Читать книгу Царская Монограмма - Группа авторов - Страница 2

– Ажур, тужур, лямур, турнюр, бальдижур. – Красивая медноволосая женщина небрежно постукивала пальчиками по резной поверхности секретера и, чрезмерно грассируя, повторяла слова: – ажур, монамур… Белиберда! Галиматья! Как же утомительно этакое притворство. – Она с силой захлопнула обитую зеленым сукном откидную крышку, отошла к окну и принялась устало растирать ладонями виски.

Взгляд изумрудных глаз привлекли морозные узоры, покрывшие за ночь оконное стекло. Заостренный ноготок прошелся по причудливо переплетенным линиям.

– А вот здесь, матушка-зима, я с тобой не соглашусь, – улыбнулась она и, войдя во вкус, принялась уверенными движениями исправлять ледяную картину.

Выходило занятно. Несколько умелых штрихов, парочка теплых прикосновений подушечками пальцев, и получился забавный лягушонок с крылышками и в короне. Искусница пристально вгляделась в завершенный рисунок, стараясь его запомнить – пригодится. Краем глаза сквозь прочерченные на стекле борозды она заметила какое-то движение на улице. Через мгновение внизу требовательно звякнул дверной колокольчик.

«Странно, до первых посетителей еще часа три, не меньше. Кто бы это мог быть?» – И не успела отозваться, как колокольчик зазвонил еще раз, потом другой, третий, и вот уже непрерывный трезвон гремел на весь дом.

– Иду! – вскричала удивленная бесцеремонным вторжением женщина и поспешила по лестнице вниз.

Глазам ее предстало совершенно невообразимое зрелище. Прямо на пороге стоял кавалергард в накинутом на широкие плечи синем с красным мундире и размахивал сорванным со стены колокольчиком, при этом недопустимо глупо улыбаясь. Непокрытые шляпой светлые волосы незнакомца несомненно подходили мужественному лицу с высокими скулами и будто вылепленным античным скульптором носом. Пожалуй, лишь озорные ямочки на щеках не позволяли сравнить посетителя с лучезарным греческим богом Аполлоном, но они тотчас исчезли, едва он заметил, что его попытки привлечь к себе внимание возымели успех, и уставился осоловелыми глазами на явившуюся особу.

«Скорее, Дионис», – отметила она про себя, уловив аромат винных паров, исходивший от мужчины, а вслух произнесла:

– Чем могу быть полезна, сударь?

– Х-холодно, – виновато выдавил кавалергард, шагнул через порог, и сбросил мундир. – М-можно за-ш-шить?

С этими словами он рухнул на пол.

Хозяйка дома пораженно ахнула и всплеснула руками, в ужасе прикрыв ладонями готовый вырваться вопль: из спины великана чуть повыше лопатки, пропоров одежду, торчал обломок стрелы…

– Прохор, Антипка, Луша, – что есть мочи закричала она. – Помогите!

На голос сбежались слуги. Вчетвером им удалось подложить кусок прочной парусины под мужчину, в котором было не менее шестнадцати вершков росту, перевернув его сперва на бок, а потом обратно на живот.

– Что делать будем, хозяйка? – озадаченно спросил Прохор – дюжий бородатый верзила с пудовыми кулаками, служивший здесь и сторожем, и, что случалось крайне редко, вышибалой, а заодно выполнявший поденную работу по дому.

– Как, что? Лекаря звать! Антипка, сбегай в немецкую слободу до господина Шваббса, скажи, беда у нас приключилась.

Молодой посыльный тотчас метнулся за верхней одеждой и схватился, было, за дверную ручку, но Прохор преградил ему путь:

– А надобно ли, госпожа, постороннее внимание привлекать?

– Да о чем тут думать, человек погибает! – сквозь непрошенные слезы воскликнула женщина, заламывая руки.

«Человек» тем временем издал протяжный стон и… оглушительно захрапел, от чего склонившаяся над ним горничная, а между делом кухарка и экономка Лукерья отпрянула и перекрестилась:

– Помирать, видать, не собирается, но кровушка малость повытекла.

– Я вот об чем толкую, – спокойно принялся объяснять Прохор. – Рана по всему неглубокая, сукно офицерское добротное стрелку сдержало. Видите, – он указал на торчавший наконечник, – маковка всего лишь малой толикой вошла.

