Читать книгу Золотой мотылёк. Часть 1. Лиричное закулисье - Группа авторов - Страница 11

Не в силах бездействовать и просто чего-то ожидать от судьбы, открыла личные страницы в популярных китайских социальных сетях, что было достаточно сложно, но возможно: пошагово по инструкции с интернета, установила местонахождение – материковый Китай. После чего появилась возможность регистрации даже с местного номера. Выбрала и загрузила свои лучшие фото, нашла его аккаунты, написала «Привет» или послала «ладошку» и стала ждать ответы. Сначала проверяла результат каждый день, потом раз в два – три дня, но ее сообщения даже не читались. В интернете предупреждали, что долго с местного номера и за пределами Китая, не удастся пользоваться их сетями. Так и случилось, вскоре китайские структуры ей заблокировали вход в один из аккаунтов, сочтя его подозрительным, но это полбеды. В одно прекрасное утро Ева открыла телефон и ахнула, вся информация отображалась иероглифами: «Ёкарный бабай, что делать-то?». Сначала решила, что помнит расположение кнопок, вне зависимости от их обозначения, но не тут-то было, ровным счетом она не могла продвинуться дальше третьей страницы, особенно в настройках. Тыкая куда попало, побоялась его вообще заблокировать, переводчик тоже был только на самом телефоне. Пришлось просить помощи у молодых и продвинутых в этом вопросе людей, виновато и стеснительно хлопая глазами, что просили пояснения: «Как же это получилось?» А все просто, так как в настройках уже длительно стояло местоположение – Китай, умный и добрый айфон сам перенастроил язык, так сказать, для удобства пользователя, но почему он решил, что хозяин телефона стал китайцем, не понятно. С трудом вернув настройки в прежнее местоположение, телефон «заговорил» на родном русском языке, но второй аккаунт тут же ограничился во всех функциях, требуя подтверждения китайского номера телефона, который устанавливать Ева не хотела, ибо особого смысла в этом не видела – все равно за все время он даже не открыл ее сообщения. Тогда она нашла его на международных площадках, на них аккаунты со всех стран работали успешно, кроме китайских, с их номеров нельзя зарегистрироваться, надо использовать номера других стран, например, самого ближайшего Тайваня, поэтому его страницы пополнялись новыми постами крайне редко, зато фейки «разгуливали» по интернету, как у себя дома. То ли это была часть его пиар-компании, то ли народ раскручивал так страницы, а потом их, предположительно, продавал, то ли еще как-то на них зарабатывал, другого смысла в этом однозначно Евлалия не видела. Такие аккаунты вскоре исчезали на совсем, а иные превращались в других знаменитостей или же в простых мужчин или женщин, а самое великолепное зрелище – в представителей негроидной расы. Но и главное, что и в международных сетях ситуация с кумиром была аналогичной, Ева приглашала в сообщениях к взаимному общению или подписке, но он, к сожалению, тоже их не читал.

И хоть она понимала, что у него нет возможности отвечать всем пишущим, но должны же быть менеджеры, которые сопровождают его официальные страницы, а личные, явно скрыты под псевдонимами, и пользователи даже не имеют представления, что под ником, например, «ветерок» или «странник» и чудно́й аватаркой, выходит в сеть именно он; и это логично, однако, с такой мощной онлайн аудиторией, что является потенциальными фанатами, надо работать, но у него она была посвящена сама себе, впечатление создавалось, что ему все равно, да это и правильно, так как с лихвой хватает реальных поклонников. Конечно, его официальные социальные сети ведутся в безупречном состоянии, поэтому пренебрегать онлайн аудиторией, бесконечно жужжащей и зудящей – вполне допустимо.

Как большинство глубоко заинтересованных особ, которых уже смело можно называть «влюбленными», накачала его фото с интернета, коих было в изобилии, начиная с юности и заканчивая сегодняшними реалиями. Выбрала те, что больше всего по нраву, хотя в большинстве случаев, он для нее был красивым или милым, создала отдельную папку, в которую при желании «ныряла», чтобы насладиться самым приятным на сей момент мужским ликом.

Он, ставший завсегдатаем ее головы, теперь поселился там на ПМЖ (постоянное место жительства). «Наваждение какое-то, это так тяготит, не дает жить нормальной жизнью. Единственное радует, что, его супер-положительный, великолепный образ вызывает только позитивные эмоции, трансформирующиеся в удовольствие, но сладкое все равно становится приторным. Надо что-то делать! Я не могу сидеть в томительном ожидании чуда, не предпринимая никаких действий. Так…! Значит, начну с того, что постараюсь привести себя в лучшую форму, а то встречусь с ним, а сама не в идеале, поэтому: 1) хоть у меня и так хороший вес, но можно скинуть еще килограмм пять – сажусь на диету под названием „Ешь меньше“, другой я все равно не выдержу; 2) за кожей желательно ухаживать более тщательно, придется купить дорогой косметический комплекс для лица; 3) фигура, хоть и лучше, чем у других, но можно еще немножко смоделировать, поэтому маленький фитнес будет в самый раз; 4) ах, да, поставлю виниры, чтобы моя улыбка не уступала ему в лучезарности; 5) надо также поддержать свой организм изнутри и пропить различные БАДы (биологически активные добавки).»

