Читать книгу История смерти: Мой сладострастный грех - Группа авторов - Страница 4

***

Дорогой дочери, Каллисто Блэк.

"Дражайшее сокровище! Отцовское сердце разрывается от тоски и печали в долгой разлуке. Новость о вашем отъезде в самую холодную часть герцогства привела в некое замешательство, но после душевную боль развеяла радостная идея. Надеюсь, вы позволите своему невольному отцу посетить вас. Если заботитесь о Герцогине, в этом нет нужды. Я жду только вашего позволения или, если отказ, то с ясной и веской причиной. По вашей просьбе я не смог отпраздновать самый радостный и счастливый день в моей жизни, отчего и без того жалкое существование потускнело. Я искренне поздравляю свою малышку и в подарок посылаю заколку для волос, принадлежащую когда-то давно моей матери. С нетерпением жду ответа. Больше жизни, любящий вас отец."

Письмо, зачитанное в слух, посеяло молчание в кабинете, который больше походил на лабораторию. Помимо книжных стеллажей и письменных принадлежностей, в комнате на столе находились колбы, чашки, ступы. Блу выжидающе посмотрел на хозяйку. Каллисто не прекращала своего занятия и спокойно переливала неестественного цвета жидкость из хрустальной склянки в агатовый кубок.

– Хозяйка, как мне следует поступить? Что лучше написать?

Каллисто поставила сосуд на стол. В руке из пылающего алым огнём света появился маленький ларец графитового цвета с порошком. Щепотку демонесса растворила в сосуде, и тёмно-фиолетовая жидкость на глазах стала прозрачной, будто кристальная слеза.

– Ничего.

– Хозяйка не будет отвечать герцогу?

– Нет причины для отказа. Желания давать отцу положительный ответ я не имею. Он Герцог. Матушка запретила появляться только в фамильном замке. В остальном он такой же хозяин, как и она. Если стремление отца велико, приедет, не дожидаясь моего ответа.

– Хозяйка не видела герцога с тех пор, как последний раз посещали его замок на закате вашего ста пятидесятого года. После хозяйка отказывалась каждый раз от приглашения.

– И?

– Хозяйка не скучает?

– Скучаю? – демонесса усмехнулась и повернулась к Блу. Её лицо украшала грустная улыбка, глаза по-прежнему выражали безразличие через плотный слой радужки, скрывающий болезненную пустоту на самом дне. – Это чувство – роскошь для меня.

– Герцог может сыграть важную роль в оппозиции. Стоит ли пренебрегать таким фактом, учитывая, какую проблему это может доставить в будущем?

Раздался низкий невыразительный женский голос. Каллисто ощутила чужое присутствие и бросила взгляд на окно. Створки бились друг об друга от мощных порывов ветра, навеянные посторонними силами. Замелькали тени. Одна сначала закружила по комнате, а после чужое дыхание уже опыляло нежную девичью щёку. Тень потихоньку стала приобретать очертания, проявляясь в свою подлинную форму: цвета черного обсидиана, длинные косы, кукольное личико с маленькими чертами и большими миндалевидными вытянутыми глазами. Тело, отточенное многими годами тренировок, и шрамы, забитые яркими красками. Тату различной символики, больше напоминающей манускрипт тёмных рукописей. Тугой бинт опоясывал грудь, туго фиксируя её, а сверху – неприметное одноцветное ханьфу темного цвета.

– Важную роль сыграет не Герцог, а его отец. Феликс лишён всякого влияния и выступает обычной пешкой в руках Асмодея. Его Светлость выжидает, оценивает. С годами он стал не так предан Люциферу. Поэтому какую сторону Герцог примет, будет зависть от его уверенности в том или ином оппоненте борьбы за власть.

