Читать книгу Донор - Группа авторов - Страница 5

Наш дом был одним из самых шикарных жилых зданий в городе. Обычно богатые семьи строят себе целые замки с кучей этажей, а мы обошлись лишь двумя, но очень просторными. Мои родители не смогли определиться со стилем по всему дому, поэтому в каждой зоне был свой интерьер. На нижнем этаже располагалась большая кухня, выполненная в стиле хюгге1, гостиная в стиле лофт2.

Личный кабинет отца представлял строгий стиль с темными тонами (черный, коричневый, серый).

Поднимаясь по лакированной деревянной лестнице из дуба (хотя, отец хотел ее сделать из мрамора, гранита или другого материла, но мать побоялась навернуться с нее и отговорила его), мы попадаем на второй этаж, где располагались наши спальные комнаты. Моя находилась с правой стороны, а с лева – родителей.

Моя коробка-комната была не особо свободной, чтобы помешать туда кучу всего, но огромный телевизор-проектор служил мне верой и правдой, когда я устраивала себе вечерние просмотры сериалов или фильмов. Раз я обожала красный и черный цвета, мое жилище не придерживалось какого-то одного стиля, а состояла просто из той мебели, которая мне понравилась. Когда ко мне заходят родители, они каждый раз произносят одну и ту же фразу: «Как будто в замке вампира». Не спорю, иногда мне надоедает постоянство и приходится меня некоторую мебель. Двухспальная кровать располагалась вдоль стены. Возле нее стояла просторная тумбочка, где вечно лежал ноутбук. Были у меня и навороченный компьютер, приставка последней модели и игровое кожаное кресло. Целый геймерский уголок, который занимал половину комнаты.

Комната родителей была не особо интересной (для меня): кровать, стол, телевизор, шкаф. Никаких личных развлечений или увлечений. Их единственное увлечение – работа.

Придя с работы уставшая и вымотанная, я направилась прямиком в свою комнату, но из кабинета послышался суровый голос отца.

– Вигдис, зайди.

– Что с твоим тоном, пап? Я первый раз слышу тебя таким, – спросила и в тоже время удивилась я.

Что за хрень? Я такая уставшая и не готова сейчас вести дискуссии абсолютно ни с кем. И что случилось? У отца такой ровный, холодный и ужасающий тон голоса.

Но ответа на мой вопрос не последовало, чему была крайне удивлена, ибо он никогда не игнорировал меня. В какой-то момент мне стало страшно заходить в кабинет. Свет горел тускло, а тишина сжирала целиком, несмотря на то, что там находится отец.

Зайдя, я увидела сидящих вместе родителей на дорогом кожаном диване. Их лица отражали холод, мрачность и даже безумие.

Отец поднял на меня глаза, брови его сомкнулись. Он начал говорить, поглядывая на мать:

– Ты донор, Вигдис Родригес. Если быть кратким, то у тебя есть старшая сестра, которая лежит в больнице с пяти лет. Для того, чтобы она наконец-то увидела мир ей нужно сделать операцию. – Тут он на миг остановился, чтобы сглотнуть слюни, которые мешали ему произносить речь как можно равнодушно по отношению к происходящему. – Трансплантацию сердца. Твой орган будет служить ей верой и правдой.

– А как же я?! Что за бред ты несешь?!

– Тебя мы вырастили лишь для донорства. Ничего личного.

– А вы в курсе, что есть такой закон в нашей стране, где написано, что каждый в праве распоряжаться своей жизнью сам и никто не в праве ее отнимать или владеть ею?

– У нас есть заверенная юристами бумага, где прописано, что лишь мы вправе распоряжаться ТВОЕЙ жизнью. У тебя нет никаких прав.

Отрицание.

Бред.

Полная несуразность.

Я не могу в это поверить, ибо это звучит как бред сумасшедшего.

Отец встает с дивана и подходит к своему столу, который был сделан на заказ за неимоверную сумму бабла. Наклоняется, открывая первый (или второй) ящик тумбочки, и вытаскивает папку с документами. Посмотрев на мать, я поняла, что ее эмоции практически идентичны с эмоциями отца.

Он высокий, широкоплечий мужчина с идеальным лицом и спортивным телом. За ним до сих пор девушки толпами ползут, где бы он ни находился. Мою мать это бесит, но Брэм Родригес слишком верный джентльмен и просто старается не замечать чересчур бурного внимания к себе.

– Вот, полюбуйся, Вигдис. Все это правда. Прочитай, если тебе интересно, – протягивая документ, где красуются подписи разных людей, включая родителей.

Я трясущими руками беру эту бумагу, надеясь, что это розыгрыш и ничего такого и быть не может. Пробежав глазами по каждой букве, у меня отвисла челюсть. Я оказалась в плену, в клетке, где мной правят родители по какой-то там заверенной бумаге (которую я ни разу не видела за все эти года), где прописано: «…Энн Родригес (мать) и Брэм Родригес (отец) в праве распоряжаться телом Вигдис Родригес (младшая дочь) для успешного донорства…».

– Какая чушь! – воскликнула я в кабинете отца. – Я не поверю в это!

