Читать книгу Володя Лобков и Иван Кузнецов: новые трагичные приключения. Конец истории. Полносюжетный приключенческий рассказ - Группа авторов - Страница 2

На следующее утро после праздника урожая Ольховка преобразилась. Гул праздничной музыки сменился сосредоточенной тишиной. Жители деревни больше не смотрели на лес как на пугающую чащу – теперь они видели в нём сокровищницу истории.

Володя и Ваня, вооружившись старыми картами из архива деда Григория и тяжёлым кожаным блокнотом, отправились обратно к Древу. Теперь их путь не был бегством – это была первая научная экспедиция.

Когда они достигли поляны, Древнее Древо казалось ещё величественнее. Его кора, покрытая светящимися лишайниками, при ближайшем рассмотрении оказалась испещрена странными бороздами. Володя приложил ладонь к стволу и почувствовал едва заметную пульсацию.

– Ваня, смотри! – прошептал он. – Эти узоры на коре… это не просто трещины. Это карта!

Они начали расчищать корни от векового мха и обнаружили, что Ольховка была построена не случайно. Деревня стояла на пересечении энергетических линий, которые питали это Древо. В древности их край называли «Ольк-Хова», что на забытом языке означало «Стража Истока». Оказалось, что каждый житель деревни – потомок древних хранителей, чьей задачей было оберегать Древо, поддерживающее баланс природы во всём мире.

Ваня забрался на нижнюю ветвь и заметил в дупле странный мерцающий предмет. Это была сфера из прозрачного камня, внутри которой медленно вращался туман. Стоило Ване коснуться её, как перед глазами ребят пронеслись видения:

1. Прошлое: Как первые поселенцы Ольховки заключили союз с духами леса.

2. Настоящее: Как корни Древа очищают подземные воды, даря жизнь всем полям в округе.

3. Будущее: Карта других подобных деревьев по всему свету, которые начали засыхать, и только Ольховка всё ещё хранила силу, чтобы их спасти.

– Наше приключение не закончилось в подземелье, – сказал Володя, быстро зарисовывая символы в блокнот. – Мы нашли только первую страницу огромной книги. Это Древо – архив знаний всего человечества. Оно хранит рецепты лекарств от забытых болезней и чертежи машин, работающих на энергии ветра и солнца.

Ребята провели у Древа весь день. Они поняли, что золото из сундука было лишь испытанием на жадность. Настоящим сокровищем была возможность стать мостом между миром людей и миром древних тайн.

Они решили основать в Ольховке «Общество Искателей». Старая кузница дяди Гриши стала их штабом. Теперь каждый вечер они изучали образцы почвы, переводили надписи с коры и планировали походы к соседним горам, где, согласно карте Древа, находились заброшенные обсерватории предков.

Ольховка перестала быть просто точкой на карте. Она стала центром возрождения великой истории. Ваня и Володя знали: за каждым холмом, под каждым старым камнем их родного края спит тайна, которая ждёт, когда её разбудят.

Возвращаясь в кузнецу с

Камень-Зеркало которое нашли у древа. он был завёрнутый в плотный холст, лежал в центре стола в кузнице, словно сердце их нового мира. Воздух был густ от запаха старой бумаги, металла и возбуждения. На стенах, поверх старых карт, теперь висели Ванины наброски звёздной проекции с Чёрных Скал – причудливые созвездия, похожие на спиральные галактики, стрелы и странных, многоугольных существ.

– Драконьи горы, – Володя ткнул пальцем в самую дальнюю точку на большой топографической карте области. – Двести километров на северо-восток. Самое дикое и высокое место в крае. По всем легендам, там «небо ближе к земле».

– И там, согласно карте из дупла, должна быть «Оконическая Башня», – добавил Ваня, листая третий том блокнота, где он пытался перевести обрывки фраз из дневника первого Хранителя. – «Где камень смотрит в небо, а небо отвечает в камень». Это про обсерваторию. Наш диск – «камень, который смотрит». Он должен быть… ключом, или линзой.

Их планы были грандиозны: экспедиция на две недели, с геодезическим оборудованием, фотоаппаратом (чудом добытым у городского фотографа за три шкурки белки) и, конечно, с Диском. Но для этого нужны были ресурсы, а главное – хоть какая-то легальность в глазах взрослых.

И тут судьба, или сама логика раскрывающейся тайны, подбросила им неожиданный козырь.

В Ольховку приехал Леонид Сергеевич Полуянов.

Он прибыл не на телеге, а на потрёпанном «Москвиче», что уже было событием. Человек лет сорока, в очках в тонкой металлической оправе и с кожаным портфелем, он представился этнографом из университета, собирающим местный фольклор о «каменных древностях». Он остановился у председателя и вечерами записывал рассказы стариков у костра.

