Читать книгу Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Группа авторов - Страница 6

Сумрачный лес встретил их тишиной и прохладой. Томас ежился в седле, натягивая плащ. Даже воздух здесь был другим: не просто холодным, а каким-то мертвым, словно этот лес не дышал уже много лет. Звуков тут не было: ни птиц, ни шороха листвы, ни треска веток. Только чавканье копыт по влажной земле и тяжелое дыхание лошадей.

Деревья в Сумрачном лесу росли неправильно. Стволы изгибались под невозможными углами, словно их скрутило какой-то невидимой силой. Ветви сплетались над головой в подобие сводов – как в соборе, мрачном и построенном не для молитв, а для темных ритуалов. Кора на кривых стволах была черной, будто бы обугленной, хотя следов пожара не было видно. Редкая, болезненная листва свисала клочьями.

Здесь было святилище млоков, вспомнил Томас страницу из старой книги, которую читал в библиотеке. До того как пришли люди с Терры. Потом, во времена Метрополии, волшебники… нет, не волшебники, астрогаторы изучали тут что-то. Какую-то мощную магию.

Он покосился на отца, ехавшего впереди. Бриан сидел в седле прямо и напряженно, его рука лежала на рукояти меча. Рядом Одрик, он выглядел готовым к бою и оглядывался по сторонам, прищурившись.

Сайна ехала между ними и чуть сзади, сидя боком в женском седле, закутанная в темный шерстяной плащ с капюшоном. Лицо ее было бледным, глаза широко распахнуты. Она что-то шептала – молитву или заклинание, Томас не мог разобрать.

Позади – Теофил Хосс. Архивариус сидел в седле своего иноходца спокойно, даже расслабленно, словно совершал прогулку по столичному парку, а не въезжал в проклятый лес на границе владений провинциального лорда. Его светлые глаза скользили по деревьям, по земле, по небу – изучающе и без тени страха.

За ними громыхали оптиматы – пять человек во главе с Гримом. Их латы позвякивали, лошади то и дело всхрапывали. Грим вез на луке седла свой кайлаш, обернутый тряпьем, чтобы не нервировать орденского священника. Остальные держали наготове длинные охотничьи пики и арбалеты.

Замыкали процессию егеря – трое местных мужиков с собаками. Псы поскуливали, жались к ногам лошадей, поджав хвосты. Даже они чуяли, что место тут нехорошее.

Кавалькада двигалась медленно и почти торжественно. Утоптанная дорога закончилась, и копыта лошадей начали проваливаться в мягкую землю, покрытую черным мхом. Туман стелился у самой земли, клубясь вокруг ног лошадей.

– Сколько еще? – негромко спросил Эрик, подъезжая ближе к Томасу.

– До опушки? Лига, может, меньше.

– А до… той штуки?

Томас сразу понял, о чем он.

– Крипта? Мы ее уже скоро увидим.

Эрик кивнул и снова отъехал вперед. Он старался выглядеть невозмутимым, но Томас заметил, как дрожит его рука на рукояти меча. После вчерашнего случая с квадром Эрик стал другим – тише и напряженнее. Словно что-то внутри него переменилось.

Деревья расступились и впереди открылась просека – идеально прямая, словно ее прочертили гигантской линейкой. Шириной в десяток шагов, она тянулась через весь лес, уходя вдаль и теряясь в тумане. И на всем ее протяжении не росло ничего. Совсем ничего. Ни травы, ни мха, ни даже грибов. Только голая черная земля, потрескавшаяся и мертвая.

Лошади заржали, упираясь. Пришлось пришпоривать их, чтобы заставить ступить на эту просеку.

– Что это? – прошептал Эрик.

Никто не ответил. Но Томас знал.

– Во время Войны тут что-то случилось. Эту землю отравили так, что она до сих пор мертва.

Он взглянул на Хосса. Архивариус смотрел на просеку с легким интересом – как ученый смотрит на любопытный образец, – но без большого удивления.

– Луч смерти, – негромко произнес Хосс, словно комментируя музейный экспонат. – Так называемая bombardamentum orbitale. То есть низвержение огня из небесных сфер на землю. С высоты в две сотни лиг. Почва здесь на глубину в три человеческих роста превратилась в стекло. И кстати, на юго-западном побережье из такого стекла делают удивительно красивые украшения.

Все обернулись на него. Одрик нахмурился и пробормотал:

– Колдовство, и даже слова все колдовские!

Лорд Бриан спросил:

– Откуда вы это знаете, архивариус?

– Читал, – пожал плечами Хосс. – В книгах, которые хранятся в подвалах Капитула. Там много интересного.