Девушки повернулись на голос и заметили, как о стену облокотился крепкого телосложения высокий мужчина в потрёпанном льняном плаще, из-под которого виднелись плотно прилегающие к ногам штаны и свободная рубаха. Капюшон не до конца скрывал средней длины глубокого синего цвета грязные волосы. Несколько прядей прилипли к лицу. Он блеснул своими золотистыми глазами, достал из-за пазухи красное на первый взгляд яблоко и вкусил глубже, отрывая кусок. Из плода полился сок ядовито зелёного цвета.

– Грубо, Сэт. Не стыдно представать перед госпожой в таком мерзком виде? Грязь.

Мужчина не обратил никакого внимания на саркастический плевок. Раздавив в ладони фрукт, он обтёр ее о плащ и подошёл ближе к Каллисто, преклоняя колено и голову.

– Моя госпожа! Я вернулся с прискорбными новостями.

– Тут никого постороннего. Можешь не соблюдать формальности.

Сэт последовал просьбе Каллисто и встал в полный рост.

– Ты устал? Как отчитаешься, можешь остаться в замке и отдохнуть в своих покоях. Сэт улыбнулся нежному обращению, в то время как Сяомин в раздражении отвернулась и только сильнее прижалась к Каллисто, нашептывая себе под нос браные слова.

– Я установил связь со всеми известными подпольными поставщиками. Мифрил, адамант, орихакл. Весь самый прочный металл под тотальным контролем Люцифера. Местонахождение шахт в строжайшем секрете, и, как мне удалось выяснить, все до одного найдены.

– Я предполагала, что так будет. Добудь по кусочку каждого для пробы.

– Госпожа. Мы не сможем изготовить ни мечи, ни наконечники стрел из них. Зачем вам образцы? Я могу продолжить поиски.

– Это пустая трата времени, которого у нас не так много. Пусть не будет оружия из элитной стали, но это не означает, что мы не можем узнать их слабые стороны. Благодаря изученным свойствам, возможно, с помощью алхимии и магии крови мы создадим сплав посильнее. Ты что-то хочешь спросить, Сяомин?

Девушка уже какое-то время пристально всматривалась в лицо Каллисто. То сжимала, то разжимала губы, хлопала длинными ресницами, мимикой всячески пыталась привлечь внимание.

– Вы говорили, что у принцессы был тайный элемент для секретного оружия. Именно вам она поручила создать такой меч, который сможет низвергнуть ее отца. Тайна всего – ангел? А если она поручила это вам, искусному алхимику, фишка которого в использовании крови, то значит ли это что именно кровушка святого…

– Как долго до тебя доходило.

– Усохни, Сэт. Твоего мнения не спрашивали. Госпожа, вы догадались сразу о замыслах принцессы?

– Она не говорила прямо, но единственное, что ценно в этом существе – кровь. В противном случае, Гликерия не скинула бы его на меня. По части пленников и пыток пользы больше от Герцога Оро. Но, если посмотреть на состояние святоши, Гликерия явно не вовлекла Илиаса в работу с ангелом.

– Он бы не пережил встречу с Илиасом. Святоша слишком слаб, даже для ангела, потерявшего святую силу. Как бы его кровь обычной, как у смертных, не оказалась. Когда он наткнулся на вашего брата, то едва не умер. Луан не обладает особой силой, но в недавней стычке они как удав и мышь. Думаю, ему нужна защита. Вы не сможете находиться рядом постоянно.

– Знаю.

Сяомин показательно скорчилась, будто ее тошнило.

– Ты так за него переживаешь, Сэт? Госпожа, позвольте вашему верному слуге и охранять.

– Если госпожа прикажет.

– Не нужно. Несмотря на то, что вы вдвоем последуете за мной, постоянное присутствие не имеет смысла. Сэт, помимо проб, я дам ещё одно задание, но для этого тебе придётся подняться в мир смертных. Мне нужен Дамаск. Добудь материал для него и как можно больше.

– Сталь смертных не отличается искусностью и прочностью. Против демонов совершенно бессильна.

– Зато лучше всех поддаётся алхимии, не сопротивляясь ей.

– В таком случае, приступаю.

