Читать книгу Золотой мотылёк. Часть 1. Лиричное закулисье - Группа авторов - Страница 12

Аэропорт

И вот по весне Евлалии выпал случай оправиться в аэропорт, но случилась непредвиденная оказия, не доезжая, у нее начались боли и стук в голове, доводящий до тошноты. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, а звуки говорящих рядом пассажиров были подобны гвоздям, вколачиваемым в мозг. С трудом добравшись, прямиком отправилась в медпункт. Врач, осмотрев пациентку, констатировала гипертонический криз, случившийся впервые, а что было причиной такого явления, она и сама никак не могла понять. К сожалению, время, что Ева запланировала потратить на поход к гейту в Пекин, пришлось пролежать на кушетке под присмотром трех медиков. «Как же так, – думала она, – вдруг он там, и уже выискивает меня взглядом, как я мечтала, а я вот тут лежу, еле двигая конечностями.» Давление никак не хотело восстанавливаться, до вылета оставалось не больше полутора часа и тут из соседнего помещения послышались слова врача, которая называла ее фамилию и имя, рейс, страну прилета, поясняя, что требуется госпитализация. Тут же, словно протрезвев, мадам Иванова сползла с кушетки и вошла в смежный кабинет врача:

– Что вы хотите делать?

– Я не могу вас в таком состоянии отправить в рейс, поэтому будем вас с него снимать и положим в больницу. Вы не переживайте, авиакомпания, после выздоровления, посадит вас на ближайший самолет.

Евлалия округлила глаза от недоумения, вот такого поворота событий она точно не ожидала.

– У меня через час самолет, а через три я буду дома! Там и разберемся, если будет еще хуже, то вызову скорую, но уже там, дома, а не здесь.

– Девушка, мы вам сделали все препараты, имеющиеся в условиях медпункта, для оказания первичной помощи, а у вас вообще нет улучшений, даже небольшие ухудшения.

– Простите меня, спасибо вам за все, но я полечу домой.

– Вы понимаете, что вы можете не перенести самолет, так сказать…, не долететь.

– Да, понимаю, – но в действительности она совсем не представляла, как поведет себя организм в условиях перелета при наличии давления.

– Тогда пишите отказную от госпитализации, – распечатав лист бумаги, положила его перед Евой. Та взяла ручку и трясущимися руками стала заполнять формуляр. Средь пелены плохо соображающих мыслей, осознала, что врач вызывает какую-то помощь. Закончив, спросила:

– А что вы сейчас вызвали?

– За вами придет поддержка для маломобильных граждан, и сопроводит к гейту, так как я не отпущу вас одну идти по аэропорту, вы просто можете не дойти.

Ева оторопела: «Только этого мне еще не хватало, я же не калека какая-то», – но в коридор уже въезжал мужчина в спецформе, толкая впереди инвалидное кресло. У нее чуть не подкосились ноги, от такого зрелища. – Я ни за что не поеду на таком транспорте.» – решительно, но покачиваясь, резюмировала она.

Поздоровавшись, спросила:

– Это для меня?

– Вы Иванова?

– Да.

– Значит, для вас.

– Простите, но я в нем не поеду.

Помощник недовольно уперся взглядом. Громко крикнув, уточнил у врача причину вызова помощи. Та четко, на аналогичных децибелах пояснила проблему, не выходя из кабинета. Поняв, что надо как-то спасать ситуацию, Евлалия сказала:

– А давайте на нем поедет мой багаж и медведь?

Помощник забегал глазами, скривил гримасу и ответил:

– А вы точно можете идти самостоятельно?

– Да, могу.

– Хорошо, ставьте багаж с этой, как ее, пандой, – указал взглядом на сидение кресла-каталки, – только держитесь строго за мной и не отставайте, чтобы не потерялись.

Так и сделали. Полуметровая мягкая игрушка, разглядывала своими черными очками путь-дорогу до заветного гейта домой, смешно восседая на вершине багажа, уложенного в инвалидное кресло. Ева засеменила следом, но через пять минут стала понимать, что с трудом фокусируется на спине или ногах помощника, теряя его из виду, хорошо, что он был одет в спецформу, отличавшуюся от одежды пассажиров, поэтому, выловив его взглядом, увеличивала шаг, однако, это давалось не легко.

