Читать книгу Взгляд на миллион - Группа авторов - Страница 5

– Мартин, ты идёшь? И мне не терпится узнать, что у тебя там? – Джонни настойчиво тянул юношу за рукав, изо всех сил пытаясь обратить на себя внимание.

Тот ответил не сразу, продолжая смотреть на пустой экран, словно это было его сознанием, в глубине которого он зацепился за что-то давно потерянное и забытое, но такое родное. Наконец его взгляд сфокусировался на Джонни.

– После того, что я сегодня увидел, даже не знаю, – сказал Мартин.

– Хорошо, давай я передам на время Это пока своему помощнику Себастьяну в хранилище, потом мы сюда вернёмся. Пойдём, я познакомлю тебя с Генри.

Из соседнего зала доносились звуки чудесной мелодии вальса Штрауса. Аукцион подходил к своему логическому завершению.

Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, Мартин скорее машинально пошёл за Джонни, который увлекал его в кипящий водоворот событий.

– Генри, позволь представить тебе очень интересного молодого человека, – проговорил Джонни и слегка подтолкнул юношу к джентльмену, который, не обращая никакого внимания на присутствующих, продолжал что-то записывать в изящную серебристую книжечку.

– Мартин – тоже художник, он только начинает, пробует себя. У него к тебе масса вопросов. Господа, вы не будете против, если я вас оставлю? – нарочито вежливо спросил Джонни, тут же переключившись на окружающих и одновременно высматривая рыжеволосого джентльмена, который, явно перебрав спиртного, пытался обратить на себя внимание одной из присутствующих здесь дам… Затем Джонни непривычно низко поклонился и, не дождавшись ответа, поспешил удалиться.

Генри Говард, видимо, был человеком немногословным. Никак не отреагировав на вопрос, он вдруг резко развернулся, оказавшись прямо напротив Мартина. Это был высокий мужчина лет пятидесяти с болезненно худым лицом и взглядом таким глубоким, что, казалось, будто ты проваливаешься в какую-то бездну. Мартин впервые видел человека, который общался одним только взглядом.

– Рад знакомству, – проговорил он и протянул руку, чтобы поздороваться.

Ответив на рукопожатие, Генри изучающе посмотрел на симпатичного, провинциального, как ему показалось, молодого художника, внешне похожего на известного английского политика-реформатора девятнадцатого века Артура Этерли, чей портрет однажды был представлен в одном из американских музеев.

В следующую минуту Генри Говард взял два бокала шампанского с подноса подобострастно склонившегося и весьма услужливого официанта, больше похожего на осведомителя или детектива.

«Какой необычный вид у этого официанта, – решил Мартин, – колкие, узкие глазки и очень серьёзное лицо, как будто он кого-то боится или выслеживает».

Один бокал Генри вручил Мартину, второй приподнял в знак приветствия… Он всё делал медленно и деликатно, словно эти движения были элементами танца. Ощутив свежий и бодрящий вкус изумительного шампанского и придя в себя от сиюминутного замешательства, Мартин набрался смелости и спросил:

– Скажите, Генри, как вам удалось написать такой потрясающий портрет? В чём секрет? И кто эта женщина? Она – профессиональная натурщица?

Генри смерил юношу взглядом, словно оценивал его потенциал в этой жизни, затем задал встречный вопрос:

– Вы действительно хотите это узнать?

Мартин смотрел в лицо Генри, и мысли начинали путаться. Его поразил на удивление низкий голос этого загадочного англичанина, который говорил по-французски почти без акцента.

– Что вы предпочитаете? Какие картины пишете? – после некоторой паузы снова спросил Генри.

– Пейзажи, п-портреты, – неожиданно запинаясь и заикаясь ответил Мартин. В этот момент ему показалось, что это не он отвечает на вопросы, а кто-то другой. – Вы очень хорошо говорите по-французски, – заметил юноша.

– Мне дали прекрасное образование. Я свободно говорю на четырёх языках. К французскому у меня особое отношение. Франция – страна великих гениев и зачастую нераскрывшихся талантов. Мне бы хотелось взглянуть на ваши работы, молодой человек. Они здесь есть?

Мартин, как заворожённый, смотрел на Генри Говарда и внимал каждому его слову.