С этого момента Евлалия, стараясь не пропускать, через день делала небольшую зарядку и крутила хула-хуп; намазывала лицо и шею кремами и сыворотками с омолаживающим эффектом, заказанным с Европы; поставила виниры в одной из престижных клиник; пропивала мультикомплекс БАДов с коэнзимами, коллагенами, витаминами, минералами, антиоксидантами и другими полезными веществами. «Может быть, еще сделать агрессивные омолаживающие процедуры, такие, как холодная плазма, smart-лифтинг? – размышляла Ева, но проанализировав их реальное воздействие, поняла, что эффект будет кратковременным, а степень воздействия на столько рискованна, что лучше этим пренебречь. – Колоть хоть что-то в свое лицо и уж тем более вещества, парализующие мышцы, однозначно нельзя, иначе через время, проявится эффект шахматной доски: там, где мышцы „живые“ – кожа продолжит стареть и обвисать, а где парализованные – останется похожа на кусочки пергамента, и так лицо превратится в шахматную доску. На сегодняшний день самой эффективной, но совсем не безопасной, является хирургическая подтяжка лица. Однако, наша встреча такая призрачная, несмотря на все предсказания, и пока реальна только в теории, однозначно, нет смысла кромсать себя ради неизвестного будущего. Да и вообще, если на судьбе что-то написано, как бы ты не выкручивался, избегал или, наоборот, стремился приблизить, все равно оно сбудется тогда, когда запланировано небесами, и человек по – любому пройдет свой путь; даже слава, окутанная восхищенными взорами и словами, подкрепленная материальными успехом – есть не что иное, как испытание судьбы. Тогда можно вообще не стараться, будет любить такую, как есть, никуда не денется, ха-ха…» – усмехнувшись, завершила рассуждать Ева. Она и так была достаточно красива и выглядела моложе своих лет, но через несколько месяцев стала еще лучше, привлекая к себе явно больше внимания мужских и даже женских глаз. Завершенность образу добавляла внутренняя целеустремленность, которая придавала эффект бабочки, легко порхающей по жизненным реалиям.

Однако, не смотря на результаты всех гаданий и метаморфозы, в отношении кумира ничего ровным счетом не менялось. Так она и любовалась постами с его участием, ставила лайки и иногда писала комментарии. «М-да, – думала Ева, – и что дальше? Опять просто сидеть и ждать, надеясь на судьбоносные свершения, или что-то все-таки предпринимать? А что я могу сделать? Поехать в Китай? И что, приеду, погуляю по улицам, увижу местное население, билборды с его лицом, но специально что-либо предпринимать, точно не буду, это не по мне, да и всему свое время, смысла-то торопить судьбоносные события, точно нет. Что же тогда делать, не знаю. Он так и не покидает мое нутро, честно говоря, уже надоел, «не бр-р-р, не но…», патовая ситуация.»

Она, все-таки, пошукала в интернете поездки в Китай, с целью знакомства со страной и прикосновения к культуре, которая может ей и не понравится, тогда он станет менее интересным, и это к лучшему, а то смотрит на только идеальные его модельные образы, выхолощенные до кукольности, а кто он, что он, каков он, чем дышит и пахнет, не знает даже приблизительно. Как-никак, он представитель своего народа и, однозначно, в нем укоренены все национальные особенности.

На дворе стояла глубокая зима, приближался наш, а следом китайский новый год, поэтому цены были заоблачными – это, во-первых, а, во-вторых, все завалено снегом, ничего не увидишь, холодно, еще и заболеть можно. «Ладно, может быть, летом съезжу. – заключила Ева, – О, когда буду лететь через международный аэропорт, приеду перед вылетом пораньше и пройдусь до посадки на Пекин, просто, хотя бы, посмотрю на китайское общество, и…, однажды повернусь, а там, среди толпы смотрят на меня его карие миндальные глаза… м-м-м…, а я зацеплюсь взглядом, сначала не узнаю его, но потом, поняв кто это, заулыбаюсь своей супер-улыбкой. А вот, если вдруг мы полетим одним самолетом, бывает же такое, что людей из эконом-класса, по каким-то причинам пересаживают в бизнес, и мы окажемся соседями, то обязательно с ним заговорю, но…, как мы сможем разговаривать, если я на английском знаю пять слов в шесть рядов, а он точно не владеет русским. Надо будет закачать на телефон переводчик без интернета, так, на всякий случай, чтобы воспользоваться, когда возникнет такая необходимость.» – в дурманящих грёзах мечтала Евлалия.