– Не отдохнешь?

– Для меня отдых подобен наказанию.

– Он просто боится столкнуться с Графом и Ариэтом.

Вокруг Сэта закружила золотистая аура, постепенно растворяя его в воздухе. Сяомин подошла к месту, где только что стоял демон, и наклонилась над полом, пальцами собирая блестящую пыль.

– Как у такого неотёсанного болвана может быть такая прекрасная аура?

– Сколько ещё я должна выслушивать ваши препирания?

– Госпожа вечно поручает ему самую интересную работу. Фаворитизм на лицо! Как еще я могу высказывать негодование? Нечестно… Все потому что он произнес клятву на крови, а я нет?

– Какие новости по твоему заданию?

– В отличие от этого грубияна, мои новости вас порадуют. Я нашла следы Лукаса.

– Ты уверена?

– Понятны ваши сомнения, но думаю, кости почти у нас в руках.

– Не строй ложных иллюзий. Лукас – неподтвержденная личность одного из ангелов, погибших при великой битве Небес с Падшими. Для того, чтобы спасти своих собратьев от жгучего огненного дождя Люцифера, плавящий кости, Лукас уничтожил своё святое тело, превращая его в энергию. Энергия попала в каждого верного ангела, обволакивая его, как невидимой кожей, и стала защитой от заклятья Люцифера. Все это нам известно из потрёпанной книжонке мифов. Эта история не подтверждена ни одним достоверным документом. Он забыт. Превратился из ключевого момента противоборства в обычную детскую сказку. Официальная версия гласит, что сам небесный правитель мощью святого ока укрыл детей своих от смертоносного огня, а Лукас – лишь один из слабых воинов, павших в битве, как рядовой солдат. В списках херувимов его нет. Имя мелькает лишь среди обычных ангелов, выполнявших роль пешек на шахматной доске. Возможно, мы занимаемся бесполезными поисками.

– Может быть. Но если это то, о чем мы думаем. С помощью святых костей вы сможете создать непробиваемую броню для принцессы.

– Тебе нужна помощь?

– Лишь крупица вашей ауры.

Каллисто положила руку приспешнице на сердце, впиваясь в кожу длинными ногтями. В эту же секунду воронкой заструилась густая аура, наполняя демоницу энергией. Глаза Сяомин приобрели тёмно-фиолетовый оттенок, в комнате возросло ощущения присутствия Алики.

"Кости будут вашими", – было брошено довольным голосом, и след девушки простыл. В глазах Каллисто помутнело. Она крепко сжала зубы, а затем открыла рот, выдыхая резко пронзающую тело боль. Локтями упала на стол, случайно задев пробирку, которую в воздухе успел поймать, до этого тихо стоящий у двери, Блу. Он с беспокойством посмотрел на хозяйку, в бессилии собрал все бьющиеся предметы одним щелчком пальцев и удалился прочь, запирая за собою дверь, не мешая Каллисто прийти в себя. А она, подавляя дрожь в ногах, яростно отбивала желания собственного тела. В голове все сильнее кричал вкрадчивый голос.

"Выпусти, меня! Выпусти! Пить! Я хочу пить. Дай мне выпить! Кровь! Я хочу крови. Дай мне крови! Покорми меня! ".

"Заткнись! Закрой свой рот!"

***

Эрос осматривал внутренний двор, усыпанный снегом. По периметру возвышались массивные высокие колонны в виде прозрачных заледенелых столпов, внутри которых бушевал огонь. Они держали хрустальный купол, что открывал вид на небосвод, скрытый за огромными облаками, предвещавшими суровую метель. В новой одежде низкие температуры не ощущались. Рубашка из темно красного бархата, расшитая агатовым бисером, черные узкие брюки, сапоги, сверху черный плащ с меховым воротником, изнутри усыпанный будто звёздной пылью. Посмотрев на Блу, Эрос удивился и немного сжался. Малыш был одет в свою рабочую форму и не укутан в теплые меха.