– По просьбе Джонни, хозяина галереи, я принёс сегодня одну картину, она в хранилище, но даже не знаю, стоит ли…

– Вы скромны, это делает вам честь. Пойдёмте, – Генри говорил и действовал спокойно и решительно. Постоянно глядя на него, постепенно у его собеседников возникало стойкое ощущение нарастающей всё подавляющей силы и абсолютно непререкаемой исключительности, словно это был не человек, а Мессия…

Генри нашёл взглядом Джонни и, обернувшись на Мартина, пригласил последовать за ним.

Участники аукциона медленно расходились. Некоторые из них, желая лично попрощаться с Генри Говардом, кланялись, пожимали ему руку и пытались заискивающе заглянуть в глаза. После этого они направлялись к центральному выходу, где их ждал Себастьян, чтобы проводить и выразить надежду на «скорую встречу». Рыжеволосый джентльмен стоял тут же и, пытаясь из последних сил сохранять равновесие, отвешивал поклоны выходящим из зала гостям и завсегдатаям галереи Vieux château («Старый замок»).

– Ну, что я тебе говорил, Кларис? Даниэль Лоурен лишний раз подтвердил своё реноме пьяницы и ловеласа. И как только Роджер его терпит? Хотя, если бы не их давняя дружба со студенческих лет, вряд ли Роджер стал совладельцем самого крупного банка в Париже.

– Да, ты прав, Франсуа. И даже, несмотря на это, я получила огромное удовольствие. Сегодняшний аукцион, поистине уникальное событие. Спасибо.

Странный официант, похожий на осведомителя, не отходил от статного англичанина ни на шаг, словно был его личным слугой.

– Джонни, будь любезен, покажи картину, которую принёс Мартин, – сказал Генри, подходя к импозантному, одетому с иголочки хозяину галереи и посматривая на часы.

Тот незамедлительно открыл хранилище и пригласил всех войти внутрь. Из-за отсутствия вентиляции, резкие «ароматные» запахи краски, лака, морилки и воска для обработки деревянных декоративных багетов, а также, словно, проникающая сквозь одежду и кожу кирпичная холодная сырость, слегка сбивали с ног. В душе досадуя за нереспектабельное внутреннее убранство, хозяин галереи виновато и одновременно криво улыбался, торопливо снимая прилипшую к раме матерчатую упаковку. Генри окинул взглядом картину и, обращаясь к Мартину, равнодушно произнёс:

– Пейзажи мне неинтересны. Портреты у вас есть?

– Конечно. Я в основном…, – начал юноша – Но это уличные портреты. Ещё рисую в кафе. Иными словами, работы не такие, как у вас. Они больше похожи на наброски на скорую руку.

Генри Говард поставил бокал с шампанским на поднос официанта и посмотрел на Джонни, давая понять, что хотел бы остаться с Мартином наедине.

Достаточно было лишь взгляда, чтобы тот вышел и закрыл за собой дверь в хранилище.

– Попробуйте написать портрет не «на скорую руку». И отнеситесь к этому серьёзно. Потом покажете мне. Справитесь?

– Да, – удивлённо, но довольно уверенно ответил Мартин.

В следующую минуту Генри достал из внутреннего кармана свою визитку… На ней были только адрес и время – больше ничего.

– Адрес говорить никому не нужно, разве что таксисту, когда вы будете уже в Лондоне, – он решительно протянул визитку Мартину, – В противном случае не приезжайте. Кстати, остановиться рекомендую в отеле Royal Night («Королевская ночь»). Это в десяти минутах езды от аэропорта Heathrow («Хитроу»). Там прекрасные номера и умеренные цены…

При этих словах он внимательно посмотрел на Мартина, на написанный им пейзаж, странно улыбнулся, затем открыл двери хранилища и неторопливой походкой направился к выходу из галереи. На фоне удаляющихся шагов где-то совсем рядом снова зазвучала скрипка. Генри Говард словно растворился в этих шагах и мелодии. Мартин вдруг не задумываясь медленно пошёл за ним следом, но голос Джонни вывел его из транса:

– Как, уже уходишь? Ты что, пьян? Я ведь только на пять минут вас оставил.

– Да я выпил всего чуть-чуть, – ответил тот, приходя в себя и демонстрируя свой бокал Джонни. – И дело совсем не в этом.

– А в чём тогда? Что тебе сказал Генри?

