Читать книгу Через тернии к звёздам - Группа авторов - Страница 3

Алый нос маленького корабля резал темно-серую гладь реки Мойки, волнуя прохладную воду. Летний Петербург встретил героев весьма приветливо: было на редкость тепло и сухо, аромат доцветающей сирени витал в пропитанном сладостью воздухе. Судно отправилось в путешествие от одной из красивейших петербургских площадей – Исаакиевской. В тот день жаркий – по меркам северной столицы – день массивный купол знаменитого на весь мир собора отливал в золото под влиянием солнечных лучей, но величественные бурые колонны оставались по обыкновению холодными. Караваны иностранцев и иногородцев шагали по центру мегаполиса с фотоаппаратами наготове, а местные жители благодарно улыбались их детской восторженности.

Две высокие стройные подходили к Синему мосту и садились на теплоход в абсолютном безмолвии. Грустные глаза Анны-Марии безразлично разглядывали архитектуру города на Неве, казалось, ничего не могло привлечь ее внимания. Она тосковала по родной Москве, по товарищам-студентам, а главное – по маме. Отец понимал ее чувства, но не разделял и не принимал их до конца. В Санкт-Петербурге его ждала блестящая карьера, небывалый успех, о котором он так давно мечтал. Настроение дочери, безусловно, расстраивало его, но он успокаивался той мыслью, что молодым людям свойственны такого рода перепады, что скоро хандра пройдет, и дочь оценит все его старания по достоинству.

Тем временем на судне шла экскурсия. Оно вышло в воды Невы. Рождественским постепенно открывался вид на гранитные набережные, они видели остроконечный шпиль Петропавловской крепости, Ростральные колонны, Зимний и Мраморный дворцы, купола Соборной мечети.

– Анюта, – наконец не выдержал молчания дочери Алтын, – ты совсем ничего не слушаешь, тебе не интересно? – сдержанно спросил он.

Анна-Мария взглянула ему в глаза. Вид у девушки был уставший и тревожный, она была глубоко погружена в мысли. Но ответ все же последовал:

– Пап, я очень боюсь перемен. И ты об этом знаешь.

Сонная девушка склонила голову на бок, чтобы не видеть отца. Да, она действительно ужасно боялась перемен. И Алтын Геннадьевич действительно об этом прекрасно знал.

Мужчина продолжил слушать экскурсовода, стараясь не обращать внимания на внутреннее волнение за Анну-Марию. Серьезное выражение его карих глаз на слегка смуглом лице резко контрастировало с его эмоциями, о которых он молчал: ожиданием и предвкушением успеха, в то же время, нарастающей тревогой за дочь и будущее. Путешествие продолжалось по Фонтанке – мимо Летнего Сада, Инженерного замка, усадеб Юсуповых и Державина. В пестроте Петербургских улиц внимание Алтына Геннадьевича привлекло необычное, по его мнению, здание: это был темно-желтый дом с черными витражами в окнах. В виде этого здания было нечто готическое и непонятно притягательное. В то время, как судно проходило мимо здания, мужчина сделал несколько фотографий на телефон, обещая себе, что узнает об истории этого здания в Интернете.

Алтын Геннадьевич задумчиво смотрел на дом, пока он не скрылся из виду, затем бросил взгляд на дочь: Анна-Мария спала, развалившись на кресле. Круглое лицо дочери наконец стало спокойным, но сердце мужчины наполнялось непонятным беспокойством за свою Анюту, он боялся, что пути их скоро разойдутся навсегда, как было с Ниной Рождественской лет десять назад.