– Не холодно?

– Господину Эросу не о чём волноваться. Я не знаю, какого это – чувствовать холод. Как и все демоны герцогства.

– Ни чувствовать не значит, ни страдать.

Блу доброжелательно покачал головой, а Эрос пожал плечами, переставая допытывать слугу. Ощущая чужой, полный презрения взгляд, Эрос обернулся на крыльцо. По ступенькам медленно, с высоко поднятой головой, в воздушном фатиновом костюме нежно голубого цвета спускался Луан. За ним медленно и понуро следовал Грини. Они подошли ближе и встали на небольшом расстоянии от Эроса и Блу.

– Блу приветствует господина Луана.

Малыш сделал шаг назад, поклонился и кивком поздоровался с Грини.

– Бедняжка Блу! Вижу, моя сестра обременила тебя очередной морокой.

Луан обвёл ангела взглядом и в отвращении отвернулся.

"Сестра? Будто небо и земля. Ни одной схожей черты".

– Они родные? – шепотом спросил ангел у Блу, но ответа не дождался.

С крыльца гордой поступью, в строгом приталенном вороновом платье, в пол, пропитывая подавляющей аурой воздух, спускалась герцогиня, холодным взором пронзая каждого. Это был первый раз, когда Эрос увидел Герцогиню так близко. Она внушала страх, желание спрятаться, забиться в какой-нибудь дальний угол. Её энергия пробирала до костей. Голова заныла. Эрос почувствовал, как негативная энергия скапливается в теле и заставляет его чуть ли не терять контроль над сознанием. Ангел приложил немало усилий, чтобы не упасть в обморок. Его кожа заметно побледнела. Луан же тепло улыбнулся матери и поспешил к ней, подставляя локоть. Ламия снисходительно опустила подбородок, и вместе они прошлись к середине двора. Её безразличный взгляд кратковременно остановился на Эросе, и затем вновь вернулся к сыну.

– До последнего не хотела отсылать вас. Буду скучать по нашим вечерним беседам. Не забывай писать мне. Не ссорься с сестрой. Хочу, чтобы по возвращению ваши отношения наладились, и. Ты помнишь свою обязанность. Не допускай ее голодания. Если будет нужно, ты должен найти источник, от которого она не откажется.

– Я вас не подведу. Матушка, навестите ли нас за столь долгий период?

– Последнее время обстановка в герцогстве не к черту. Пропаду на денёк, и эти противные козлы с собаками разведут лишний переполох и смуту, а потом попробуй, разбери.

– Матушка много работает. Я беспокоюсь о вашем здоровье.

– Не стоит. Мне составят компанию.

– Герцог?

– Разумеется, нет. Я приказала привести Ямиля на неопределенное время, пока мне не надоест.

Луан сжал губы, неприятно морщась.

– Он не достоин вашего времени. Не понимаю, почему до сих пор держите его при себе?

– Это мое желание.

Луан усмехнулся, когда поймал отблеск далекой боли в глазах матери и оттого нежно погладил бледную кисть на локте. Ламия тепло улыбнулась сыну.

– Мне приятно твое беспокойство, однако тебе следует быть осторожным. Я слышала, что Феликс собирается посетить замок холодеющих душ в самом близком будущем.

– Сестра давно не виделась с герцогом, думаю в этом нет ничего страшного.

– Он всегда был против вашей с Каллисто связи. Не забывай, что именно его изгнание заставило мою дочь тебя возненавидеть. Раньше, я считала, что ты слишком балуешь ее, но теперь жутко скучаю по времени, когда Каллисто называла тебя братом и не отлипала.

Их беседу прервал звук грома. Подобно цветку бругмансии, раскрылся купол, и из-за туч вылетели три дьявольских коня, приземляясь с большим грохотом, будто разверзлась земля. Впереди всех была Каллисто. Она статно сидела и держала вожжи. Стройный стан украшал кожаный доспех, с вышитой пятиконечной звездой, кожаные штаны, держал рубиновый пояс, на котором крепился атам, подаренной в день рожденье. Убранные в высокий хвост волосы были заколоты двумя маленькими шпильками, имеющие вид кинжалов.

