Читать книгу Приключения Лео и Теди. Звезда Рождества. Линда Петучини - Группа авторов - Страница 3

Олени сделали шаг – и провалились сквозь снег, как сквозь воду.

Но падения не было. Было погружение в сказку.

Воздух стал гуще, как какао, и окрасился в оттенки вечернего сияния – розовый, синий, золотой. Вокруг закружились не снежинки, а крошечные звёздочки, будто кто-то разбил старое небо и пустил его в путь по ветру.

Под копытами оленей больше не было снега. Была ледяная дорога, прозрачная, как стекло, и под ней – целый мир.

Реки из света.

Деревья с листьями из серебряной фольги.

Дома, в виде книг, со склеенными страницами, и скреплённых восковыми печатями.

– Это… Страна Первого Снега? – прошептала Афродита, прижимаясь к шее своего оленя. – Я чувствую… как будто я здесь уже была. В мечте. Или во сне, который забыла.

– Здесь бывает каждый, кто когда-либо ждал чуда, – сказал Пыльный Сапожник, сидящий верхом на золотом олене впереди Бусика, будто всю жизнь только этим и занимался. – Но мало кто здесь остаётся.

– Почему? – удивился Бусик.

– Потому что здесь всё настоящее. А взрослые боятся настоящего.

Впереди, за изгибом ледяной реки, возвышался город. Не из камня, не из дерева, а из рождественских огней, свечей, сплетённых в арки, башни и мосты. Каждый фонарь смеялся. Не метафорически, а по-настоящему.

– Это город «Света», – пояснил Пыльный Сапожник. – столица страны «Первого снега». Здесь живут Светлячки Стражи – хранители искренних улыбок. Но… что-то не так.

Он указал вперёд.

В центре города, где должен был гореть Великий фонарь – Сердце Снега, теперь зияла тьма.

А вокруг него – замёрзшие фонари. Их смех стих. Огни погасли.

– Звезда была здесь, – сказал Пыльный Сапожник, спрыгивая с оленя. – Я чувствую её след, но кто-то забрал самое яркое воспоминание, а без него город теряет свет.

– Кто бы мог такое сделать? – спросил Лео, доставая из кармана мерцающий компас. Стрелка дрожала, указывая на старую башню из свечей, стоящую на окраине города. – Туда?

– Туда, – кивнул Пыльный Сапожник. – Но будьте осторожны, – предупредил он, глядя на башню из застывших свечей. – Там живёт Ноктия.

– Ноктия? – переспросила Афродита. – Это имя будто бы начинает танцевать… и вдруг останавливается.

– Именно, – продолжил он. – Когда-то её называли Смеющейся Звездой. Где бы она ни появлялась, дети бросали игрушки и бежали за ней, потому что рядом с ней невозможно было не смеяться. Она заражала смехом. Одно слово – и слёзы превращались в звонкий смех. Но однажды, из ее дома пропала елка, затем подарки, чуть позже радость и счастье. Чем больше людей отказывались от праздника, тем несчастнее и холоднее становилась Ноктия. Люди говорили: «Рождество – это обязанность. Праздник – это усталость. Подарки – пустая трата денег». От этого Ноктия теряла силу и ослабевала с каждым днем все больше и больше.

Она не оставляла попыток донести до людей, что радость – это не то, что нужно зарабатывать, но это не работало.

«Ты просто не понимаешь взрослую жизнь», – говорили они.

С тех пор Ноктия ушла в башню и решила: если радость – роскошь, которую можно потерять, то лучше её никому не показывать.

– Она… прячет радость? – спросил поражённый Теди.

– Да. Она забирает смех у фонарей, улыбку у огня, и хранит их здесь, в башне. Потому что, по её мнению, лучше не чувствовать, чем потерять. А без радости – нет света. Без света – нет Звезды Рождества.

– Но это же неправда! – воскликнула Афродита. – Радость не исчезает, если ты её не заслужил! Она просто есть! Как снег. Как ёлка. Как Бусик, который съел упаковку от мармеладок и всё равно счастлив!

Бусик гордо кивнул.

– Тогда вы поняли главное, – сказал Пыльный Сапожник. – Вы идёте не ради магии. Вы идёте, чтобы показать, что радость не привилегия, она право каждого, и Звезда Рождества не вернётся, пока кто-то не скажет: «Я смеюсь не потому, что всё хорошо, а потому что я здесь, и я помню, как это – быть счастливым».

Олени замерли у подножия холма, на котором возвышалась башня из застывших свечей. Их копыта не скользили – будто лёд под ними не решался их коснуться. Воздух вокруг стал плотным, как ватный слой, и каждый вдох отзывался холодком в горле.

– Она знает, что мы здесь, – прошептал Пыльный Сапожник, не сводя глаз с окна на вершине башни. – Видите? Там, в узком проёме…

Там что-то движется.

Все посмотрели. Сначала – ничего. Только тень. Потом – мерцание.

Словно кто-то внутри медленно провёл рукой по стеклу, будто вытирал испарину… или закрывал обзор.

– Это она, – сказала Афродита. – Я чувствую. Она смотрит.

