Читать книгу Люди Великой Реки - Группа авторов - Страница 3

Возвращались они уже в сумерках, превратившись из охотников в носильщиков. Тушу тура, невероятно тяжелую, несли на двух длинных, прочных шестах из ясеня восемь человек, сменяясь каждые несколько сотен шагов. Шкуру, тяжелую от крови и соли, нес на себе Орс, а рога, страшные и величественные, нес сам Таши. Они были не просто трофеем – это были ключи к будущей удаче, священные предметы, которые займут почетное место у святилища.

Еще издали, с высокого берега, они увидели тревожные огни. Не просто отражение одного костра в реке, а несколько ярких точек, которые слишком часто мелькали и двигались. И это был не ритмичный свет танца у огня. Это было хаотичное мельтешение факелов.

– Что-то не так, – хрипло проговорил самый молодой из охотников, Рат.

Таши молча ускорил шаг, чувствуя, как ледяная рука сжимает его усталое сердце сильнее, чем страх перед туром. Запах дыма, долетевший до них, был не запахом тлеющего домашнего очага или копчения. Это был горький, едкий запах горелой кожи, тростника и… чего-то еще.

Они вбежали на окраину стойбища, и картина открылась ужасная. Одна из дальних хижин, где жили старик Кан с семьей, представляла собой дымящуюся черную воронку. Ее тростниковая крыша сгорела дотла, обгорелые ребра каркаса торчали, как кости гигантской рыбы. Вокруг суетились люди. Женщины таскали воду из реки в берестяных коробах, мужчины сбивали остатки пламени мокрыми шкурами.

В центре поселка, у главного костра, стояла Илана. Ее лицо было покрыто сажей, но взгляд горел холодным, ясным огнем. Рядом с ней, на разостланной шкуре, лежал Кан. Его нога была обмотана тряпьем, пропитанным темной кровью и каким-то травяным отваром. Но главное – у него в руке был зажат обгоревший, но все еще страшный предмет: массивная челюсть с двумя торчащими, как кинжалы, клыками. Пещерная гиена? Или медведь? Нет, клыки были слишком длинными и прямыми…

– Что случилось? – бросил Таши, опуская рога на землю.

На него обернулись. В глазах людей был испуг, но и облегчение – сила вернулась.

– Зверь, – отчеканила Илана, не отрывая взгляда от раны старика. – Пришел на запах вялящейся рыбы у Кана. Не волк. Не медведь. Чужой.

Кан застонал и проговорил сквозь стиснутые зубы: – Большой… как леопард, но тяжелый. Шерсть… рыжая, в черных пятнах. Глаза… светились в темноте, как два уголька. Прыгнул из темноты, схватил тушицу рыбы… Я ударил его палкой… Он… цапнул меня за ногу и был таков.

Илана подняла обгоревшую челюсть. – Это пещерный лев. Последний из великих кошек. Те, что жили во времена мамонтов. Их почти не осталось. Этот… он голоден. Или стар. Он пришел к жилью человека. Это дурной знак.

Пещерный лев. Даже название звучало как отголосок ледниковой эпохи. Эти звери были крупнее и массивнее своих африканских сородичей, настоящие владыки пещер и темных ущелий. Их появление здесь, у реки, говорило о том, что в его собственных владениях что-то пошло не так. Может, его вытеснил более молодой и сильный самец? Может, его добыча ушла? Но факт был страшным: к людям пришла не просто опасность, а призрак ушедшей эпохи, голодный и отчаянный.

Пир, который готовился, внезапно потерял всю свою радость. Добыча тура теперь означала не только жизнь, но и приманку. Запах крови и свежего мяса мог привлечь незваного гостя снова. И на этот раз – целого прайда.

Крот, молчавший до этого, подошел к тушe тура и положил на нее ладонь. – Мы поблагодарим духа этого зверя за его дар. Но пировать мы будем под защитой огня и бдительных глаз. Каждую ночь – тройная стража. Дети и женщины – в больших хижинах. Этот лев… он попробовал человеческого жилья. Он может вернуться.

Работа закипела с новой, мрачной энергией. Тушу тура быстро освежевали на специальном помосте из плах, подальше от жилищ. Мясо и жир распределяли между семьями, часть сразу же пошла на вертела и в котлы для праздничной, но теперь тревожной трапезы. Кости, особенно мощные берцовые, откладывали для изготовления орудий. Череп с неповрежденными рогами торжественно перенесли к святилищу – груде особых, принесенных рекой камней, где уже лежали череп оленя и медвежий коготь.

Таши, отмывшись от крови и копоти в реке, нашел Айлу. Она помогала своей матери готовить целебные примочки из коры дуба и тысячелистника для раны Кана. Увидев его, она остановилась, и в ее глазах он прочел то же самое, что чувствовал сам: победа, окрашенная в цвет страха.

– Ты вернулся, – просто сказала она. – Вернулся. Но не в тот дом, из которого ушел. – Лев принес с собой ветер с севера, – тихо проговорила Айла, помешивая отвар палкой. – Мать говорила. Он пахнет ледником и смертью. Он не наш. Он чужой для этой земли так же, как… – она запнулась. – Как мы? – договорил Таши.

Айла покачала головой. – Нет. Мы часть этой земли. Мы дети Реки и Степи. А он… он призрак. Он должен уйти. Или мы должны его прогнать.

Пир состоялся. Мясо тура было жирным, сытным, дарящим силу. Люди ели, но разговоры были тихими, а взгляды часто бросали за круг света, в окружающую темноту, где теперь таилась новая, неведомая опасность. Песни, которые пели, были не победными, а защитными, древними заклинаниями против духов ночи и острых клыков.

Таши сидел с отцовским копьем на коленях, прислонясь спиной к теплой глиняной стене хижины. Он смотрел на звезды, яркие и холодные в весеннем небе. Сегодня он одолел могучего зверя, воплощение силы своего мира. И в тот же день другой мир, древний и жестокий, постучался в их двери.

Старый Кан стонал во сне. Запах жареного мяса смешивался с запахом гари и лекарственных трав. Радость и горе, жизнь и смерть, современность и прошлое – все смешалось в эту ночь у Великой Реки.

Перед самым рассветом, когда смена стражей была самой уставшей, со стороны леса донесся звук. Не рев. Даже не рык. Это был низкий, гортанный, протяжный звук, похожий на кашель или стон. Он прокатился по спящему стойбищу, заставив каждого, даже ребенка, проснуться с ледяным ужасом в груди. Он шел из темноты, с того берега, и в нем было все: голод, одиночество и древняя, неумолимая ярость.

Пещерный лев объявил, что он еще здесь. Охота закончилась. Начиналась война.