– Всё готово?

Строгий, лишенный любой приятной эмоции голос обратился к Луану. Он, лучезарно улыбаясь, будто подменённый, подбежал к коню, на котором сидела Каллисто и подал ей руку. Демонесса бестактно проигнорировала помощь и спрыгнула с лошади сама. Вслед за ней спустились два демона охранника в железных доспехах и преклонили колени перед герцогской свитой.

– Вещей оказалось много. Я распорядился подготовить дополнительную повозку. Оповестил прислугу в замке. К нашему приезду все должно быть на высшем уровне.

– Превосходно. Тогда грузимся.

– Мой котенок!

Ламия взволнованно смотрела на дочь, держа вспотевшие ладони, сцепленными в замок перед собой. Каллисто послушно подошла к матери, и когда та вытянула руки в желании обнять, исполнила ее просьбу. Ламия крепко прижала голову дочери к груди. Со стороны выглядело очень трогательно, и во взгляде герцогини читалась уже постигшая ее тоска и беспокойство. Герцогиня ощущала уже заметно возросший аромат сущности Каллисто.

– Обещай мне заботиться о себе. Не заставляй маму волноваться. Не сиди целыми днями за алхимией, пора уже перестать отвлекаться на игрушки. Больше тренируйся в фехтовании и контролю ауры. Ни отталкивай, ни ссорься с братом, ни увлекайся подаренной вещью, ни марай себя. Не сдерживай желании крови. Был приступ, верно?

– Матушка слишком беспокоится. Я уже выросла.

– Не подведи меня, Каллисто.

Расцепляя объятия. Взгляд Ламии поменялся, стал строгим, и мать крепко сжала плечи дочери.

– Возможно, в следующую нашу встречу мы встретим друг друга уже ни как мать и дочь. Не позволяй себе слабину. Каллисто, как будущая герцогиня, ты не имеешь права на ошибку. У тебя осталось мало времени. Вернее, у нас его почти нет. Обещай. Обещай, что не ошибешься!

– Я не разочарую вас.

Герцогиня улыбнулась и нежно прикоснулась губами ко лбу дочери. Взгляд наполнился легкой пеленой влаги, которая не смела выступить за границу глаз. У Каллисто дрогнули губы. Она с большим уважением и, к изумлению ангела, малозаметной скорбью встала на колени и поцеловала подол платья матери, а затем землю рядом с тканью.

– Вам пора. Дорога тяжелая.

Во дворе появились роскошная карета и две повозки с вещами. Каллисто обратилась к Луану.

– Почему карета одна?

– Она большая, в ней поместятся и я с Грини, и ангельская тварь вместе с Блу. Сестра сказала, что отправится на своем коне.

Эрос, который до этого пребывал немного в прострации, спустился с небес и со страхом посмотрел на Каллисто. Каллисто в свою очередь, не ожидала от Луана решения разделить карету с тем, кого он до мозга костей возненавидел.

– Исключено.

– Тебе не о чем волноваться.

– Я сказала нет. Мне хватило выходки, которую ты учинил несколько дней назад.

– Вторую карету с таким же уровнем защиты по щелчку пальцев мы сейчас не достанем. Я клянусь, что и пальцем не трону ангела.

Каллисто не стала отвечать. Вместо этого вновь оседлала своего коня, подбираясь ближе к Эросу, и протянула руку.

– Залезай.

Двор застыл. Казалось, заледенела и так промерзлая земля. Ангел посмотрел сначала на ладонь, а затем девушке в лицо, всматриваясь в ее глаза. В груди разлилось теплое чувство, перемешанное с сомнением.

– Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

– Хочешь разделить одну карету с ним?

Эрос лихорадочно замотал головой и ухватил нежную руку, взбираясь на животное.

