Читать книгу Долг короны - Группа авторов - Страница 2

Воздух в заброшенной штольне был густым, как кисель из сажи и отчаяния. Он въедался в лёгкие, окрашивал пергамент Барни в грязно-серый цвет и ложился матовой пеленой на рога Кракла. Угольная пыль, веками оседавшая в этих выработках под самыми фундаментами Банкомамона, стала их новым домом. Или, точнее, очередной временной норой.

После побега из Архива, сопровождавшегося рёвом сирен, треском ангельских арбалетов и рёвом Торка, выдирающего дверь из петлей, они не видели другого выбора. Путь наверх, в их подвал, был отрезан. Система, которую они столь дерзко взломали, теперь рыскала повсюду. И тогда Торк, кряхтя от боли в перебинтованном плече, вспомнил про эти штольни – лабиринт, забытый даже геодезистами Маммона.

Их «зал заседаний» представлял собой выдолбленную в угольном пласте камеру, где когда-то стояла вагонетка. Теперь её ржавый остов служил импровизированной печкой, в которой тлели украденные деревянные подпорки, давая жалкое, чадящее тепло. Света не было – только тусклое, липкое свечение Барни, да редкие всполохи адского пламени, просачивающиеся из трещин где-то вдали.

Кракл сидел на обломке рельсы и крутил в руках тот самый чёрный кристалл. Он был холодным, мёртвым и абсолютно невзрачным. Никакого сияния, никакой пульсации, никакого намёка на то, что это «ключ от всех врат», о котором гласила пометка в деле Люцифера. Просто гладкий, чуть приплюснутый камень, чёрный, как сама глубина.

«Великолепное наследство, – прохрипел Кракл, подбрасывая кристалл и ловя его. – Мы потеряли последнее подобие дома, нас разыскивают все службы безопасности от Уриила до нашего родного Астарота, Торк едва держится, а наш трофей – это… пресс-папье для особенно мрачного начальника. Я начинаю думать, что наша главная ошибка была не в том, что мы полезли в Архив, а в том, что мы вообще вылезли из-за своего стола с делами о яйцах».

Барни, устроившись на перевёрнутом ящике, изучал кристалл через призму своего бухгалтерского детектора – хрустальной линзы, на которую он навесил несколько дополнительных фильтров из подручного хлама. Его призрачные пальцы дрожали от напряжения.

«Энергетическая сигнатура присутствует, – бормотал он, не отрываясь. – Но она… в спящем режиме. Глубоком. Это не просто разряженный аккумулятор. Это аккумулятор, который отключили от цепи, запаяли и закопали на тысячу лет. Здесь есть следы принудительной блокировки. Очень сложной. Не адской».

«Райской?» – спросил Торк. Берсерк сидел, прислонившись к стене, его массивная фигура была скована, но глаза под насупленными бровями следили за каждым движением в камере.

«Архангельской, – поправил Барни. – Сложность на порядок выше. Это уровень Уриила или… или того, кто был до него».

Велиал, до сих пор молчавший в тени у входа в камеру, оторвался от стены. Его одежда была испачкана сажей, но на лице не было ни усталости, ни раздражения. Лишь привычная, легкая задумчивость.

«Сложность – это не препятствие, коллеги. Это указание, – сказал он, подходя ближе к огню. Его тень заплясала на стенах, приняв гротескные очертания. – Замок создан, чтобы его открыть. Нужен лишь правильный ключ. Или, в нашем случае… правильная розетка».

Кракл перестал подбрасывать кристалл. «Розетка?»

«Место силы, – объяснил Велиал, как будто говорил о подключении нового счётчика. – Точка, где барьеры между мирами тонки, а первозданная энергия Падения всё ещё витает в воздухе, как невыветрившийся запах. Где реальность помнит удар и до сих пор ноет от старой раны».

Торк хмыкнул. «Звучит как поэтичная чушь. Таких мест в Аду – сотни. Каждый Князь считает свою берлогу центром мироздания».

«Но только одно место является истинным эпицентром, – парировал Велиал. Его голос приобрёл странную, гипнотическую убедительность. – Точка, где Люцифер впервые коснулся дна мироздания. Где его гордыня, его ярость и его отчаяние вонзились в самую суть Тьмы. Геологи называют это место „Сердцевиной“. Это не миф. Это гео-метафизическая аномалия в самых глубоких, заброшенных слоях, куда не доходят даже картографы Уныния».

Барни отложил линзу и посмотрел на Велиала. В глазах бухгалтера загорелся огонёк профессионального интереса, смешанного с тревогой. «Теоретически… энергетический профиль такой точки мог бы служить катализатором для реактивации артефакта подобного уровня. Как ударная волна определённой частоты, способная разбить кристаллическую решётку блокады. Но расчёты… они будут чудовищно сложны. И найти точные координаты…»

«Координаты у меня есть, – спокойно сказал Велиал. – Я… интересовался этим вопросом. Давно. В рамках своего хобби».

