Читать книгу Взгляд на миллион - Группа авторов - Страница 11

Подарок новым соседям Мартин и Софи подготовить, конечно же, не успели. Зато Софи испекла пирог с виноградным джемом, а он взял две бутылочки красного вина из отцовской коллекции.

…Дом Жака и Колетт был похож на маленькую библиотеку, одна часть из которой – это выставленные по алфавиту в строгом порядке и не отличающиеся по цвету громоздкие медицинские справочники и словари, а вторая – небольшие книжки с разноцветными корешками из серии «на каждый день», такие удобно взять в поездку или на приём, чтобы блеснуть цитатой классика или уровнем своей эрудиции. Супруги Эмилейн показывали дом, комнаты после ремонта и умело выложенный, уютный камин, в котором теплился слабый, словно робеющий перед собравшимися гостями, но готовый в любой момент показать себя во всей красе, живой огонь. Сьюзен, видимо, не было в доме, потому что Жак долго, вполголоса объяснял Колетт, что «не будет ничего страшного, если прямо сейчас все сядут за стол без неё». Окна были слегка приоткрыты, и солнце, без спроса заглядывая в гостиную, становилось полноправным участником сегодняшнего праздничного вечера. Софи и Колетт говорили друг другу комплименты по поводу виноградника, книг, вкусного, красивого пирога с джемом и отцовского коллекционного вина. Мартин думал, что уже не увидит Сьюзен, но вскоре она появилась на пороге в летящем, пышном жёлтом платье и с букетом прекрасных полевых цветов в руках.

– Поздравляю тебя, мамочка! – радостно воскликнула Сьюзен.

Мать она обняла, а отца сдержанно поцеловала в щёку. По всей видимости, отношения с отцом у Сьюзен были не такие тёплые, как с Колетт. Но вместе с тем она была мила и приветлива.

С её появлением солнца в доме будто стало ещё больше. В глазах был задорный и какой-то искрящийся блеск. Мартин вспомнил это чудесное состояние, когда тебе впервые дарят велосипед, и ты, оказываясь почти на вершине холма, представляешь, что летишь в своём собственном самолёте, с каждой секундой поднимаясь всё выше…

– Добрый день, Мартин! – Сьюзен протянула руку, и его воображаемый самолёт, потерявшись где-то среди непроглядного тумана, стал медленно растворяться в воздухе. Мартину было хорошо оттого, что он просто смотрел в её глаза.

– Здравствуйте, Сьюзен. – Но вместо того, чтобы взять девушку за руку, он почему-то потянулся за оригинальной фигурной бутылкой из тёмного стекла. – Это знаменитая «огненная «Кармин»» из отцовской коллекции.

Она поднесла бокал, и Мартин налил немного вина, чтобы дать возможность сначала почувствовать и оценить букет.

– Как говорит Сэм, «купаж восхитительный»! – радостно воскликнул Жак. – Именно поэтому я и выбрал этот виноградник. Спасибо моему старому приятелю, что пригласил меня к себе и, конечно же, вам, Софи!

Все выпили по бокалу и поздравили чету Эмилейн с их знаменательной датой. Мартин почувствовал, что ему никогда не было так хорошо, как в этом, некогда заброшенном, а сейчас полном бесконечного тепла и уюта доме, среди почти незнакомых ему людей. В какой-то момент ему показалось, что его отец тоже где-то здесь. Как будто это он разлил по бокалам вино, а Мартин, Софи, супруги Эмилейн и их дочь – одна большая семья. Словно во всех этих людях так же, как это вино, течёт его кровь.

Сэм приехал, когда солнце уже давно село за горизонт и от окна веяло приятной прохладой. Колетт показывала Софи книги о медицине и старые семейные фотографии и удивлялась тому, что та никогда не была на море и всего пару раз за всю жизнь съездила в Париж. Сэм и Жак горячо обсуждали вопросы, связанные с виноградником, и всё пытались разговорить Мартина в надежде выведать у него какие-нибудь секреты. Но для Мартина виноградник ни в юности, ни сейчас не был главной темой его жизни, поэтому особых секретов рассказать он так и не смог.