– Держись крепче. Мы будем лететь быстро.

Он не знал, за что ухватиться, отвергая от себя любую мысль о том, чтобы держаться за девушку. А Каллисто, списывая все на глупость и невинность небожителя, сама взяла и положила его руки себе на талию, заставляя ангела всей грудью припасть к ее спине. Из-за близости Эрос покраснел и непроизвольно столкнулся взглядом с Луаном. Тот улыбался, но ангел ощущал, как демон в мыслях разрывал его плоть и сжигал каждый оторванный кусочек. Ламия подошла к дочери и коснулась ее лица, как в последний раз.

– Мама будет тосковать.

Каллисто сжала руку матери, а после отпустила.

– Мы отправимся вперед. Вы догоняете. И без фокусов.

Как молния, лошадь взмыла вверх, высоко за границы купола и устремляясь дальше в небо. От дикой скорости ангел ощутил невероятный страх мгновенной смерти и зажмурился. Эрос сильнее прильнул к Каллисто. Всякое чувство стыда, какого-то излишнего стеснения испарились, оставляя только леденящий душу ужас. Он нарастал с каждым метром, на который они отдалялись от земли.

Когда демонесса добралась до нужной высоты, ее конь аккуратно стал парить над облаками копытами отталкиваясь от них. Эрос распахнул глаза и увидел, как они бегут по длинному облачному коридору, окрашенному в светлые оттенки красного. Словно кто-то обмакнул кисть в лунную палитру ада, а затем нежными мазками предавал серым облакам метели фееричность. Для полной красоты не хватало снега.

– Уже не так страшно?

– Красиво.

Каллисто усмехнулась. Она оглядела, чем так восхищается ангел, но от приевшейся картинки лишь вздохнула.

– Разве святые небеса не во множество раз прекраснее?

– Подлинное небо и правда чарует. Возвышается над тобой ясным лазурным морем, ослепительным от ярких солнечных лучей, таким пустым, но одновременно с этим невероятно глубоким. Так его видят смертные на земле. Но глубже, в месте, неподвластным человеческому взору, где распахиваются врата Вилон, лежит небесный град "Иридель". Возможно, потому, что я всю свою жизнь до определенного момента прожил в нем. Мне не осознать в полной мере того восхищения и красочных описаний, которые люди приписывают ему.

– Это правда, что вы живете в облаках?

– Тебе интересно?

Для Каллисто вопрос был неудобен. Ей было интересно, но показывать этого не хотелось, поэтому она как бы равнодушно пожала плечами и, натянув вожжи, хлестнула их, чтобы лошадь прибавила скорости.

– Иридель создан из необычных облаков: они прочные, как камень, золотисто белые. В ночной час, стоит луне выйти из тени солнца, меняют цвет и становятся похожими на поблескивающий от света звёзд лазурит. У нас нет замков, вместо – уютные дома, на каждого по одному. Даже дети живут в отдельном, своем собственном, который по мере их взросления растет вместе с ними. А в середине возвышается золотыми куполами "Колыбель Мироздания". Храм Господа.

– Скукота.

– Ну, по сравнению с необычной архитектурой демонов ты права. Но на небесах твоя душа свободна и непоколебима. Покой расслабляет и возвышает над примитивными желаниями. У вас же, как в кандалах, везде опасность и подвох.

– Принимай суровую реальность. У нас нет времени наслаждаться красотой неба и целый день пребывать в своих раздумьях на тему, что хорошо, а что плохо.

– Вы сами виноваты в этом.

– Мы?

– Само собой. Вы отступились от своего отца, возомнив себя равным ему, за что и были сосланы. Таково ваше наказание.

– Примитивное мнение.

– Оно истинное.

– Тогда ответь мне, о самый праведно чистый и непоколебимый ангел. А в чем перед вашим отцом виновна я?

– Ты? Ты демон. Само воплощение греха.

