Читать книгу По дороге из снега и камня - Группа авторов - Страница 1

Матвей сидел за столом, поставив ноги в толстых шерстяных носках на пушистый коврик. В просторной комнате его бревенчатого дома, стоявшего на лесной поляне, уютно потрескивали дрова в камине, а над большой кружкой с какао поднимался ароматный парок. Поглядывая одним глазом на ноутбук, где в новостях дикторша говорила о надвигающемся снегопаде, Матвей взял с блюдца зефирку, откусил половину и шумно отхлебнул из кружки.

Красный свитер с вывязанными белыми медведями сидел на нём плотно, но всё же не стеснял движений. Матвей любил этот подарок от внучки. Светлана всегда брала ему вещи на размер больше, чтоб уж наверняка. Но то ли она ошибалась, то ли производители что-то путали с размерами, а купленная внучкой одежда всегда оказывалась впритык.

Матвей был стариком крепкой, богатырской породы. В любой толпе выделялся ростом, но главное впечатление создавала его основательность: широкие плечи, привыкшие к работе руки с крупными ладонями, в которых полулитровая кружка смотрелась кофейной чашечкой, спокойная сила в движениях. Эта основательность сочеталась с седой шевелюрой, пышной бородой и добрыми, чуть прищуренными глазами.

Негромкий и какой-то отчаянный стук в окно оказался для него неожиданным. Матвей нахмурился, отставил кружку и подошел к окну. За снежной пеленой, покрывавшей стекло снаружи, что-то мелькнуло и тут же исчезло, а чуткий слух Матвея уловил звук мягкого шлепка.

Старик запрыгнул в валенки и, не накидывая тулупа, выскочил на крыльцо. Лунный свет, пробиваясь сквозь редкие облака, серебрил глубокие сугробы. Прямо под окном, в рыхлом снегу, зияла аккуратная ямка. Из неё торчала маленькая нога в потрёпанном красном башмачке на шнуровке. Матвей, не раздумывая, сунул руку в снег и вытащил оттуда небольшое существо.

Оно было величиной со среднюю собаку, одето в странную, будто сшитую из старого коврика куртку блёклого зелёного цвета и такие же короткие штаны. Из-под штанин виднелись полосатые красно‑белые гольфы. Лицо с длинным острым носом, покрытое чуть морщинистой сероватой кожей, посинело от холода, а большие удлиненные уши обвисли. Существо было совсем замёрзшее.

– Ну-ка, ну-ка, дружок, – пробормотал Матвей, занося его в дом.

Он усадил бесчувственное тельце в глубокое кресло-качалку прямо перед камином, закутал в огромный клетчатый плед, оставив на виду только лицо. Потом налил в маленькую кружечку густого какао и осторожно поднес к синим губам странного существа.

– Пей, согреешься.

Длинные пальцы с цепкими ногтями вынырнули из-под пледа и обхватили кружку. Существо сделало маленький глоток, потом ещё, и по его лицу разлилось блаженство. Щёки постепенно порозовели, а огромные уши начали потихоньку шевелиться. Оно открыло глаза – большие, тёмно-жёлтые, и уставилось на Матвея. Старик тоже рассматривал гостя, а потом удивлённо спросил:

– И что же ты за чудо неведомое? Я отродясь в нашем лесу ни людей таких не встречал, ни зверушек в одежде. Или ты мартышка? Из цирка, поди, удрала? Но как в такую даль забраться-то смогла? Город, почитай, в ста километрах отсюда.

В ответ послышалось сердитое сопение, а потом хриплый голос произнёс:

– Чего это я мартышка? Я Глим.

– Какой такой глим? Что-то я про глимов ничего не слыхал.

– Гоблин я. А Глим – это имя.

– И откуда же здесь, в моём лесу, взялся гоблин? Сколько лет уже в лесничих хожу, а такое явление у нас тут впервые. – Матвей в недоумении даже руками развёл, продолжая разглядывать ушастика.

– Я… я вывалился, – прохрипел в ответ гоблин.

– Это видно, – согласился Матвей, присаживаясь на табурет напротив. – Откуда вывалился-то? С самолётика какого?

Гоблин с достоинством выпрямился под пледом, будто это была царская мантия.

– С саней. Санта-Клаусовых. Я у него в помощниках. Временно.

Матвей медленно почесал бороду. Лесничий повидал на своём веку многое, но Санта-Клаус, заблудившийся в его владениях, – это было из ряда вон.

– Санта-Клаус? – переспросил он. – Это ж за границей. Как же, милок, твой начальник сюда залетел?

– Он новенький, этот мой Санта. Детей много развелось, подарков – вагоны, старые Санты не справляются. Вот и набирают новичков.

– Гляди-ка, – подивился Матвей, – а наш Дед Мороз один везде успевает.

Глим вскинул голову, едва не расплескав какао, и запальчиво заявил:

– Вряд ли он один! Наверняка у вас в каждом крупном лесу – свой. А то и по два! Детей-то вон сколько… Не, одному не успеть! Вот и нашим Сантам сказали: не справляетесь – берите помощников. Ну, они и набрали по объявлению. А мой-то молоденький совсем, неопытный. Ещё толком маршрута не знает и оленями управляет кое-как. Занесло его сюда, в глушь. Решил повернуть обратно, да слишком резко оленей осадил. Сани набок, и я не удержался. Шлёпнулся. А тут холод… – гоблин вздрогнул и потуже завернулся в плед. – Я к окну подполз, постучал что было сил, а потом… бац. И в сугробе. Думал, всё, пропал Глим.

– Глим, значит? – снова переспросил Матвей, всё больше проникаясь симпатией к маленькому выскочке. – А я – Матвей. Лесничий.

Он ушел на кухню и вскоре вернулся с угощением.

– Какао – это хорошо, но чтобы по-настоящему отогреться, нужно что-то посерьёзнее, – сказал старик, ставя перед гоблином тарелку с картошкой в мундире и солёным огурцом.

Глим уставился на картошку, будто на сокровище. Его нос задёргался. Гоблин почтительно отставил кружку и взял в руки горячую картофелину.

– Спасибо, – проговорил он и откусил кусочек вместе с кожурой, потом хрумкнул огурцом и зажмурился от удовольствия.

А за окном завывала поднявшаяся метель. Но двое в доме не обращали на неё внимания. Глим, удобно устроившийся в кресле-качалке у камина, и старый лесничий, налив себе и гостю по новой порции какао, обсуждали тонкости предновогодних воздушных перевозок. И спать улеглись уже за полночь: Матвей – в своей спаленке на большой деревянной кровати, а Глим – в комнате на диванчике, с головой закутавшись в плед.