Читать книгу Одноразовая девушка - Группа авторов - Страница 4

Будильник зазвонил в шесть утра. Ира открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Чужой потолок, чужие звуки, чужой запах. Потом вспомнила – Москва, общежитие, работа.

– Вставай, новенькая, – послышался хриплый голос. – Через полчаса уже очередь в душ не протолкнешься.

Ира села на кровати. В комнате уже проснулись три девушки. Одна, худая брюнетка лет двадцати пяти, натягивала спортивные штаны. Вторая, полная, с вчерашней укладкой на голове, рылась в тумбочке. Третья, совсем молодая, года на вид семнадцать, красила ресницы перед маленьким зеркальцем.

– Я Лена, – представилась брюнетка. – Работаю тут уже полгода. Ты на упаковку?

– Да, – Ира встала, потянулась. Всё тело затекло после жесткой кровати. – Ира.

– Ну, удачи тебе. Первая смена самая тяжелая. Руки отвалятся к обеду, но ничего, привыкнешь.

Ира схватила полотенце и побежала в душ. В коридоре уже стояла очередь из пяти человек. Девушки зевали, кутались в халаты, переминались с ноги на ногу.

– Ты последняя, – сказала одна из них, кивнув Ире. – Жди.

Ждала двадцать минут. Когда наконец зашла в душевую, воды почти не осталось – едва теплая струйка. Но Ира не жаловалась. Помылась за три минуты, оделась в чистую футболку и джинсы.

В семь тридцать все работники упаковочного цеха собрались у проходной. Человек тридцать, в основном женщины – от совсем молодых до пожилых. Мужчин было трое, все курили в стороне.

– Слушай сюда, – начальник цеха, мужик лет пятидесяти с пивным животом и злыми глазами, обвел взглядом толпу. – Сегодня большая партия, нужно упаковать пять тысяч единиц. Кто не справится – лишаю премии. Работаем до последнего. Перекуры по пять минут каждые два часа. Всё, по местам!

Цех встретил Иру гулом конвейера, лязгом металла и удушающим запахом пластика. Огромное помещение с низким потолком, где под неоновыми лампами двигалась лента, а вдоль нее стояли работники.

– Вот твое место, – Лена подвела Иру к середине конвейера. – Берешь коробку, кладешь внутрь товар, заклеиваешь скотчем, ставишь на ленту. Всё просто. Главное – не отставай. Конвейер не ждет.

Товар шел нескончаемым потоком – пластиковые контейнеры для еды. Ира взяла первую коробку, положила туда три контейнера, замотала скотчем. Поставила на ленту. Взяла следующую коробку.

Первый час был терпимым. Ира входила в ритм, привыкала к движениям. Вокруг работали молча – гул конвейера заглушал любые разговоры.

Второй час руки начали болеть. Пальцы затекали от однообразных движений, спина ныла от постоянного наклона. Ира выпрямилась, потянулась – но конвейер не остановился. Коробки ехали дальше. Где-то впереди начальник орал на работницу, которая не успевала.

К обеду Ира едва держалась на ногах. Когда объявили перерыв, она опустилась на ящик и обхватила голову руками. Всё тело болело, руки дрожали, перед глазами плыло.

– Держи, – Лена протянула ей бутылку воды. – Пей. И вот, бутерброд. Первый день всегда так. Потом легче.

– Спасибо, – Ира жадно выпила воды. Бутерброд – черствый хлеб с дешевой колбасой – показался деликатесом.

– Откуда ты? – спросила Лена, присаживаясь рядом.

– Из деревни. Красный Луг, это в Тверской области.

– Ясно. Я из Воронежа. Тоже сбежала сюда два года назад. Думала, в Москве заработаю, жизнь наладится. А в итоге пашу на складе за копейки.

– Но ведь тридцать пять тысяч – это много, – Ира посмотрела на нее. – У нас в деревне и пятнадцати не заработать.

– Много? – Лена усмехнулась. – Для Москвы это гроши. Минус три тысячи за общагу, минус еда, минус проезд – остается ничего. Я вот уже полгода коплю на съемную комнату. Но всё время что-то вылезает – то зуб заболел, то телефон сломался.

