молодой Стратр, унося с собой в промасленной тряпочке трофеи.

И лишь много лет спустя, когда он уже обладал достаточной силой и опытом, он совместил две свои страсти. Некромант написал портрет своей любимой, какой он ее помнил, здоровой, сияющей и счастливой и использовал волосы и кожу, как инкрустацию. Немного позднее, любуясь своим шедевром, уже знатно посеревший мужчина принял решение оживить ее. Это было странно, страшно и инновационно. Насколько он знал, никто не делал такого ранее. Но Стратр был уверен в своих силах и думал, что любовь, пронесенная сквозь столько десятков лет, поможет ему. А теперь его единственное счастье гневно смотрела на него с холста и продолжала бубнить.

– У тебя слишком много зомби! Весь дом пропах смертью! И ты давно не реставрировал мое платье. Посмотри, оно снова потрескалось. Ну еще бы, ты используешь старые краски, чтобы не терялась аутентичность! – передразнила некроманта женщина. – А мне ходи в потрескавшемся платье! И когда мы уже выйдем погулять? Ты мне обещал, и каждый раз находятся отговорки! Мне просто погулять. Хоть на кладбище! Мне даже в ресторан не надо, я не ем! Ну, чего молчишь, сударь некромант?

Стратр прошел в гостиную и молча сел в кресло у камина. Он разжег поленья движением руки, сжал виски пальцами. До следующего шоу еще целая неделя.

И семь долгих вечеров вот этого.