Параллельно с роликами про кумира, в ленту стало просачиваться всё китайское: культура, музыка, искусство, архитектура, природа, быт, путешествия, религия. Для нее это был какой-то уникальный мир, проникновенный и одухотворенный, красивый и педантичный, утонченный и одновременно жестокий. Она с огромным удовольствием рассматривала все национальные атрибуты: праздники, пагоды, фонарики, состязания, картины, костюмы, людей, природу, ландшафты и многое-многое другое. Особенно впечатлял древний Китай и основы буддизма, где сообщалось о возвышение, реинкарнации душ и одухотворенности каждого предмета. Скорее всего, потому что те практики, которые она познала в детстве от отца, брали свое начало именно отсюда, но в то время не было интернета, а по телевизору демонстрировалась или в энциклопедиях располагалась, мало того, что крайне редко, так еще и скуднейшая информация.

Тут вспомнилась присказка про мусульманский ген, и Ева пришла к утвердительному выводу, что действительно, это образное слово, обозначающее принадлежность к Азии, просто раньше она никак не могла связать хоть что-то с Китаем, он же ассоциировался только с ширпотребом, пока по воле судьбы не соприкоснулась с ним, и к этому ее привел именно кумир.

Нахлынувшие лавиной в ее жизнь мифологические, исторические фэнтези и Санься дорамы, отражали не только связи и зависимости социума, что неизменно свойственно современной человеческой сущности в любой точке мира, но и освоение, применение и управление человеком собственной энергетикой, карму – судьбу, ауру – ментальное тело, культивирование – медитацию. В них она видела то, что не могла даже обсуждать с другими, а нарочитая сказочность, даже радовала, ибо там всегда побеждает добро и справедливость, обостренные у Евы с самого детства. Если рассматривать сей факт, как знак судьбы, то ей надо продолжить заниматься духовными практиками.

Она не просто восхищалась, но и внимательно разглядывала древнекитайские наряды, насколько они изысканы, причудливы, благородны, особенно украшения и тончайшие ткани, парящие длинными юбками и рукавами, словно облака в небе. Церемониями проведения обрядов с их бесчисленными реквизитами: банты, цветы, икебаны, полотна, дизайн интерьеров, и конечно же, фонарики. Театральное искусство заставило даже переживать за здоровье артистов при падении, а пекинская опера удивила тоннами грима, специфических одеяний и аксессуаров, особенно наличие помпончиков и длиннющих перьев-усов на затейливых головных уборах, конечно же, во всем вложен определенный символизм, но будучи визуалом, Евлалия, в первую очередь, воспринимала образы, и уж потом все остальное. Представленные ролики о природе и достопримечательностях, позволили виртуально путешествовать, восхищаясь горами Аватар, подвесными мостами, водными террасами и розовыми озерами, храмовыми комплексами и запретным городом, а также современной архитектурой. Утонченность, невероятная легкость и минимализм китайской живописи явно отличается от нашего понимания классики изобразительного искусства. Литературный слог – исключительно оригинальный, значит они обладают иным типом мышления, отражающимся в одухотворении самой речи – способа выражения мыслей, например, «облака дрейфуют равнодушно» или «слёзно течет вода», или так «неумышленно звенит звук звезд». Китайский язык сам по себе достаточно музыкальный, а когда на нем поют, то мелодии приобретают необыкновенный оттенок мягкости исполнения, чистые высокие ноты с чуточкой придыхания делают звучание упоительным.

Вот, что не нравилось и резало слух, как лопающаяся струна, так это высокие децибелы, на которых старательно говорили некоторые представительницы слабого пола. Евлалии казалось, что они делают это специально, потому что высокие голоса ценятся в Китае, как утонченные, но есть разница, то ли нежно петь, то ли визжать.

Она сама не понимала и удивлялась тому, что соприкосновение с этой благостной стороной Китая, а другую она пролистывала, абстрагируясь от неприятного, вызывало в ней только позитивные ощущения: музыка ласкала, живопись очаровывала, архитектура восхищала, одежда радовала, скульптура изумляла, литература восторгала. Все это словно уносило ее к какому-то, давно забытому источнику жизни, веящему приятной прохладой и первозданной чистотой, словно она утоляла ностальгию.

Несмотря на все вышеперечисленное, единственным разумным выходом из затянувшейся любовной эпопеи, Евлалия определила обращение всех своих чувств в поэзию, выдавая по одному или двум стихотворениям в месяц. Лирический сборник, по ее адекватному мнению, должен был стать точкой невозврата в глупое увлечение кумиром, тянущее, сосущее, выматывающее, с трудом контролируемое сознанием, куда более сильное, чем ее духовные силы.