– Но не мой выбор был рождаться демоном. Я родилась такой после тысячи лет со дня битвы Небес с Падшими. Кроме тебя никогда не видела кого-то с Ириделя. Не встречалась с вашим Господом. Не знаю его, а он меня. Так кто дал вам право судить мои поступки и меня?

Эрос задумался над словами Каллисто. У него не было ответа на ее вопрос. Он никогда не размышлял о том, как живут падшие. Само собой разумеющееся, как и то, что естественно, их дети – порождение зла. В априори те, кто сеет смуту, грязь, забираются в слабые людские сердца, развращая их и предавая самым страшным грехам.

Ему никогда в голову не приходила мысль, что дети демонов не виноваты в поступках их родителей. Они созданы для ненависти и злобы, гордыни и морального уродства и навеки должны быть заперты в аду, как в тюрьме. Мысли заполонили разум, запутали и посеяли смятение.

– Это наказание за грехи родителей. Просто тебе не повезло. Как говорят люди, жизнь несправедлива.

– Видимо, и к тебе. Оказаться в руках демона. Думаю, такого краха своей жизни ты не ожидал.

– И правда, такого поворота в моей жизни не предвиделось.

– Ну, в какой-то мере ты можешь считаться счастливчиком. Остался жив. И поверь, все могло быть гораздо хуже.

Приподнимая уголки губ в печальной улыбке, Эрос посмотрел на профиль Каллисто, отмечая всё ту же серьёзность и холодность. Но в ее голосе он услышал что-то, напоминающее поддержку.

– Ты утешаешь меня?

Каллисто проигнорировала его вопрос. Одной рукой, лишь заставляя плотнее обхватить себя за талию.

– Сейчас мы летим в центр снежного циклона. Ветер всеми силами будет пытаться сбить тебя, а после нам предстоит довольно резкий спуск. Держись крепче и переставай думать о всякой ерунде.

***

Луан без интереса смотрел в окно кареты, на те же будто залитые кровью, облака. Ох, как бы ему хотелось, чтобы это кровь принадлежала ангельской твари. Демон был мрачнее тучи. В глазах полыхала буря, а в голове постоянно проносилось воспоминания как Каллисто позволяет Эросу садится на свою лошадь, кладет его руки себе на талию и одаряет презрительным взглядом Луана.

Сердце участило стук. Оно призывало хозяина подняться, распахнуть крылья, и собственноручно сбросить наглеца в пропасть. Но что будет потом? Двойной поток ненависти? Взгляд, который заставлял каждый раз вспоминать своё грязное происхождение, не достоинство – носить благородную фамилию, давать кровь, полное отрицания всех его чувств по отношению к ней.

«У тебя есть право ненавидеть меня, но я никогда не приму то, что твоя ненависть стала сильнее из-за этого уродца»

Луан отстранился от окна и посмотрел на слуг: Блу и Грини спокойно сидели на полу кареты, их руки покоились на коленях.

– Почему сестра оставила эту тварь в своих покоях?

Блу отчётливо ощущал опасность, исходящую от Луана, и понимал, Грини по прибытию снова будет избит, если Блу не расскажет хоть что-то. Вдохнув побольше воздуха, он слегка склонил голову, чтобы не пялится прямо на Луана и вежливо ответил.

– Для хозяйки в первую очередь важна безопасность королевского подарка. Она не имеет права допустить ошибку и того, чтобы кто-то навредил королевскому сокровищу.

– Это он то сокровище? – ядовитое шипение сквозь зубы. – Да что в нем такого ценного? Он даже не красивый, эти грубые рубленные черты лица, и абсолютно посредственные глаза, волосы. В мире смертных куда не плюнь, все такие!

– Тем не менее, господин Луан знает, что хозяйка демон крови. Нет ничего необычного в том, что хозяйка хочет изучить ангельскую кровь.

– В этом есть смысл, но… Если бы сестра приказала, никто и близко не подошёл бы к камере в подземелье, где бы он находился! Или, она пьёт его кровь?