Так они двигались по аэропорту, без очереди проходя все «кордоны», на что ушло около часа. «Ого, а если бы я отказалась от помощника, то не преодолела бы этот путь и за полтора часа, в одних только очередях потратила бы не менее часа и идти столько же, в итоге целых два, и я бы опоздала на самолет. Спасибо, этой чудесной женщине-доктору, точно спасла меня.» В этих думках, вдруг перед глазами промелькнуло до боли знакомое слово «Пекин». «Что?» – она замедлила шаг, разбирая буквы по одной, которые, сливаясь воедино, хоть как-то реально сближали ее с кумиром. Прочитала еще раз, но медленнее, огорченно улыбнулась, повернулась в сторону накопителя, где звучно гудела толпа китайцев, но ровным счетом, даже не могла разглядеть хоть каких-то лиц, как не пыталась сфокусировать взгляд, да и останавливаться полностью никак было нельзя, поэтому в памяти остался только «улей» из черных голов, в туманном альбионе. Сердце невольно сжалось от досады, на лице появилась страдальческая гримаса, потому что даже название города его проживания, проплывало медленно мимо, отбывая в забытье. Ева вздохнула, достигнув края гейта, повернула голову, но помощника не увидела, забыв напрочь о мечте, лихорадочно забегала взглядом по движущейся толпе и через несколько секунд, отыскала спецодежду и плюшевую панду на каталке, стоящих посередине коридора, с устремленными на нее пристальными взглядами обоих:

– Пожалуйста, не отставайте.

– Я стараюсь, как могу.

И все вместе они отправились дальше, а в голове промелькнула мысль, что надо будет сюда вернуться. Достигнув своего гейта, помощник оставил ее одну, удостоверившись, что при необходимости, сама сможет сесть в самолет, а если не сможет, то просил дождаться, так как у него еще три человека «для развозки».

Ева нашла свободное место в переполненном накопителе, усевшись поняла, что шли они минут пятнадцать от гейта в Пекин, а до отправки рейса оставалось всего полчаса, значит, посетить его снова сейчас не получится, придется в следующий раз. Прикладывая лед к голове, немного снижала болевые ощущения.

Место в самолете досталось у прохода, чему она была несказанно рада. Рядом сидел юноша, поэтому понять, что происходит с соседкой однозначно не мог, да и из боков его головы торчали наушники. Лайнер стал разгоняться, а вместе с ним давление в голове Евы, воздуха катастрофически не хватало, поэтому она начала задыхаться: «Что делать? Что дела-а-ать? Я не могу дышать, сердце бьется в груди подобно отбиванию баскетбольного мяча, а в голове ему вторят метрономом виски, пульсируя болевыми точками, но, если я скажу, что мне плохо, то остановят самолет и снимут с рейса, я всех задержу, а так нельзя поступать…; ну, а если лучше не станет, пойду за шторку к проводникам, лягу на пол и будь, что будет, лишь бы моих позорных стенаний никто не видел. Господи, какая же я дура, врач же говорила, что могу не перенести самолет. – грудь сжимало все сильнее и Ева стала просить Всевышнего, – Господи, помоги мне, я хочу потерять сознание, это будет наилучший вариант! – от бессилия и удушья она зажмурилась и, склонив голову, уперлась ею в переднее сидение.

Открыв глаза, с удивлением обнаружила, что самолет плавно летит в небе, и, кажется, уже давно, потому что за окном была глубокая ночь, а взлетали в сумерках. В голове тихонечко продолжало постукивать, но дышалось ровно и спокойно. – Господи, спасибо тебе, я действительно потеряла сознание! – поблагодарила она Всевышнего. – А вдруг у меня лицо перекосило, вдруг был инсульт? – дрожащими руками вытащила из косметички маленькое зеркальце и испуганно осмотрела себя. Все было в порядке. – Спасибо тебе, Господи, что сохранил красоту и здоровье! – осторожно повернулась на соседа-юношу, тот либо спал, в расслабленном состоянии, закинув голову назад, либо так слушал музыку, – Ну, и слава Богу! – выдохнув и прикрыв веки, прошептала она еле слышно, и расслабленно откинулась на спинку кресла. – Значит еще не пришло мое время…»