– Мы должны подойти, – сказал Лео, сжимая компас. – Если Звезда здесь – мы не можем просто стоять.

– Тогда идите тихо, – предупредил Пыльный Сапожник. – И не улыбайтесь. Она чувствует каждую искру радости, как волк – запах крови.

Они двинулись вперёд.

По ледяной тропе, что вилась между свечами, застывшими в причудливых формах – как будто кто-то пытался слепить из воска лица, плачущие в вечной тоске.

Неожиданно для всех, и для самого мальчика, Теди споткнулся. Упал. И, когда поднимался, случайно хихикнул – от неловкости, от страха, от того, что Бусик тут же уткнулся ему в шею и прошептал:

– Ты как сосиска, упавшая в лужу.

– Никакая я не сосиска! – возмутился Теди.

– Замолчите, оба! – закричала Амелия, но было поздно.

Все замерли. Потому что в окне башни что-то изменилось. Тень, что раньше была просто тенью, вдруг обрела очертания. Выпрямилась.

Повернулась.

– Назад! – закричал Пыльный Сапожник. – Она не в башне. Она уже здесь.

В следующее мгновение стена башни, где было окно, взорвалась и разлетелась в пыль. Но вместо обломков, в проеме разрушенной стены, стояла тень. Чёрная, переливающаяся тень. Она хлынула наружу, как вода из прорванной трубы, и собралась в одно мгновение.

– Ноктия… – прошептал Гризи.

Она не вышла. Она вытекла из тьмы. Её тело то появлялось, то исчезало – как тень, которую бросает кто-то, кого нет. Плащ – не ткань, а сгусток морозного дыма. Глаза – два ледяных шара, вращающихся в разные стороны.

А голос – не один, а множество, наложенных друг на друга: плач, смех, крик, шёпот, стон.

– Кто это посмел… смеяться? – Ноктия заглянула в лицо Теди.

– Это не смех, – быстро сказал Лео. – Это… кашель! У Теди аллергия на снег!

– Ложь! – прошипела тень. – Я вижу. Я вижу, как дрожит уголок его губ. Я вижу, как блестят глаза. Я вижу, как они ещё не сломлены. Вы пришли за светом! За Звездой! За радостью, которую вы не заслужили.

– Мы не хотим её украсть, – сказала Афродита, подняв голову. – Мы хотим вернуть то, за что ты боролась и несла людям, сотни лет!

Ноктия замерла. На долю секунды. Потом резко выдохнула, и из её рта стали вырываться черные тени и окружать странников.

– Вернуть? – провыла она. – Как? Как вы можете вернуть то, что вам никогда не принадлежало? Вы смеялись и верили только потому, что я давала вам эту возможность! Я билась за каждую счастливую искру в глазах! Но теперь, все кончено! Я дарила смех – и получила молчание. Я зажигала свет – но его потушили. Я дам вам то, чего вы все заслужили!

Она не двинулась с места. Но в следующее мгновение – уже была рядом. Переместилась не шагом, тенью. Как будто мир моргнул – и она оказалась в другом месте.

– А чего мы заслужили, не совсем понятно? – робко спросил Бусик.

– ТЬМУ! – завопила Ноктия, как серена и бросилась на Лео.

– Гризи! Не надо, назад! – закричал Лео, но пёс уже прыгнул вперёд, рыча.

Залаял – и его голос прозвучал громко, чисто, по-настоящему.

Ноктия взвыла от лая, который пронзил ее голову. Она вскинула руку. Из пальцев вырвался ледяной коготь, не просто луч – а зазубренная волна холода, что пронзила воздух. Гризи попытался увернуться. Прыгнул вбок, но поток догнал его в прыжке. Ударил в бок – и за долю секунды заморозил его на лету.

Гризи упал на лёд, со звоном, как стеклянная бутылка. Но не разбился.

Он лежал, весь в инее, с открытыми глазами, всё ещё смотрящими на друзей.

– ГРИЗИ! – закричала Афродита.

– Бегите! – рявкнул Пыльный Сапожник. – Она не одна!

Из башни вырвались ещё тени, но они не были похожи на людей. «Снежные псы» – из чистого льда, с глазами, углями, которые тлели от ветра. Они приземлились на лёд и бросились в атаку.

– В лес! – крикнула Амелия.

Они побежали. Теди светил фонариком, Амелия схватила подмышку до смерти напуганного Бусика, дети бежали по сугробам, стараясь не упасть.

Ноктия не бежала. Она исчезала. Появлялась справа – исчезала —

и вновь возникала перед ними, как стена из льда. Её тень раздваивалась, удваивалась, кипела.

– Вы не уйдёте! – орала она. – Я ЗАМОРОЖУ ВАШИ ГОЛОСА! Я УНИЧТОЖУ ВАШИ УЛЫБКИ!

Она метнула руку – и ледяной крюк вонзился в землю рядом с Теди.

Лёд расползся по снегу, как трещина, и поднялся стеной.

– Вниз! – крикнул Лео.

Он толкнул друзей в сторону старого оврага, заросшего сухими ветвями, и они все кубарем скатились вниз, и шмыгнули прямо в нору под корнями дерева. Дети затаили дыхание.