Читать книгу Сашенька - Группа авторов - Страница 27

Утро пришло без сна. Максим проснулся рано, будто тело само решило – хватит лежать. Небо было низким, серым, но спокойным. Таким, которое не давит.

Он вышел во двор поместья и взялся за работу. Колол дрова – размеренно, без злости. Каждый удар топора входил точно, без лишнего напряжения. Потом взял мотыгу и вышел к участку. Земля была тяжёлая, сырая, неохотно поддавалась, но в этом было что-то правильное: она не врала, не притворялась.

Максим работал молча, пока рядом не появился хозяин поместья – старик с прямой спиной и внимательными глазами. Он долго смотрел, не мешая.

– Ты не похож на сельчанина, – сказал он наконец. – Руки работают, а взгляд – нет.

Максим не сразу ответил. Сделал ещё несколько движений мотыгой, потом выпрямился.

– А на кого я похож?

– На человека, который слишком много видел, – спокойно ответил старик. – И теперь не знает, куда это всё деть.

Максим усмехнулся.

– Наверное.

– Так что тебя привело ко мне? – спросил старик. – Деньги у тебя не деревенские, походка не местная. Бежишь или ищешь?

Максим вытер пот со лба.

– И то и другое.

Старик кивнул, будто услышал ожидаемый ответ.

– Я ищу покоя, – продолжил Максим. – Хочу уйти дальше. В земли, где никто не знает моего имени. Где ошибки прошлого не будут идти следом.

– Думаешь, они остаются здесь?

– Думаю, там они будут тише, – ответил Максим. – Я хочу прожить жизнь свободно. Без долгов. Найти простую женщину. Построить дом. Работать с землёй. Есть хлеб, который вырастил сам.

Старик смотрел на него долго.

– Ты думаешь, земля всё простит?

– Нет, – сказал Максим. – Но она хотя бы честная.

Старик усмехнулся.

– Ты не ищешь счастья. Ты ищешь тишины.

Максим кивнул.

– Да.

– Тогда работай, – сказал старик. – Земля не даёт покой сразу. Она сначала проверяет.

Старик ушёл, оставив Максима одного. Тот снова взял мотыгу и продолжил работу. Спина болела, руки ныли, но внутри было ровно. Впервые за долгое время.

Он смотрел на борозды в земле и думал:

может быть, искупление – это не страдание.

А труд.

И жизнь, которую ты больше не разрушаешь.