Жак только с виду казался сильным и крепким, но на самом деле это был бывший военный – прошедший, что называется, огонь и воду и изрядно потрепавший своё здоровье человек. Он очень любил жену и дочь, но из-за постоянных командировок семью свою в последнее время почти не видел. Двадцать пять лет, которые он отдал службе на военно-морской базе города Тулон, сделали своё дело, и они с женой совсем перестали общаться и понимать друг друга. Поэтому, как только правительство дало ему отставку, Жак сразу же предложил Колетт оставить её многолетнюю медицинскую практику и переехать в провинцию de Champagne (Шампань), в этот дом. По совету Сэма он купил виноградник и искренне надеялся, что новое общее дело поможет им с Колетт восстановить прежние тёплые отношения, а у Сьюзен появится прекрасная возможность приезжать на выходные и праздники и любоваться красотами чудесной виноградной долины.

Жак очень доверял Сэму. Их невероятная дружба выдержала испытание временем и, словно старинное бургундское вино, становилась с каждым днём всё крепче и дороже.

Несмотря на то, что на Лазурном Берегу Франции было достаточно возможностей, чтобы заниматься выращиванием винограда и даже посвятить себя виноделию, Жак переехал именно сюда, поближе к Сэму, чтобы, пусть и к концу жизни, но быть рядом с настоящим другом, с которым не виделся двадцать с лишним лет. После третьего бокала изумительного красного вина Жак, устроившись в мягком уютном кресле, тихо и с удовольствием наблюдал за всеми, пока окончательно не уснул.

…Сьюзен вот уже полчаса совсем не было видно. Какое-то время она находилась со всеми вместе в гостиной, сдержанно смеялась над военными шуточками Жака и время от времени убирала со стола лишнюю посуду. Мартин вышел на веранду, чтобы вдохнуть свежего воздуха и попробовать найти Сьюзен, чтобы перекинуться с ней перед отъездом хотя бы парой слов. Но искать не пришлось: она сидела в кресле на веранде, закутавшись в лёгкий цветной плед, и читала книгу.

– Простите, я вам не помешал? – спросил Мартин, подходя ближе.

– Нет, конечно. Мне кажется, что вы всегда будете пользоваться привилегией ощущать себя здесь, как дома, – ответила Сьюзен, поднимая глаза недвусмысленно намекая ему на вчерашнюю встречу и своё смущение при таком неожиданном знакомстве.

– Как необычно услышать это от вас. Но, наверное, вы правы. Ведь я, по сути вырос на винограднике. Так что же мне делать?

И он наклонился над девушкой, а потом улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на какую только был способен. В этот момент она поняла, что Мартин выпил немного больше, чем следовало, и начинает вести себя развязно.

Странные, противоречивые чувства рождались в душе Сьюзен. Юноша не казался ей неприятным. Напротив, всё это было и смешно, и мило. Он походил на счастливого ребёнка, которому вдруг подарили игрушку, о которой тот давно мечтал.

Она выдержала паузу и спросила:

– Чем вы занимаетесь, Мартин? Честно говоря, я была немало удивлена узнав, что ваша мама здесь, на винограднике, совсем одна.

– Понимаю, что вы хотите сказать… Но сейчас не может быть по-другому, – ответил он. – Этого нельзя изменить. Я уже давно живу и работаю в Париже, я – художник. Встретив вас вчера, мне сначала почудилось, что вы волшебница или фея, которая вдруг преобразила эти забытые места, а вместе с ними – и все мои воспоминания. Я кажусь вам глупым человеком? Да, я это чувствую. Иногда мне кажется, что я такой же скучный и приземлённый, каким был мой отец, но… ваши глаза… они словно оживили меня…

В следующую минуту Сьюзен встала с кресла и перешла на другую сторону веранды. Было видно, что от этого разговора ей становится неуютно.

– Вы очень красивая девушка… И у вас просто потрясающий взгляд. Я бы хотел написать ваш портрет. Это возможно?

– Даже не знаю, – смущённо ответила она и робко взглянула на Мартина.

