Читать книгу Предатель. (Не) твой ребёнок - Группа авторов - Страница 3

Ирина

Как же хорошо спится… Но что-то не так. Странный запах, от которого подташнивает. Я медленно открываю глаза и сажусь на кровати, оглядываюсь. Вокруг белые стены, капельница в руке, и я в палате. Лавина воспоминаний обрушивается на меня. Маша! Где она?

Голова кружится, но я встаю, пошатываясь. Капельница звякает, я выдергиваю её из руки и иду к двери. Но прежде чем я успеваю коснуться ручки, дверь распахивается. В палату врывается моя дочь, её глаза горят, а на щеках слезы радости.

– Мама! – кричит она, бросаясь ко мне. Я тут же присаживаюсь на корточки, чтобы обнять её. Она обнимает меня крепко, и я чувствую, как её маленькое, дрожащее тело прижимается ко мне.

– Маленькая моя… Машунь, с тобой всё хорошо? – шепчу я, гладя её по голове и целуя маленькое личико.

– Да! – отвечает она, её голос дрожит, но в нём слышится облегчение. – Дядя Олег спас тебя! Он нёс тебя на луках в машину!

Я поднимаю глаза и вижу его.

– Олег?… – говорю, едва слышно, но ноги подводят, и я облокачиваюсь на стену, мужчина меня поддерживает, помогает сесть на кровать.

– Да, Ир, это я. И жду от тебя объяснений, – показывает кивком на дочку.

– Маш, принеси воды, пожалуйста, кулер за углом, – обращается он к дочку, и она, улыбнувшись, бежит выполнять его просьбу. Надо же, какое послушание…

Когда мы остаёмся вдвоём, выражение лица Олега становится серьёзным.

– Маша моя дочка? – вопрос, которого я так боялась. Встаю, подойдя к окну, повисает напряжённая тишина. – Ира?

– Маша – моя дочь, больше ни чья, понял? – говорю, развернувшись лицом к собеседнику. – Ты меня бросил, когда я забеременела. И тебе было всё равно, как дальше складывалась моя жизнь.

– Почему ты не сказала?… – понизил голос Олег до шёпота.

– Потому что ты так решил. Не нужна, значит так тому и быть.

Олег хочет возразить снова, но заходит Маша, сосредоточенная, серьёзная, несёт воду.

– На, дядя Олег. – протягивает ему стакан воды.

– Спасибо, Машуль, – берёт из её рук воду и пьёт. – Маш, а где вы с мамой живёте?

Мужчина подхватывает малышку на руки.

– У тёти, котолой сколо надо платить аленду, да, мам? – отвечает, кокосившись на меня.

– Да, да. Маш, не надо незнакомому чужому дяде всё рассказывать, хорошо?

Олег меняется в лице, затем снова переводит взгляд на девочку.

– А знаешь, у меня замечательная идея! Вы с мамой переедете ко мне в дом. – мои глаза округляются от удивления.

– Нет! – говорю, но меня ни кто не спрашивает.

Ни нет, а да, – он переводит меня на меня взгляд, от которого я тут же замолкаю. Помнится, он и раньше так же действовал на меня.

– У меня есть даже лошадка, представляешь? И несколько собак, ты же их не боишься? – Маша и ада, захлопала в ладоши, кивнув. Нет, ну нельзя же вот так манипулировать мной через ребёнка! – И ещё есть… Золушка, которая убирается и готовит вкусную еду.

– Ула! – закричала Маша, Олег спустил её с рук.

– Маш, позови медсестру, пожалуйста. Пусть скажет доктору, что мама очнулась. – Машка с энтузиазмом выполняет очередное поручение.

Встаю, чувствуя, как внутри всё закипает от злости. Сердце колотится, как барабан, а руки дрожат от напряжения. Но в тот же момент я ощущаю сильную слабость, ноги подкашиваются, и я едва не падаю. В последний момент сильные руки Олега подхватывают меня, не давая рухнуть на пол. Он усаживает меня обратно на кровать, и я вижу, как в его глазах отражается беспокойство.

– Ир, ты в порядке? – его голос звучит мягко, но в нём слышится тревога. – У тебя сильное перенапряжение, организм ослаблен, и стресс явно не на пользу. Ты вообще спала в последнее время? А ела? Нельзя так себя изводить!

Я пытаюсь отстраниться, но его слова словно проникают прямо в меня, заставляя задуматься. Однако я не собираюсь оправдываться, только не перед ним.

– Не тебе указывать, Волков! – шиплю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Это моя жизнь, и я сама буду решать, как её прожить!