Повисло тяжелое и неуютное молчание.

Одрик хмыкнул:

– Запретные книги. Ересь, значит. Интересные занятия у инспектора.

– Ересь – это использовать запрещенные знания, – ровно ответил Хосс. – Изучать их – простое любопытство.

– Любопытство сожгло немало еретиков.

– Верно. Еретиков. Но не преданных слуг Святой Веры.

Они двинулись дальше. Копыта гулко застучали по твердой земле, как по камню. Томасу даже показалось, что этот стук действительно словно бы по стеклу – возможно, архивариус прав и там, внизу, превратившаяся в черное стекло древняя земля. Он оглянулся: там, где прошли лошади, оставались следы – отпечатки в черной пыли. Словно шрамы на потемневшей коже мертвеца.

Они пересекли просеку, и лес по ту сторону оказался таким же мертвым. В отдалении, на невысоком холме, проступали очертания чего-то рукотворного.

Крипта. Томас увидел ее и похолодел.

Даже издалека она внушала страх. Массивное сооружение из серого камня, полуразрушенное и наполовину погруженное в землю. Стены покрыты странными крупными символами – не письменами, а геометрическими узорами, от которых рябило в глазах. Крыша провалилась, но стены уцелели. Вокруг ни травы, ни кустов. Только голая земля и разбросанные обломки камней.

– Скверна, – прошептала Сайна, и голос ее задрожал. – Я чувствую ее. Она здесь. Она тут повсюду.

– Тихо, – буркнул Бриан. – Не пугай лошадей.

Но лошади и так были напуганы. Кобыла Томаса дергала головой, пытаясь развернуться, и ему пришлось крепко держать поводья. Пахло здесь тоже странно: сладковатой гнилью, плесенью и еще чем-то чужим – металлическим, едким и неприятным. Говорили, что под криптой есть подземелья с разветвленными тоннелями и туда лучше не забираться. Говорили, там до сих пор что-то бродит… Призраки? Демоны? Твари? Никто точно не знал. Те, кто спускался в такие места, обратно не возвращались.

Грим подъехал ближе к Бриану.

– Милорд, мы идем к опушке или…

– К опушке, – отрезал Бриан. – Держимся подальше от этого… места.

– Разумно, – кивнул Грим.

Они свернули вправо, огибая холм с Криптой широкой дугой. Но даже на расстоянии Томас чувствовал, как она притягивает взгляд. Словно эта древность была живой и наблюдала за ними. Один из егерей сделал особый жест, отгоняя злых духов. Собаки поскуливали уже почти непрерывно. Одна попыталась убежать, ее еле удержали на поводке.

– Псы чуют, – пробормотал егерь. – Нутром чуют. Тут плохо.

– Заткнись, – рявкнул Грим. – И держи своих псов крепче. Скоро для них будет работа.

Они снова углубились в лес, оставляя Крипту позади. Но ощущение чужого присутствия не исчезало – словно кто-то продолжал смотреть им в спины. Томас обернулся. Крипта уже скрылась за деревьями, но на холме, где она стояла, туман явно был гуще. И двигался он как-то неправильно: не стелился, а медленно вращался, словно водоворот. Томас поежился и поспешил за остальными.

Впереди послышался лай собак – уже не испуганный, а азартный. Псы почуяли добычу и сразу же забыли обо всех страхах. Егеря переглянулись.

– След!

– Свежий?

– Ага. Ты погляди! Лысач, похоже. И крупный какой.

Бриан выпрямился в седле.

– Ну наконец. Вот и охота началась. Эрик! Одрик! Вперед!

Эрик рванул в карьер, подняв охотничье копье. На лице его появилось напряженное возбуждение. Томас отстал, давая старшему брату возможность быть впереди. Он не любил охоту. Не понимал смысла убивать того, кто слабее. Но отказаться было нельзя – это выглядело бы слабостью. И сейчас все, что он мог, – это держаться сзади и молиться, чтобы никто не заметил, как он трусит.

Лай собак становился громче. Процессия выехала на широкую поляну, где деревья наконец-то выглядели живыми. Трава, кусты, даже какие-то цветы.

И зверь.

Огромный, полосатый, с вытянутой мордой и клыками длиной с ладонь. Он стоял в центре поляны, оскалившись и прочно уперевшись в землю передними лапами. Когти взрыхлили почву, а его хвост рассерженно бил по бокам. Маленькие злые глазки лысача блеснули, когда он чуть повернул голову.

Собаки уже окружили его, лая и огрызаясь, но не решаясь приблизиться.

