Читать книгу Сказка в реалистичной обёртке - Группа авторов - Страница 2

Чтобы понять, откуда взялся тот чек, нужно вернуться в самое начало. В тот день, когда я, Василий Кузьмич, впервые услышал обрывки этой истории. Это случилось в больнице, в обычный зимний день…

Серые стены, пахнущие хлоркой и лекарствами, давили на сознание. Илларион Семёнович лежал на кровати, уставившись в потрескавшийся потолок. Его сосед по палате, Пётр Иванович, уже в сотый раз просил рассказать историю про гипермаркет и сказочных персонажей.

– Илларион Семёныч, ну расскажите ещё разочек, – канючил Пётр Иванович, поправляя кислородный шланг. – А то я что-то подзабыл, кто там тележку катил.

Илларион вздохнул. Он уже привык к тому, что его считают сумасшедшим. Привык к сочувственным взглядам медсестёр, к снисходительным улыбкам врачей. Его история никого не интересовала, ну кроме таких же пациентов, как он сам. И меня, который по случайному стечению обстоятельств в тот день чинил трубу под его окном его палаты.

В этот момент в палату заглянула молодая медсестра Катя и прервала их разговор.

– Тихо там, тихо, – сказала она, без особой строгости. – Отдыхать нужно, а не байки травить.

Пётр Иванович обиженно хмыкнул и отвернулся. Илларион тоже закрыл глаза, делая вид, что спит.

А его история ждала своего часа. И слушателя.

Слушатель находился прямо под окном палаты, в недрах разобранного сантехнического люка. Это был я, Василий Кузьмич. Меня вызвали срочно чинить лопнувшую трубу в мужском отделении, и я, весь в грязи копошился там с самого утра. Разговор пациентов я подслушал случайно, голоса доносились чётко, будто из радио.

«Гипермаркет… сказочные персонажи… Горыныч…» – обрывки фраз зацепили моё внимание. Я всегда любил байки. Но в голосе того Иллариона Семёновича была странная, надтреснутая убеждённость, что мне стало не по себе. Не бредовый восторг сумасшедшего, а усталая уверенность человека, который видел нечто такое, чего больше не может перенести в одиночку.

Работу пришлось затянуть. То один фитинг не подходил, то ключ сломался. К концу смены начальство махнуло рукой: «Кузьмич, оставайся до утра, доделывай. Главное, чтобы к утреннему обходу врача всё работало как надо». Мне выделили каморку при кладовке. Я и не возражал.

Ночью больница затихает по-особенному, скрип кроватей, храп, чьи-то несвязные бормотания из палат. Мне не спалось. Я вышел в коридор набрать кипяточку из куллера, который стоял у окна на лестнице, там-то я и встретил Иллариона.

Илларион Семёнович стоял у открытого окна, дышал свежим воздухом и что то внимательно высматривал в ночном небе. Его лицо, освещённое уличным фонарём, казалось вырезанным из жёлтого воска. Я кивнул здороваясь. Он кивнул в ответ. Мы немного постояли молча, глядя на спящий город.

– Не спится? – наконец спросил я, больше чтобы нарушить тишину.

– Не спится, – просто ответил он. – Никак не забывается.

– Это вы про тот… гипермаркет? – не удержался я.

Он повернулся ко мне. В его глазах мелькнул интерес.

– Вам-то откуда? – спросил он тихо.

– Да я днём под окном вашим трубы латал. Слышал обрывки.

Он долго смотрел на меня, будто взвешивая. Потом сунул руку в карман больничных штанов, вытащил потёртый бумажник и извлёк оттуда аккуратно сложенный клочок бумаги.

– На, – сказал он коротко, протягивая его мне. – Глянь. Сам всё поймёшь.

Это был тот самый чек. В свете фонаря я разглядел время: 5:17. Список покупок… и в графе «ИТОГО К ОПЛАТЕ»: «4 Сапфира, 32 Агата». У меня дыхание перехватило. Я повертел бумажку в руках, искал следы подделки, шутки, но это был самый обычный, потёртый на сгибах кассовый чек.

– Откуда? – только и выдавил я.

– Оттуда, – кивнул он в сторону ночного города. – Из магазина. Хотите верьте, хотите нет. А теперь слушайте. Всё, что было, началось с того, что я однажды вечером… просто опоздал в магазин. Из-за футбола.

И он начал рассказывать. Тихим, ровным голосом, глядя куда-то в темноту за окном. А я стоял и слушал, забыв про кипяток, который давно остыл в моей чашке.

Так я, стал первым, кто дослушал эту историю целиком. И наверное единственным, кто внимательно рассмотрел чек-улику, прежде чем её положили обратно в бумажник.

А наутро, когда я закрутил последнюю гайку, я уже знал: эту историю мне придётся записать. Потому что такие вещи не должны пропадать. Даже если их считают бредом сумасшедшего.

И вот я записал, то что услышал со слов Иллариона Семёновича, со всеми подробностями, как он их помнил. И теперь вы мои читатели. Приготовьтесь. Сейчас вы всё узнаете.