Ира промолчала. Тридцать пять тысяч минус три – тридцать две. Если отсылать Мишке десять, остается двадцать две на еду и остальное. Можно прожить. И даже отложить немного.

Вторая половина смены была хуже первой. Руки отказывались слушаться, пальцы кровоточили от порезов скотчем. Ира работала на автомате, думая только о том, когда же закончится эта пытка.

В восемь вечера смена завершилась. Ира еле доплелась до общежития, поднялась в комнату и рухнула на кровать, не раздеваясь. Всё тело было одной сплошной болью.

Телефон завибрировал. Видеозвонок от Мишки.

Ира заставила себя сесть, причесала пальцами волосы, улыбнулась и приняла вызов.

– Мам! – на экране появилось любимое лицо. – Ты как там?

– Хорошо, солнышко, – Ира изо всех сил держала улыбку. – Работа нормальная, люди хорошие. А ты как? Что в школе?

Мишка рассказывал про уроки, про то, как они с бабушкой пекли пирог, про соседского кота, который поймал мышь. Ира слушала, кивала, спрашивала. Внутри всё сжималось от тоски.

– Когда ты приедешь? – спросил Мишка под конец.

– Скоро, – соврала Ира. – Совсем скоро. Я тебя очень люблю.

– И я тебя люблю, мам.

Когда связь прервалась, Ира легла на подушку и заплакала. Тихо, чтобы не разбудить соседок по комнате. Плакала от боли, от усталости, от тоски по сыну.

– Эй, новенькая, – послышался голос Лены. – Не реви. Первые недели все ревут. Потом привыкнешь.

– Я не реву, – Ира вытерла слезы. – Просто устала.

– Понимаю. Держись. Будет легче.

Ира закрыла глаза. Будет легче. Она должна в это верить. Иначе зачем вообще всё это?

Следующие дни слились в один монотонный кошмар. Вставать в шесть, душ, завтрак – дешевая каша из столовой. Смена с восьми до восьми. Конвейер, коробки, скотч. Руки в кровь, спина отваливается, ноги гудят. Обед – полчаса передышки. Потом снова конвейер до вечера.

Возвращаться в общежитие, падать на кровать. Звонить Мишке, врать, что всё хорошо. Засыпать как убитая. И снова – будильник в шесть утра.

Через неделю Ира научилась отключать мозг. Работала на автопилоте, думая о чем угодно, только не о том, что делают её руки. Думала о Мишке, о том, как купит ему новые кроссовки. О том, как они будут жить вместе. О будущем, которого пока не было.

Первую зарплату получила через месяц. Тридцать пять тысяч минус три за общагу. Тридцать две тысячи рублей – больше денег, чем Ира видела за всю жизнь разом.

Она отправила бабушке десять тысяч – на Мишку. Отложила пять – на черный день. Остальное – на еду, проезд, мелкие расходы.

– Ну что, богачка? – Лена усмехнулась, увидев, как Ира пересчитывает купюры. – Много получила?

– Достаточно, – Ира спрятала деньги в тумбочку. – Но этого мало. Мне нужно больше.

– Больше? – Лена подняла бровь. – Тогда ищи другую работу. Тут больше не заработаешь.

Ира кивнула. Лена была права. Склад – это временно. Нужно искать что-то получше. Но что? Без образования, без опыта – кто её возьмет?

Вечером она листала объявления на телефоне. Промоутеры, расклейщики объявлений, продавцы в ларьках – везде копейки. Хостес в ресторанах – платят побольше, но нужен опыт и внешность.

«Внешность у меня есть», – подумала Ира, разглядывая себя в маленьком зеркальце. – «Была бы одежда нормальная и макияж».

Она посмотрела на свое отражение – усталое лицо, потрескавшиеся губы, мозоли на руках. Деревенская девчонка, которая пытается выжить в большом городе.

Но в глазах горела решимость. Она не сдастся. Найдет способ заработать больше. Ради Мишки она готова на всё.

Москва встретила её холодно и жестоко. Но Ира не собиралась отступать.

Впереди было еще столько всего. И она это знала.