– Загоняйте его! – приказал Бриан. – Эрик, Одрик, Грим – копья! Остальные – полукругом!

Охотники выстроились. Зверь низко и утробно зарычал. И охота началась.

Лысач двинулся на них первым. Массивное тело рванулось вперед с неожиданной скоростью – прямо на ближайшую собаку. Пес взвизгнул и отскочил, но клык полоснул по боку, оставив кровавую борозду.

– Гони его на копья! – заорал егерь, стравливая остальных псов.

Собаки залаяли, бросаясь на зверя со всех сторон. Он завертелся, пытаясь поймать хоть одну из ловких тварей, но они были быстрее. Кусали за ноги, за бока, отскакивали, снова кидались с лаем. Сбитый с толку лысач взревел и рванул к опушке – туда, где возвышались конные охотники с копьями.

– Держать строй! – Одрик пришпорил коня, выстраиваясь рядом с Эриком и Гримом.

Три всадника, три копья, нацеленные на несущуюся тушу. Зверь не сбавлял скорости – либо не видел во всадниках угрозы, либо был слишком разъярен, чтобы остановиться.

Томас сжался в седле, наблюдая за схваткой со стороны. Отец сидел рядом, рука на рукояти меча – на всякий случай. Сайна отвернулась, не желая смотреть. Хосс же, напротив, наблюдал за охотой очень внимательно и с легким любопытством, словно это было представление в театре.

Зверь выбрал Эрика.

Может быть, потому что тот был моложе. Может, просто так вышло. Зверь пошел прямо на него, пасть оскалена, глаза налиты кровью.

Эрик не дрогнул. Древко копья легло в руку, нацелено точно в холку. Конь под ним держался хорошо, играя с разъяренным зверем в свою игру – кто кого перехитрит. Он легко переступал из стороны в сторону, не давая лысачу понять, куда он прыгнет и как лучше атаковать. И когда тот наконец бросился, конь легко ушел с линии удара, развернувшись и оставив зверя наедине с копьем Эрика.

Лысач разинул пасть и прыгнул. Эрик вытянулся в седле струной и ударил.

Копье вошло сквозь холку прямо в сердце. Удар был идеальным: под правильным углом, с правильной силой. Древко прогнулось, но не сломалось. Эрик повис на копье, додавливая противника. Зверь несколько раз дернулся и завалился на бок, даже не успев завизжать, а только хрипло выдохнул. Подергался, потом затих.

Тишина.

Эрик сидел в седле, тяжело дыша, все еще сжимая торчащий из туши конец копья. Потом медленно разжал пальцы и спешился. Подошел к туше, толкнул ее ногой. Зверь не шевелился.

– Неплохо, племянник, – кивнул Одрик, подъезжая ближе. – Очень недурно. Чисто. Одним ударом. Молодец!

Эрик выпрямился. На лице его появилась ненаигранная гордость. Вот оно. Настоящее убийство. Не испуганный квадр в грязи, а опасный зверь. Честная, заслуженная добыча.

– Благодарю, дядя.

Бриан тоже подъехал, спешился, осмотрел застывшую предсмертной маской морду зверя.

– Хороший удар, сын. Сегодня вечером этот трофей будет на нашем столе.

Эрик сиял. Томас видел, как с его плеч спадает напряжение последних дней. Квадр был ошибкой, случайностью. А то, что произошло сейчас, – победа.

Хосс наблюдал за этой сценой молча. Томас поймал его взгляд – и в нем было что-то странное. Архивариус не разделил с Эриком и Брианом их радость. Это было сожаление? Или даже насмешка? Словно Хосс видел больше, чем остальные. Понимал то, чего не понимали они.

Интересно, что он сейчас видит, подумал Томас. Триумф глупого и храброго юноши? Или начало пути, конец которого он уже знает?

Егеря подбежали, оттаскивая собак, которые все бросались на мертвого лысача. Одрик слез с коня и повернулся к стоящему рядом Бриану.

– Ну что, брат, неплохое начало для…

И тут раздался резкий свист.

Стрела прошла в пяди от уха Бриана и вонзилась в ствол дерева позади него с глухим стуком. Короткая, с вороньим оперением.

Секунда тишины. Все застыли. Потом началась суматоха.

– Укрыть лорда! Занять оборону! – взревел Грим, рывком разворачивая коня.

Оптиматы бросились к Бриану, окружая его живым щитом. Лошади заржали, рванулись в стороны. Сайна истошно закричала.

Резкие щелчки откуда-то со стороны леса и свист. Вторая стрела. Третья.