– И что ты предлагаешь? – растерялась хозяйка.

– А то и предлагаю, звать никого не надобно. Не ровен час, люди знатные нагрянут, а у нас вашбродь окровавленный. Как объяснять станем, что с первыми петухами фазан этот подстреленный, – он кивнул на незнакомца, – к нам сам залетел?

– Дамочек нюхательными солями обхаживать придется, – заволновалась Луша.

– Могут и жандармов кликнуть, – поддакнул Прохор.

– А лечить кто его станет? Как без лекаря то?

– Сами справимся. Рану прочистим, в умении шить вам точно никак не откажешь, Антипка больным прикинется, травок целебных у Настасьи, бакалейщиковой дочки, повыспросит. Она ему не откажет и вопросов задавать не станет.

– А чего я? – вскинулся юнец.

– А того, – взвилась Лукерья, – что с Настькой тайком в лавке зажимаетесь, пока отец ейный сном обеденным отдыхает от трудов хлопотных. Давеча ополдень заказ срочный доставить требовалось, так я тебя окаянного еле дозвалась.

– За водой ходил, – оправдывался стушевавшийся Антип.

– За водой, – передразнила его Лукерья. – Вот тебе на сей счет загадка: с коромыслом наперевес добрый молодец без ведра в колодец полез!

Антипка покраснел, Прохор загоготал, а хозяйка, зная, как любят ее слуги – хлеюом не корми – вступать в словесные перепалки, решительно поднялась на ноги:

– Прекратите немедленно, – прикрикнула она и, когда требуемая тишина была восстановлена, скомандовала:

– Мы с Лушей за парусину в ногах возьмемся, а вы двое – со стороны головы. На раз-два дернем, поднимем и отнесем в каморку, что у лестницы. Там кушетка есть, места хватит.

Места, вернее величины кушетки, как раз-таки не хватило. Длинные ноги продолжавшего беспечно храпеть кавалергарда на нее никак не помещались и свисали, перегораживая проход.

– Ну, ничего, главное, уложить получилось, – вздохнула женщина. – Немедленно займусь раной. Прохор, нагрей в тазу воду, Антип, пулей неси сундучок с новыми иглами и нитками шелковыми, да лоскутов льняных захвати. Луша, тащи свечи и лампу масляную.

– Шить будете? – растягивая слова спросила горничная, рассматривая расплывшееся вокруг стрелы темное пятно.

– Что дыру оставить? – нервно спросила хозяйка.

При мысли о том, как игла будет впиваться в живую плоть, ей становилось не по себе.

– Может, кочергой прижечь? – спросила Лукерья и, заметив на себе осуждающий взгляд, затараторила: – Кузнец у нас в деревне так делал, случись какому бедолаге невзначай пораниться, железом прижигал, и вся недолга, никто покамест не помирал вроде.

– Язык бы тебе прижечь, – прозвучало недовольное замечание. – Ступай уже.

В ожидании слуг госпожа присела на невысокий табурет и вгляделась в лицо повернувшего голову на бок кавалергарда. Богатырь. Вне всяких сомнений красив, даже чересчур. Кажется, она встречала его пару раз, то ли с сестрой, то ли с невестой, но наверняка не могла вспомнить. Положение и правила приличия не позволяли ей разглядывать чужих мужчин. Сейчас же такая возможность сполна ей представилась.

Внезапно незнакомец открыл глаза, ореховые с золотыми искрами, и долгое мгновение пытался сфокусировать на ней взгляд. Женщина заволновалась.

– Цар-е-е-евна, – протянул «Дионис», блаженно улыбнулся, отчего на его щеки вернулись ямочки, и обессиленно уронил приподнятую голову.

Слуги поочередно протиснулись в каморку, последним, держа в руках медную лохань, от которой поднимался пар, появился Прохор.

– Что ж, приступим, помолясь, – решилась хозяйка, но тут услышала знакомый голос, окликавший ее по имени. – Придется на время отложить лечение, – обреченно вздохнула она и, наказав остальным сидеть тихо и не высовываться, быстро пошла на зов.

Не успев преодолеть и половину темного коридора на пути в присутственную залу, она всполошилась, что не одета подобающим образом, но быстро успокоилась, уверенная, что графиня Анна Алексеевна Остужева выше подобных условностей.