Отец стоял рядом с диваном, пристально глядя на меня и не отводя взгляда. Он будто бы смотрел даже сквозь меня, воспринимая мое тело, как некий сосуд, который носит внутри себя ценный товар. Для них ценный товар.

– Это же шутка, да?! Какая еще сестра и какое донорство?! – все не унималась я, стоя напротив родителей.

– Абсолютная правда, – холодным голосом сказал отец. – Мы имеем право распоряжаться тобой, твоей жизнью и телом. Это все для того, чтобы твоя сестра Селена выжила.

– Которую я за все года ни разу не видела? Про которую вы ни разу не упоминали?! Что за бред?!

– Вигдис! Довольно! Твоя сестра ждет твое сердце. И она его получит, – прикрикнул на меня отец.

Подойдя ко мне, он рывком вырвал из моих рук бумагу и направился к выходу, сказав:

– Мне пора на работу. Через две недели операция. Будь к ней готова и не вздумай этому процессу помешать.

– Иначе что? – сурово смотрела на него я.

– Иначе пожалеешь, – с этими словами он вышел из кабинета.

Я еще никогда не видела таким отца. Его будто подменили после этого разговора. Будто он всю мою жизнь претворялся ради того, чтобы я ни о чем не заподозрила.

Это все для Селены.

Лишь для той, кто лежит в элитной больнице под ИВЛ (искусственная вентиляция лёгких) с кардиостимулятором в придачу. Ее жизнеобеспечение поддерживается лишь разные приборы, а так она просто кусок мяса. Овощ, простыми и обыденными словами.

– Мама, ты хоть скажи что-нибудь! – с капелькой поддержки смотрела я на нее, но оказалось, что она еще куда более одержима этой всей заварушкой.

Энн Родригес была слишком простой девушкой до встречи с отцом. Ее невысокий рост, густые волосы и идеальная фигура привлекала немногих. Она мастерски находила подход практически с каждым человеком и имела какую-то свою индивидуальную харизму. После того, как она вышла замуж, стала еще привлекательнее, примеряя на себя дорогие вещи, драгоценности и занимаясь предпринимательством наравне с мужем.

– Твой отец все тебе сказал. Хочешь, чтобы я тебе еще раз проговорила наше решение?

Ее тоже подменили. Она стала бесчувственной, жестокой и лживой тварью. Мать грезит выздоровлением своей старшей дочери, которая двадцать лет лежит в кровати, не подавая признаков жизни. Может внутри них сидят демоны, которые жаждут вырастить «человеческого демона» для этого мира?

– А как же все, что было в моем детстве? Как же все эмоции, моменты, подарки и любовь?

– Мы симулировали. Но лучше воздержаться об этих темах, Вигдис. Мы к тебе никаких эмоций не испытываем, ибо от тебя нам нужно лишь сердце для Селены.

– А не проще отключить ее?

Тут мать взревела от ярости. Встав, она подошла ко мне и влепила пощечину. Щека начала гореть от удара ее ладони, но вида, что мне больно, я не подала. Суровым и волевым взглядом я сверлила ее насквозь, не сводя глаз.

– Не смей говорить так! Твое существование предначертано лишь для одной мисси. И ты от судьбы никуда не денешься.

– Какой судьбы? Принести себя в жертву? А нет, не я же приношу, а меня приносят в жертву!

– Хватит. Иди спать, тебе нельзя нервничать. И запомни, если ты объявишь нам войну, то проиграешь в ней. Лучше не препятствуй нашей власти.

– А если я не подчинюсь?

– Сделаешь хуже лишь себе. Подумай, – с этими словами она выходит из кабинета, оставляя меня наедине с мыслями, которые как барабашки носятся в голове, вызывая ураган эмоций разного спектра.

Поднявшись на второй этаж, я забежала в комнату, закрыв за собой дверь на несколько замков и упала на пол, стирая слезы.

Мой мир о представлении хорошей и любящей семьи рухнул сегодняшним днем. Все то что было, все эмоции и бесконечное внимание родителей оказались лишь фальшивой медалью, где обе стороны идентичны и ничем не отличаются друг от друга.

Как им удавалось сохранять такую маску все двадцать четыре года и ни разу не привязаться ко мне? Неужели родители настолько бредели выздоровлением старшей сестры, что для них лишь Селена играла роль любящей и любимой дочери?

Ночь предвещает быть бодрой, несмотря на то, что мне завтра предстоит выйти на ринг один на один с Вартуи, которая как и я претендует на черный пояс. Завтра все должно решиться, но моя голова забита совершенно другим.

Зачем мне биться за то, что в будущем не принесет пользы? Или это начало борьбы за свободу и оков родителей?

– Я готова биться против воли родителей и выступить безоружной против их гребанных законов, которыми управляют шелестящие зеленые бумажки. Я сделаю все, чтобы победить в вашей игре.

Ночью мне так и не удалось уснуть. Я все это время прокручивала всю свою осознанную жизнь и пыталась найти хоть какую-то зацепку о своей сестре, но так и не смогла дать внятных улик, которые могли указывать на то, что в нашей семье не три человека, а четыре или больше.

Они исполняли все четко и спланировано. Играя роли идеальных родителей и делая все, чтобы я выросла здоровой для успешной операции по спасению своей старшей сестры, о которой я ничего не подозревала.