Володя и Ваня насторожились мгновенно. Слишком удобно. Слишком вовремя. Их первым порывом было спрятать все находки и затаиться. Но дед Григорий, выслушав их ночью в кузнице, хмыкнул и выбил трубку о наковальню.

– Прятаться – себя выдавать. Умный волк на запах чужого в своём лесу не рычит, а следы путает. Идите к нему. Скажите… что помогаете мне, старому кузнецу, собирать легенды для семейной летописи. Посмотрите, что за птица.

На следующий день они «случайно» столкнулись с Полуяновым у колодца. Учёный оказался обаятельным и внимательным слушателем. Он расспрашивал о местных названиях урочищ, о странных камнях в лесу. И его вопросы были… точными.

– А вы, молодые люди, не слышали ли о месте, где камень отражает не просто свет, а… узоры? Особенно под определённым углом солнца? – спросил он как бы между делом, поправляя очки. И его взгляд на секунду задержался на Ване, который невольно дёрнул плечом, вспомнив проекцию в расщелине.

Это была ловушка. Или проверка.

– Видели отблески на болоте, – бойко солгал Володя. – Солнце встаёт – будто золотые змейки по воде бегут. Дед говорит, это болотный газ так свет преломляет.

Полуянов улыбнулся, но в глазах его мелькнуло что-то острое, аналитическое.

– Болотный газ… Да, возможно. Спасибо, ребята.

Вернувшись в кузницу, они были уверены: учёный знает больше, чем говорит. Но зачем он здесь? Он искатель знаний, как они? Или… охотник за сокровищами иного рода?

– Нам нужно ускориться, – сказал Ваня, запирая Диск в потайной отсек под верстаком. – Он рано или поздно выйдет на Чёрные Скалы. А там следы наши свежи.

– Не успеем, – покачал головой Володя. – Собрать снаряжение, еду… Нас заметят. Нужен повод.

И повод нашёлся самым неожиданным образом. Через два дня к деду Григорию пришла Анфиса, жена лесника. Лицо её было бледным.

– Григорий Петрович… Михаила моего нет третий день. Ушёл проверять капканы в сторону Драконьих предгорий, к Медвежьему камню, и не вернулся. Ребята наши уже прочесали ближний лес… Пусто. Боюсь, он на ту тропу наткнулся…

«Та тропа» – старая, полузабытая дорога в Драконьи горы, которой якобы пользовались ещё контрабандисты и старообрядцы. Говорили, что местами она обваливается в пропасти.

Дед Григорий тяжело вздохнул и посмотрел на внука.

– Собирайся. И товарища бери. Вы по картам лучше любого старого хреня ориентируетесь. И… – он понизил голос, – свой «инструментарий» возьмите. В тех местах… карты могут врать. Ищите не только Михаила.

Так экспедиция из тайной стала вынужденной и благородной. Полуянов, узнав о беде, тут же предложил помощь и свой автомобиль, чтобы довезти поисковый отряд до дальнего кордона. Отказываться было нельзя.

Утром, когда «Москвич» Полуянова и две подводы с деревенскими мужиками тронулись в путь, Володя и Ваня сидели на заднем сиденье. Их рюкзаки были туго набиты не только хлебом и салом, но и блокнотами, инструментами, и в самом низу, в специальном футляре, обшитом войлоком, лежал Чёрный Диск.

Полуянов, ловко управляя машиной на разбитой дороге, бросал на них в зеркало заднего вида задумчивые взгляды.

– Интересные у вас, ребята, рюкзаки… Для поисков в лесу многовато бумаг, – заметил он как бы невзначай.

– Дед велел карту местности нарисовать, чтобы больше никто не терялся, – отчеканил Володя, глядя прямо в зеркало на глаза учёного.

Впереди, за зубчатым краем леса, уже вырисовывались сизые, покрытые первой изморозью вершины Драконьих гор. Там их ждал пропавший лесник, таинственная обсерватория и истинные намерения их попутчика.

Путь к звёздам, как выяснилось, начинался с опасной земной тропы. И по ней они шли уже не втроём, а вчетвером, и один из этой четвёрки был тёмной лошадкой, чья игра могла изменить всё.

Дорога до дальнего кордона заняла весь день. «Москвич» Полуянова буксовал на глинистых подъёмах, и мужикам часто приходилось выталкивать его. Учёный вёл машину с сосредоточенным упрямством, но Володя заметил, как его глаза постоянно скользят по сторонам, будто он не просто едет, а сверяется с невидимой картой в голове. Он записывал в блокнот названия ручьёв и приметные деревья.