– При знакомстве вы сказали, что приехали к родителям на несколько дней. А где вы живёте? В Париже? – он медленно сделал шаг навстречу и остановился в ожидании…

– Какой вы любопытный, – ответила она. – Да, я тоже живу в Париже, работаю в книжном магазине на улице…

Девушка вдруг замолчала и с удивлением посмотрела на пытливо-азартного юношу.

– Что, вы забыли, на какой улице находится ваш магазин? – и он, улыбнувшись, склонил голову набок.

– Нет, просто… Это неважно. Завтра моя смена, и надо постараться быстрее вернуться в Париж.

– Как вы добираетесь до города, мадемуазель Эмилейн? – спросил Мартин.

– На рейсовом автобусе…

– Давайте я подвезу вас завтра. У меня, конечно, не кабриолет… – при этих словах он на секунду задумался, – но всё же будет намного комфортнее, чем ехать в душном автобусе, который останавливается каждые пять минут.

– Хорошо. Я подумаю, – в этот момент Сьюзен ощутила сильное желание остаться одной. Она чувствовала нарастающее волнение и не хотела, чтобы Мартин заметил это.

– В десять часов утра. Договорились? – уточнил он и тут же повторил, словно боясь того, что девушка откажется: – Я буду ждать вас около нашего дома в десять часов утра.

– Не обещаю, но очень может быть, – ответила Сьюзен и с лёгким интересом взглянула на юношу.

Мартин видел восхитительную мадемуазель Эмилейн всего лишь второй раз в жизни, но сейчас ему казалось, что он чувствует и понимает её так, словно в ней была его собственная потерянная душа.

Он сделал ещё несколько шагов навстречу и, если бы не Колетт, которая вышла в этот момент, чтобы проводить Софи, обязательно поцеловал бы Сьюзен. Вместо этого Мартин ещё раз взглянул в её глубокие, полные какой-то необъяснимой, удивительной тайны глаза, и они расстались. Уже подходя вместе с Софи к своему дому, Мартин чувствовал, что девушка смотрит ему вслед, но оглядываться не стал. Он нарочно замедлил шаг, растягивая удовольствие быть с ней поблизости.

– Что ты думаешь об этом симпатичном молодом человеке? – спросила Колетт, провожая взглядом Мартина и Софи.

– Не знаю, мы с ним почти не общались, – ответила Сьюзен. Она не рассказала матери, что виделась с «симпатичным молодым человеком» накануне и что он предложил подвезти её до города…

– Отец с Сэмом рано утром уезжают на винодельню. Хочешь поехать вместе с ними? – спросила Колетт.

– Нет, завтра до трёх часов дня мне нужно успеть вернуться в Париж… А вы с Софи быстро подружились.

– Она замечательная, – заметила Колетт. – Только представь, Софи всю жизнь прожила здесь, на винограднике. У неё столько воспоминаний…Можно книгу написать.

– О чём же писать, если человек «всю жизнь» прожил на одном месте? Удивлённо спросила Сьюзен. Колетт уловила в голосе дочери новые, странные нотки задумчивости и несвойственной ей меланхолии…

– Пойдём, Сью, – предложила Колетт. – Надо поскорее уложить отца, чтобы как следует выспался. У них с Сэмом грандиозные планы… – Она обняла дочь, поцеловала и ласково улыбнулась.

…Придя домой, Мартин выпил ещё немного вина и долго смотрел из окна на виноградник, словно благодарил его за эти необычные дни. Софи села напротив и заглянула сыну в глаза:

– Я вижу, тебе понравилась эта девушка…

Слова матери отрезвили его.

– Прости, но завтра я уезжаю, – вдруг резко отреагировал он.

Софи ещё никогда не видела сына таким серьёзным. Её охватила странная, необъяснимая тревога.

Этой ночью Мартину впервые приснилась Марго в вечернем синем шёлковом платье – том самом, в котором он видел её последний раз на аукционе. Она сидела полубоком в кресле одна в огромном, тёмном зале, и с невероятной грустью смотрела куда-то вдаль, потом испуганно оглянулась на Мартина, подняла руки, словно хотела позвать его, и тут же уронила их на колени.