Читать книгу Сказка в реалистичной обёртке - Группа авторов - Страница 3

Илларион Семёнович был человеком системы. Жизнь, по его мнению, должна была двигаться с точностью швейцарского механизма: кофе в семь утра, вечерние новости в девять, поход в магазин в субботу. Он достиг того возраста и положения, когда любая неожиданность считалась досадной поломкой в отлаженном механизме быта.

В свои пятьдесят с небольшим, он достиг жизненного баланса, когда всё предсказуемо, знакомо и надёжно. Работа инженером-сметчиком в одной уважаемой конторе, уютная квартира на окраине Москвы, запах жареной картошки по вечерам и вечное, доброе ворчание жены Антонины Петровны.

Жизнь текла по чётко намеченному руслу, и отклоняться от курса Илларион не любил. Даже поход в магазин был для него небольшим, но важным стратегическим мероприятием. Всё по списку, всё по плану: молоко 3,2%, гречка «Ядрица», пачка масла «Крестьянское», две банки тушёнки на чёрный день и, по особому разрешению Антонины Петровны, что-нибудь к чаю «чтобы без этой вашей химии».

Но была у этого степенного человека одна, как он сам выражался, «изюминка». Изюминка эта была круглой, чёрно-белой и летала по зелёному полю. Илларион был не просто любителем футбола. Он был его тихим, но преданным фанатом. Футбол для него был идеальной моделью мира: здесь была тактика, страсть, непредсказуемость и справедливая случайность, которой так не хватало в жизни.

Именно эта «изюминка», в компании с неожиданным известием о приезде в гости их взрослых детей, стала причиной Великого Опоздания.

Была пятница, вечер, а завтра неожиданный приезд гостей, а сегодня футбол, на экране разворачивалась баталия двух команд, чья вражда была старше иной политической партии. За окном хлестал осенний дождь, заливая чёрные дворы московских многоэтажек. Антонина Петровна, жена Иллариона, положила на стол рядом с его чашкой листок в клетку.

– Список, Лорик. Магазин. Нужно успеть не позже десяти, а то нормальное молоко разберут. Дети к нам, в коем-то веке, приезжают в гости.

– Угу, – буркнул Илларион, даже не оторвав взгляда от экрана, где вратарь в отчаянном прыжке парировал удар.

Она вздохнула и отступила. Она знала: сейчас его не переспоришь. Всё было в рамках системы. Матч вот-вот закончится, он возьмёт список и уедет.

Но система дала сбой.

В тот роковой вечер, на экране телевизора разворачивалось действо, которое комментаторы уже окрестили «матчем не для слабонервных». Встречались два старых, непримиримых соперника, чьё противостояние уходило корнями в ту эпоху, когда Илларион Семёнович ещё носил галстук пионера.

Матч, словно нарочно, вёл себя как капризный ребёнок. Основное время завершилось вничью. «Ну, хоть бы уже», – подумал Илларион, украдкой взглянув на часы. Но судьба, а вернее, судейская коллегия, распорядилась иначе. Дополнительное время. Потом ещё минута. Потом ещё. Илларион сидел, вцепившись в подлокотники кресла, его внутренний метроном потихоньку давал сбой, заполняемый адреналином и спортивным азартом. Илларион сидел, постоянно поглядывая на часы и чувствуя, как привычный внутренний порядок потихоньку трещит по швам. Когда судья, наконец, назначил пенальти, было уже без двадцати одиннадцать. Все ближайшие магазины были закрыты, до круглосуточного, как он думал, гипермаркета за МКАДом, в котором были человеческие цены и всегда свежее молоко, ехать двадцать минут.

«Всё, Тоня, всё, щас!» – крикнул он, когда игрок занёс ногу для удара. Мяч, описав дугу, с глухим стуком ударился в перекладину. Не выдержав напряжения и понимая, что уже очень поздно Илларион выключил телевизор и бросил пульт на диван.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием ветра в форточке. Ему никто не ответил, Антонина Петровна уже мирно спала в своей комнате. Чувство вины сковало Иллариона, острое и неприятное. Он подошёл к столу на кухне. Списка на нём не было. Листок в клетку бесследно исчез.

В нём столкнулись два начала. Ответственное семейное, требовавшее немедленно начать поиски. И другое, упрямое, мужское, слегка обиженное на несправедливость футбольных богов. Второе победило, прошептав: «Да ладно, не маленький. Что я первый раз хожу в магазин, на месте соображу».

Это спонтанное решение, было первым кирпичиком в стене, отделившей его старую жизнь от новой. Илларион быстро оделся, взял ключи от старенькой «Лады», вздохнул, глядя в тёмное, залитое дождём окно, и вышел в промозглую московскую ночь.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Он не знал тогда, что этот щелчок был звук захлопнувшейся клетки, отделяя его от прежней, понятной жизни. Впереди его ждала пустынная ночная дорога, пустая парковка гипермаркета и нечто, для чего в его личном, идеально составленном жизненном расчёте просто не было места.