Кордон «Медвежий камень» оказался покосившейся избушкой на краю высокого яра. Отсюда вглубь гор вела лишь звериная тропа. Михаила здесь не было. Его винтовка висела на гвозде внутри, а на столе стоял остывший чайник – знак, что он ушёл ненадолго и не вернулся.

– Последний раз его видели, как он пошёл к «Каменным Воротам», – сказал старший из мужиков, Степан, указывая рукой на седловину между двумя скалами впереди. – Там он капканы ставил на рысь.

Группа разделилась. Мужики пошли прочёсывать ближние распадки с собаками, а Полуянов, к всеобщему удивлению, твёрдо заявил, что пойдёт с ребятами.

– У меня есть теория, – сказал он, когда они остались втроём у избушки. Ночь приближалась, и горы окрашивались в лиловые тона. – Ваш дед Григорий не просто так вас послал. И вы не просто так тащите с собой… геодезические инструменты. – Он посмотрел прямо на выпуклость в Ванином рюкзаке. – Я не ваш враг. Я ищу не сокровища, а знания. И, возможно, наш пропавший лесник наткнулся на то, что я изучаю годами: на геоглифы.

Володя и Ваня переглянулись. Слово было незнакомым и странным.

– Геоглифы – это гигантские рисунки на земле, видимые только с высоты или… при особом освещении. Ваши «Чёрные Скалы» – часть такой системы. А «Каменные Ворота» – вероятно, точка наблюдения. Михаил мог увидеть что-то, что его дезориентировало. В этих местах магнитные аномалии и странные миражи – не редкость.

Его объяснение звучало научно и правдоподобно. Слишком правдоподобно. Но выбора не было – ночевать в одиночку в горах было смертельно опасно.

На рассвете они втроём двинулись к «Каменным Воротам». Тропа вилась по осыпям, мимо замшелых валунов, похожих на спящих исполинов. Воздух стал разреженным и холодным. Полуянов шёл легко, как опытный альпинист, и его наблюдательность была пугающей: он то и дело останавливался, чтобы сфотографировать странную форму скалы или изгиб ручья.

– Смотрите, – сказал он, наконец, когда они вышли к седловине. – «Ворота».

Две огромные, почти отвесные скалы стояли друг напротив друга, образуя естественную арку. Но это было не самое удивительное. На внутренней поверхности скал, обращённых друг к другу, были высечены гигантские, полустёртые временем барельефы. На одном – существо, похожее на оленя с ветвистыми, как галактики, рогами. На другом – человеческая фигура, держащая над головой не то солнце, не то тот самый Диск.

– Это… обсерватория? – прошептал Ваня.

– Часть её, – ответил Полуянов, его голос дрожал от волнения. – Солнечные часы. В день осеннего равноденствия луч солнца должен проходить точно через арку и падать на определённую точку там, внизу. – Он указал на заросшую кустарником котловину впереди.

Именно там они и нашли Михаила.

Лесник сидел на камне у подножия скалы, спиной к ним. Он был жив, но казался в ступоре. Его глаза были широко открыты, он смотрел прямо перед собой на гладкую каменную плиту, на которую сейчас падал утренний свет. На плите, под слоем пыли и хвои, проступали те же спирали и стрелы, что и на Чёрном Диске.

– Михаил? – осторожно позвал Володя.

Лесник медленно повернул голову. В его глазах не было страха, лишь глубокая, всепоглощающая растерянность.

– Я… три дня тут? – его голос был хриплым. – Мне показалось… я прошёл через Ворота, и там был не лес, а… город из света. И голоса. Звали. Потом всё исчезло, и я просто сидел. Время… оно текло не так.

Полуянов быстро подошёл, достал флягу с водой.

– Мираж. Сильное магнитное поле плюс высота могло вызвать временную диссоциацию. – Но в его глазах горел иной, более жгучий интерес. Он смотрел не на лесника, а на плиту.

Пока Ваня отпаивал Михаила, Володя подошёл к плите и рукой стёр с неё грязь. Рисунок стал чётче. Это была не просто картинка. Это была схема. В центре – спираль, от неё лучами расходились линии к семи точкам. Одна из точек, самая яркая, была помечена знаком, идентичным знаку на их Диске. И эта точка была не здесь, в горах. Она была там, откуда они пришли.

– Это… Ольховка, – обернулся Володя к Ване. – Наше Древо – центральный узел. А эти точки… другие Древа, или обсерватории, как эта. Но одна связь… прервана. – Он показал на линию, которая обрывалась, упираясь в значок, похожий на волны. – Море? Или… что-то затоплено?

Полуянов, снимая замеры компаса (стрелка которого бешено вращалась), вдруг замер.