Одна ударила в доспех оптимата, закрывавшего лорда, – отрикошетила от стального нагрудника, оставив вмятину. Вторая попала в круп лошади Грима – животное протяжно закричало, встало на дыбы, едва не сбросив всадника.

Томас не понял, как оказался на земле. Лошадь сбросила его – или он сам упал, не удержавшись, когда та рванулась. Он прижался к земле, зарывшись лицом в мокрую траву, сердце колотилось так, что глушило все остальное.

Еще одна стрела прошла над его головой, и так близко, что он услышал свист рассекаемого воздуха.

Грим и двое оптиматов уже исчезли в лесу, в той стороне, откуда летели стрелы. Еще двое всадников бросились в сторону, чтобы отрезать нападавшего. Лязг металла, треск веток, чьи-то крики, щелчки арбалетов.

Томас осторожно поднял голову. Бриан стоял, прикрытый оптиматами, меч в руке, лицо искажено яростью. Пытается оттолкнуть своих защитников и рвануть вперед, чтобы разобраться с врагом лично. Одрик поднимался с земли, хромая – лошадь Грима упала на него, придавив ногу. Эрик метался, пытаясь поймать своего испуганного коня. В его руке тоже блестел клинок.

Только Сайна сидела в седле неподвижно, бледная как полотно, ее губы шевелились, скороговоркой произнося молитвы или проклятия.

А Хосс спешился и стоял, уже разглядывая стрелу в дереве. Спокойно. Словно ничего не произошло и вся эта суматоха его никак не касалась.

Из густого подлеска появился Грим, волоча за загривок сопротивляющуюся фигуру. Один из оптиматов с окровавленным перекошенным лицом шел следом, держа в руке короткую духовую трубку.

– Поймали! – торжествующе рявкнул Грим и швырнул пленника к ногам Бриана.

Квадр дергался в руках воина, шипел, царапал доспехи когтями, но вырваться не мог. Оптимат держал его железной хваткой за загривок, как щенка.

– Тварь хорошо спряталась. – Грим ударил кулаком в латной перчатке квадра по голове. Тот упал, завозился, пытаясь встать, но тут же снова опустился на четвереньки. – Шагах в тридцати от нас сидел. На дереве.

Бриан склонился над пленником. Томас осторожно поднялся, отряхивая грязь с одежды, и подошел ближе. Эрик уже стоял рядом с отцом, держа меч острием вниз, в положении для добивающего удара на случай, если квадр бросится на лорда.

Квадр был странным.

Он не выглядел оборванцем с Гнилой Фермы. Этот был одет в подобие кожаной куртки добротной выделки. На его поясе висел аккуратно прошитый кожаный колчан с незнакомым узором. Оттуда торчали короткие стрелы с вороньими перьями.

– Они для духовой трубки. – Одрик, прихрамывая, подошел, поднял одну. Покрутил в пальцах, разглядывая. – Вороньи перья. Но мастера не узнаю. Не местные.

– Может, с юга? – предположил Грим.

– Или с востока. – Одрик прищурился. – Говорят, млоки этим оружием тоже пользуются. Как и убийцы инквизиции…

Все посмотрели на Хосса. Архивариус подошел ближе, присел на корточки рядом с квадром, провел рукой по его куртке. Он, не брезгуя, изучал пленника с профессиональным любопытством.

– Интересно, – пробормотал он. – Очень интересно.

– Кто ты? Понимаешь наш язык? – крикнул пленнику Грим.

Квадр поднял морду и злобно посмотрел на лорда Бриана. Его морда оскалилась, и он пролаял:

– Гаджехтуб датхав куф йе хебт! Куф сабак! Куф!

Затем он резко дернулся, его челюсти сжались. Раздался хруст, будто что-то лопнуло у него во рту.

– Яд! – крикнул Хосс, отшатываясь. – У него капсула с ядом!

Грим схватил квадра за морду, попытался разжать челюсти, но было уже поздно. Изо рта пошла пена – белая, с розовыми прожилками крови. Квадр начал дергаться в конвульсиях, лапы скребли землю, глаза закатились.

Еще через десять секунд он затих.

Грим разжал его челюсти. На языке блестели мелкие осколки стекла – остатки капсулы.

– Вот сволочь, – пробормотал он. – Сам себя прикончил.

Молчание. Все смотрели на мертвого квадра. Ветер шелестел в листве. Где-то скулила раненая собака.

Одрик первым нарушил тишину. Выхватил меч, ткнул им в сторону леса.

– Я сожгу Гнилую Ферму сегодня же. Всех тварей. До последнего щенка.