– Разговора почти и не было, так, пара фраз, основную часть ты слышал. Он дал мне свою визитку, но на ней только адрес и время. Это похоже на то, что Генри Говард приглашает меня к себе? – с робкой надеждой в голосе спросил Мартин.

– Думаю, да. Не знаю, что ты сделал, но, судя по всему, у тебя получилось. Ты ему понравился!

– То есть надо лететь в Англию, где-то останавливаться и на что-то жить. Он ничего не объяснил, просто вручил визитку и ушёл.

– А ты хотел, чтобы Генри тебе всё разжевал и в рот положил? Так, что ли? – недовольно отреагировал Джонни.

– Он попросил чтобы я никому не говорил адрес, который указан на визитке. Согласись, очень странно…

– Ничего странного. Скажу больше, это – важно! Таким образом, он, скорее всего… Хочет понять, можно ли доверять, подающему пока еще весьма слабые надежды Мартину Адамсу. Ну, представь, если к нему поедут все желающие! Не думаю, что он раздаёт свои визитки направо и налево. Тебе просто повезло. Ты родился под счастливой звездой. Постарайся не разочаровать его.

– Что же мне делать…? На поездку наверняка потребуется немалая сумма. Ты предложил написать картину для Генри, которую он увы не оценил… Может придумаешь как её продать?

Джонни взял в руки пейзаж Мартина и так же равнодушно, как это сделал только что Генри Говард, произнёс:

– Ты сам всё понимаешь. Это красиво, конечно: мост, закат, лодки. А это кто на мосту – ты? Это ты себя нарисовал? – Джонни морщился всё сильнее. – Я могу это взять, чтобы просто повесить в галерее для красоты, но не для продажи. Пойми, у меня богатые клиенты, которые готовы платить крупные суммы за нечто сверхъестественное, за экстаз, понимаешь? Твоя картина молчит. Она показывает, а не выражает. А мне нужно что-то, что будет жечь изнутри. Посмотри на себя, Мартин. Ведь, ты симпатичный парень! Ты можешь нравиться даже мужчинам, я уж не говорю о прекрасных дамах, – при этих словах Джонни усмехнулся. – И это несомненно здорово помогает тебе в работе… Только, – он перешёл на шепот, – настало время для особенных картин…

– Ты говоришь о том, чтобы я рисовал исключительно портреты? – прямо спросил Мартин.

– Да, но писать их нужно будет уже совсем по-другому…То есть, как Генри Говард. А этому надо учиться. Хочешь быть оригинальным и много зарабатывать? Рисуй женщин, мужчин, но так, чтобы при взгляде на картину бросало в дрожь. В картине должна быть страсть! Живи, люби, рисуй, будь чьим-нибудь любовником. Ведь, художник и любовник – это, по сути, одно и то же. Что тебе терять? Сейчас ты просто хороший ремесленник, каких сотни и тысячи в нашем городе, и, как все они, ты – без имени и денег, а с Генри возможно всё! Так что, выброси из головы всю эту глупую, дешёвую и никому не нужную романтику: «мосты, лодки и закаты»…

Джонни ещё продолжал, назидательно говорить и кивать головой, но в этот момент Мартин вдруг подумал о том, что не запомнил, куда положил визитку Генри Говарда. В карманах было пусто, в руке оставался бокал с недопитым шампанским…

«Странно, она всё время была у меня перед глазами. Как же я умудрился её потерять?»

Он вернул бокал стоявшему рядом официанту. Пытаясь прервать Джонни, чтобы предложить осмотреть хранилище, Мартин слегка похлопал его по плечу. В следующее мгновение визитка выпала из рукава, словно это был какой-то фокус. Мартин мучительно вспоминал, когда он положил её в рукав. Этого никак не могло произойти. Он точно помнил всё, что происходило в последние несколько минут. Мартин поднял визитку, непонимающе оглянулся вокруг и почему-то направился к запасному выходу, вместо того, чтобы как все выйти через открытые, парадные двери.

– Дружище, твой плащ! – крикнул Джонни, догоняя его. – Слушай, я не знаю, что с тобой сейчас происходит, но выглядишь ты не очень. Иди домой, выспись. И постарайся найти возможность в самое ближайшее время съездить к Генри. Я абсолютно уверен в том, что у тебя всё получится, а картину можешь оставить. Вдруг кто-нибудь купит. Хотя…

Он вручил плащ Мартину, и они расстались.