Кракл впился в него взглядом. Что-то ёкнуло в его демонской груди – то самое щемящее чувство, которое обычно предшествовало катастрофе. «Твоё хобби – поиск мест падения архангелов? Какое милое увлечение. А ещё что? Коллекционирование ногтей с пальцев Сатаны?»

Велиал лишь улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. «О, Кракл, ты так подозрителен. Знание – валюта, которая не обесценивается. Я просто собирал информацию. На всякий случай. И вот этот случай наступил».

Он выдержал паузу, оглядывая их лица: измождённое недоверие Кракла, холодный анализ Барни, мрачную настороженность Торка.

«План прост, – продолжал Велиал. – Мы пробираемся в Сердцевину. Я активирую кристалл. И когда он заработает… мы получим доступ к информации, которая, возможно, не только спасёт наши шкуры, но и перевернёт всю игру. Мы сможем понять, что на самом деле скрывал Уриил. Возможно, найти его слабость. Или, наконец, доказать нашу невиновность».

«Или нас всех разорвёт на атомы первобытной энергией Падения, – мрачно добавил Крал. – Это тоже входит в план?»

«Любое предприятие сопряжено с риском, – философски заметил Велиал. – Но сидеть здесь, пока нас не найдут по энергетическому следу из Архива или пока Астарот не спустит с поводка своих цепных псов… это не риск. Это гарантированный приговор».

В камере повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием углей и далёким скрипом оседающей породы. Барни первым нарушил его. Он снова взял детектор и направил его на кристалл, а затем медленно повернул в сторону Велиала. Прибор, обычно молчавший, издал тихий, высокий писк.

«Энергетический резонанс, – прошептал Барни, глядя на показания. – Слабый, но есть. Между ним и… тобой. Ты… ты носишь на себе след той же энергии, что и блокировка».

Велиал не моргнул. «Я бывал во многих местах, Барни. На мне могла осесть любая пыль».

«Это не пыль, – упрямо сказал бухгалтер. – Это отпечаток. Как подпись. И она… совпадает с сигнатурой источника блокировки». Он поднял взгляд, и в его призрачных глазах читался ужас открытия. «Ты знаешь, как его разблокировать, потому что ты… ты часть системы, которая его заблокировала? Или… ты знаешь того, кто это сделал?»

Велиал смотрел на него несколько секунд, и его улыбка стала немного жестче, немного менее человечной. «Я знаю многое, друг мой. И сейчас я предлагаю вам единственный логичный выход. Я предлагаю путь к силе, которая может нас защитить. Вы можете довериться мне. Или можете остаться здесь, в этой чёрной дыре, и ждать конца. Выбор за вами».

Кракл смотрел на чёрный кристалл в своей руке, на бледное лицо Барни, на мрачную тень Торка. Он ненавидел этот выбор. Он ненавидел ощущение, что его снова ведут куда-то, как барана на убой. Но Велиал, как всегда, был прав в одном – альтернативы не было. Сидеть и ждать было хуже.

Он с силой сжал кристалл, ощутив его холодную гладкость.

«Ладно, – выдохнул он, и слово прозвучало как приговор. – Ладно, чёрт побери. Веди. В эту твою Сердцевину. Посмотрим, что у тебя там за розетка».

Он поднялся, отряхивая угольную пыль с колен. Барни, после секундного колебания, кивнул и начал собирать свои инструменты. Торк, с подавленным стоном, оттолкнулся от стены, его кулаки сжались. Решение было принято.

Велиал кивнул, и в его гладах мелькнуло что-то – не торжество, а скорее… удовлетворение. Как у инженера, нашедшего недостающую деталь.

«Прекрасно. Тогда соберитесь. Путь неблизкий и небезопасный. Мы двинемся через Ржавые Пустоши. Старые пути».

Он повернулся и первым вышел из камеры, его силуэт растворился в тёмном пролёте штольни. Команда потянулась за ним – Кракл с кристаллом в кулаке, Барни с его вечными папками, Торк, ковыляющий, но неотступный.

Когда их шаги затихли в глубине туннеля, в опустевшей угольной камере, у догорающих углей, на мгновение задержался лишь призрачный отблеск. Это был отблеск от гладкой поверхности угля, на которую упал последний луч от детектора Барни. И в этом отблеске, на секунду, проступил и тут же исчез крошечный, едва различимый символ. Тот самый: стилизованное око в треугольнике. Символ Смотрящего. Символ Уриила.

Но это увидел только камень. А камень хранил молчание.

Где-то впереди, уже выходя на условный «свежий» воздух адских низов, Велиал шёл, не оглядываясь. Его лицо было обращено вперёд, к цели. И только пальцы его правой руки, сжатые в кулак за спиной, слегка постукивали по ладони в странном, ритмичном порядке. Если бы кто-то пригляделся очень близко, он мог бы заметить, что на тыльной стороне его ладони, прямо под кожей, на секунду проступило то самое мерцание – слабый, холодный отсвет того же символа. Символа, который он нёс в себе. Не как знак преданности, а как клеймо. Как часть самого своего существа.

Он улыбнулся в темноту впереди. Улыбкой хищника, наконец-то учуявшего верный след.