– И что это изменит? – Хосс не поднимался, продолжая разглядывать труп. Ткнул пальцем в куртку. – Посмотрите на выделку его одежды. Это не местная работа. Этот квадр – не ваш. Его кто-то обучил. Снарядил. И послал сюда с этим заданием.

– Тем более! – Одрик развернулся к нему, меч еще в руке. – Значит, кто-то вооружает крысолюдов! Готовит убийц! И этот кто-то близко! Может, это Стиппер, а?

– Тем более не стоит показывать заказчику, что вы догадались, – ровно ответил Хосс, поднимаясь. Он тщательно отряхнул рясу от налипших комочков земли. – Пусть он думает, что убийца просто провалил задание. Испугался или промахнулся. Сбежал и погиб где-то в лесу. Пусть готовит нового. А вы будете ждать. И когда придет второй – вы будете готовы и узнаете, кто его послал.

– А если второй не промахнется? – Одрик шагнул ближе. – Если следующая стрела попадет моему брату в глаз?

– Тогда вы станете лордом Лангобаром, – холодно заметил Хосс. – Но если откроете свои замыслы сейчас, все равно не узнаете, кто это устроил.

Одрик дернулся, рука сжала рукоять меча крепче. Несколько секунд он смотрел на архивариуса. Хосс выдержал его взгляд спокойно, без вызова, но и без страха.

– Ты много знаешь о таких вещах, архивариус, – наконец произнес Бриан. Он смотрел на мертвого квадра, но вопрос был адресован Хоссу. – Слишком много для человека, который просто читает книги.

– Книги – великие учителя. Особенно те, что запрещены, лорд Бриан. – Хосс повернулся к нему. В его светлых глазах мелькнуло что-то холодное.

– Запретные книги, – повторил Бриан. – Ересь.

– Я лишь скромный архивариус. Я храню знания. Не применяю их.

Ложь. Томас это сразу почувствовал. Этот человек умело пользовался своими знаниями и делал это прямо сейчас.

Бриан мрачно посмотрел на брата.

– Одрик. Ферму не трогаем. Пока. Подождем.

– Но брат…

– Я сказал – не трогаем! – рявкнул лорд. – Архивариус прав. Покажем, что испугались, – враг поймет, что мы что-то знаем. Пусть думает, что его убийца сбежал.

Одрик стиснул зубы, но с неохотой кивнул. Меч с глухим стуком вернулся в ножны.

– Как скажешь.

Грим подал знак оптиматам:

– Уберите тело. Закопайте где-нибудь в лесу. Поглубже. Чтобы звери не выкопали.

Крыса и еще один оптимат подхватили труп за лапы, потащили в кусты. Квадр болтался между ними – жалкий и мертвый.

Томас смотрел им вслед и думал: кто его послал? Кого из участников охоты квадр хотел убить?

Но на эти вопросы пока не было ответа.

– Охота окончена, – сказал Бриан устало. – Собирайтесь. Мы едем в замок.

Никто не стал ему возражать.

Главный зал в башне замка Жус встретил их запахом плесени и вонью прогорклого жира. Дым от масляных ламп стелился по потолку, откуда свисала железная конструкция со ржавыми цепями. В узкие окна просачивался красноватый свет Шамаша. По нишам в стенах торчало старое оружие – еще с тех времен, когда Мельт правил Мидгардом, а не наоборот. Палицы, гвизармы, арбалеты с тетивами из жил местных тварей и даже кайлаш за истлевшим гобеленом. Про кайлаш знали не все сидящие в зале. Орден за такое сжигал, но Бриан Лангобар ценил проверенное оружие.

Стол занимал половину зала – массивная доска, потемневшая от времени и видевшая на своем веку сотни пиршеств. В центре громоздилась туша жареного зверя – того самого, что убил Эрик. Рядом рыба, хлеб с плесенью, кувшины с кислым вином. Слуги-млоки сновали, то и дело неуклюже роняя еду на пол.

– Забудем все тревоги этого дня! Да будет пир! – гаркнул лорд Бриан, отрывая кусок мяса.

Семейство чинно расселось вокруг стола. Лорд Бриан во главе – пятьдесят шесть лет упрямства, втиснутые в шерстяной дублет с заплатками на локтях. Монограмма на груди выцвела, как и надежды семьи на лучшую долю. Леди Сайна деликатно отщипнула кусочек мяса. Тридцать девять лет в бездонных глазах, где плескался океан безумия. У Сайны было трое взрослых детей, но выглядела она словно девушка – про жену лорда давно ходила дурная слава. Ее платье из выцветшего шелка было заштопано так искусно, что эти заплатки и новые швы казались узором. Она бросила взгляд на Одрика – быстрый, но Томас его заметил.