– Затоплено. В пятидесяти километрах отсюда, за хребтом, строят новое водохранилище. Плотина. Они готовятся затопить долину реки Светлой. – Он поднял на ребят взгляд, в котором научный азарт сменился тревогой. – Если моя теория верна, и это всё – единая энергоинформационная сеть планеты (древняя и непонятная нам), то разрыв в одном месте… Он может вызвать каскадный сбой. Ваше Древо в Ольховке уже чувствует это. Оно – последний живой узел, держащий систему.

Михаил, придя в себя, подтвердил страшное: неделю назад он видел в той долине геодезистов с теодолитами. Работы уже начались.

Теперь у экспедиции появилась новая, неотложная цель. Нужно было не просто изучать, а спасать. Спасать не только древнюю тайну, но, возможно, и хрупкий баланс, который она поддерживала. И для этого им пришлось объединиться с человеком, в мотивах которого они всё ещё не были уверены.

– Мы возвращаемся, – твёрдо сказал Володя, помогая подняться леснику. – Но не в Ольховку. Сначала – на стройку. Нам нужно найти доказательства. Не эзотерические, а самые что ни на есть земные: археологические находки, которые остановят затопление.

Полуянов кивнул, и в его взгляде впервые появилось нечто похожее на уважение.

– У меня есть знакомые в комитете по охране памятников. Но им нужны координаты, фотофиксация, артефакты. У вас есть что показать?

Ваня молча потянулся к рюкзаку. Их приключение перестало быть поиском сокровищ прошлого. Оно стало гонкой на время за будущее. И следующим шагом была долина реки Светлой, где под топорами и динамитом бульдозеров уже обречённо ждала своего часа очередная страница из гигантской каменной книги мира. Книги, которую они теперь были обязаны защитить.

Отлично, продолжаем с вариантом «Глава 4: Долина под топором», чтобы сохранить динамику и непосредственное столкновение.

Дорога к строящемуся водохранилищу заняла два дня. Михаил, окрепший и мрачно молчаливый, знал тайные тропы, позволявшие обойти контрольно-пропускные пункты. Он шёл впереди, его фигура, привыкшая сливаться с лесом, теперь казалась олицетворением самой тайги, идущей на войну с железом.

Долина реки Светлой открылась им с высокого перевала. Картина была сюрреалистичной и удручающей. Внизу, среди ещё зелёных, но обречённых лесов, копошилась техника: жёлтые бульдозеры сдирали дерн, экскаваторы рыли котлован для плотины. Рёв моторов и лязг металла эхом отдавались в горах, заглушая птиц. На противоположном склоне уже виднелся свежий, рыжий шрам вырубки.

– Главный лагерь там, – Михаил указал на скопление вагончиков у реки. – Работают в три смены. Говорят, к зиме должны успеть перекрыть русло.

Полуянов достал бинокль и долго вглядывался в панораму.

– Видите тот мыс, где река делает петлю? – спросил он, передавая бинокль Володе. – Топография идеально совпадает с точкой разрыва на плите. Если там что и было, сейчас это под двадцатитонным гусеничным следом.

Им нужно было попасть на сам мыс. Днём это было самоубийство. Решили ждать до ночи, когда основная часть рабочих уедет в посёлок, а на объекте останется лишь малочисленная охрана.

Пока смеркалось, Ваня разложил перед собой Диск и копию схемы с плиты.

– Смотри, – он водил пальцем по линиям. – Все лучи сходятся к нашему Древу. Но этот разрыв… он не просто линия прервана. Значок «волн» – это не вода. Это символ искажения, «шума». Как будто сигнал не может пройти. И если вся сеть – это что-то вроде… стабилизатора, то этот шум начинает резонировать, бить по другим узлам. Наше Древо пытается компенсировать, отсюда и его аномальная активность. Оно, как сердце, работает на износ.

– Значит, нужно не просто найти артефакт, а «починить» связь? – спросил Володя.

– А для этого нужно понять, что именно разрушили, – заключил Полуянов. – И надеяться, что это можно восстановить.

Ночь опустилась, чёрная и безлунная. Под прикрытием темноты и шума реки они, как тени, спустились в долину. Обойти охрану оказалось проще, чем думалось: два охранника в будке у ворот мирно смотрели телевизор, питающийся от гудящего генератора.

Мыс был изрыт техникой. Земля, пахнущая глиной и соляркой, была усеяна обломками скал. В свете далёких прожекторов Володя вдруг заметил неестественно ровную грань в груде щебня. Он подошёл ближе. Это был не природный камень. Это был обработанный мегалит, часть огромного кольца или стены. На его поверхности, несмотря на удары ковша, угадывались те же спиралевидные насечки.

– Здесь! – позвал он шёпотом.

Они собрались вокруг камня. Полуянов снял с него мерки, быстро зарисовывая. Ваня фотографировал со вспышкой. Михаил, стоя на стреме, вдруг насторожился.