Олег вздыхает, потерев переносицу.

– Моя дочь не будет жить в нищете, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Вы переезжаете ко мне, и точка. А со своей работы ты уже уволена. Я не позволю тебе продолжать в том же духе. Найдёшь нормальную работу, там, где ценят людей и заботятся о них, ане заставляют пахать с утра до ночи за копейки.

Его слова звучат как приговор. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как злость сменяется растерянностью. Как он может так говорить? Как он может решать за меня? Но в то же время я понимаю, что он прав. Я действительно измотана, и работа давно не приносит радости. Но переезд к нему – это слишком. Я не готова.

– Как уволена? – мой голос дрожит, но я стараюсь говорить уверенно. – Я не перееду к тебе. Это не обсуждается.

Олег посмотрел на меня с такой ледяной решимостью, что по спине пробежали ледяные мурашки. Его руки уверенно легли по бокам от меня, словно он пытался удержать меня на месте. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала обжигающее дыхание на своей коже. Его слова, словно острый нож, пронзили тишину комнаты:

– Выбирай. Или ты переезжаешь с Машей, или я заберу свою дочь, но уже без тебя. И это не шутка, будь уверена. Это не в моём стиле, но я готов пойти на крайние меры.

Не успела я и слова сказать, как в комнату вошёл доктор, которого за руку вела Маша. Её глаза, полные тревоги, метались между мной и Олегом, а губы сжались в тонкую, напряжённую линию. Олег тут же сделал шаг назад, словно испугавшись собственной близости. Я осознала, что уже долгое время не дышу. Воздух застрял в лёгких, как в ловушке, и я с трудом пыталась сделать вдох, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

Доктор быстро осматривает меня, задаёт несколько вопросов и, наконец, отпускает. Он говорит, что мне нужно отдохнуть, избегать нагрузок и не перегружать себя работой и переживаниями. Это звучит как приговор, но я понимаю, что он прав.

Конечно, с Олегом-то это проще простого!

У меня не было выбора, и я была вынуждена согласиться. Мне пришлось ехать с ним, зная, какой он человек. Сейчас было не время спорить.

– Хотя бы вещи заберём из квартиры? – предложила я, и он молча кивнул, направляя машину к моему дому.

– Бери только самое необходимое, – сказал он, – Новые вещи уже заказаны. Мои женщины не будут ходить в старой одежде. – Он подмигнул Маше, и она улыбнулась в ответ, кивая.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Они уже спелись! Как они могли так быстро найти общий язык? Это было невыносимо.

Я посмотрела на Олега, пытаясь понять, что происходит. Он сидел рядом, с лёгкой улыбкой на лице, но в его глазах читалась уверенность. Он явно что-то задумал, и это меня пугало.

Нет, это надо набраться наглости, чтобы через ребёнка мной манипулировать!

Беру только документы, несколько любимых игрушек Маши и ещё пару мелочей, которые помещаются в обычную дорожную сумку. Запираю квартиру, оставляя за спиной привычные вещи, и собираюсь спуститься по лестнице. Но нет, Олег не даёт мне такой возможности. Он забирает ключи и направляется к соседней двери, где живёт арендодатель.

Его шаги звучат твёрдо и уверенно, словно он давно всё решил. Женщина за дверью выглядит озадаченной. Она явно не ожидала увидеть здесь постороннего человека, тем более в такой момент.

Олег протягивает ей ключи и говорит:

– Возьмите. Ирина здесь больше не живёт.

Его голос звучит холодно. Женщина, кажется, не сразу понимает, что происходит. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но Олег перебивает её:

– Я знаю, что это не согласовано, но у меня есть свои причины.

Женщина хмурится, её лицо выражает смесь недоумения и раздражения. Она явно не в восторге от происходящего.

– Молодой человек, вы кто вообще такой? – наконец спрашивает она. – И неустойка за несогласованное расторжение договора аренды полагается, между прочим!

Олег молча вынимает из кармана несколько пятитысячных купюр. Женщина, получив деньги, мгновенно скрывается за дверью своей квартиры, благодарно кивнув. Мы направляемся к машине, где нас ждёт Маша.

Сев на переднее сидение автомобиля, я отворачиваюсь к окну, чувствуя себя безвольной куклой, которой управляют, как хотят. Человек, который оставил меня в самый трудный момент, теперь хочет лишить меня ребёнка. Это несправедливо. Это невыносимо.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Ну уж нет! Я устрою ему сладкую жизнь, заставлю страдать. Он будет умолять меня, чтобы я забрала Машу и ушла. Я заставлю его пожалеть о каждом своём поступке.