– Вовсе нет, хозяйка практически не находилась в комнате. Однако, прошу простить меня за грубость, все знали, что подарок принцессы неприкосновенен, но вам наличие этого факта не помешало покусится на его жизнь.

– Как дерзко!

Луан подорвался, возвышаясь над низшими демонами, его убийственный взгляд смотрел на наглого слугу, а руки изнывали от желания схватить того за шею и задушить. Луан хотел увидеть в чёрных глазах страх, желании пресмыкаться, спасая свою никчемную жизнь, но желаемого не было. Блу непоколебимо смотрел снизу вверх, совершенно не боясь, в отличие от Грини. Тот весь съежился и аккуратно принялся дёргать край рубашки Блу.

– Сестра избаловала тебя! Какой-то мелкий слабый раб и так смеет смотреть на высшего демона, твоего хозяина!

– У меня одна хозяйка.

– Надолго ли? Скоро я стану Герцогом и в моей власти будет смена всех подчинённых, не боишься вылететь в первую очередь?

– Господин Луан, вы опять наступаете на одни и те же грабли, совсем как в детстве. Я вам не враг и определенно на вашей стороне. Так как вы будущий Герцог, всё пытаюсь помочь, но вы лишь утопаете в ненужной ревности. Я несколько раз просил вас не проникать в крыло хозяйки, она ненавидит, когда в ее пространство врываются! Что же вы? Лишь злите ее. Я столько раз умолял взять себя в руки и научиться сдержанности, а вы? Напали на ангела сразу, как только тот по своей глупости выступил за порог комнаты. И что вы получили в ответ? Я спрашивал у вас, приготовили ли вы для нас с ним отдельную карету? Вы сказали не беспокоиться и не мешать вам, и как? Понравилось, что хозяйка посадила это существо на своего коня и теперь они вместе, без какой-либо границы находятся близко друг к другу? Вы сами создали проблему.

– Заткнись!

Луан занёс руку для удара, но Грини заслонил Блу, и пощёчина досталась ему. Он обхватил ноги своего хозяина и тихо стал умолять, его глаза были мокрые от слез, голос дрожал.

– Если хозяин ударит Блу, госпожа Каллисто не простит хозяина. Прошу, Блу сказал глупость, он извинится!

Луан капризно отбросил от себя Грини и посмотрел на Блу. В его глазах не было раскаяния лишь уверенность. Демону ничего не оставалось, кроме как снова сесть на свое место и отвернуться от слуг, вновь погружаясь в разъедающие чувства. Правда, высказанная в лицо, осела на подкорке давая новый повод для мрачных размышлений и самокопаний. И вновь все вращалось по кругу. Луан прикрыл глаза и припал головой к холодному стеклу.

«Сколько еще змея, будет жевать свой хвост? Бесконечность… Я устал.»

***

Они прорывались сквозь беспросветный туман. Из-за сильного ветра Эрос как можно крепче обнимал девушку, стараясь не слететь с "весёлой" карусели. К его горлу подступила тошнота, а живот неприятно скрутило. Подбородок лежал на бледном плече. Не до конца прикрытые глаза пытались спастись от попадания маленьких льдинок, губы же плотно сжимались. Еще через полчаса полёта к ним приблизился сопровождающий рыцарь и кивнул демонессе, рукой указывая вниз. Каллисто подала сигнал, и рыцарь послушно полетел вниз, а затем обратилась к юноше за спиной.

– Мы на месте. Готов к спуску?

– Как можно быть готовым к тому, чего не знаешь? Если я упаду – умру?

– Ты не умрешь, пока я рядом.

– Скажи, что будет. Если.

– Не будет если! Лучше держись. Спускаемся.

– Нет, стой. Так внезапно.

Договорить Эрос не успел. Конь резко взмыл еще выше, вычерчивая в воздухе из снежных туч петлю, и рывком стремительно помчался вниз, пробивая стены из облаков. Адреналин захлестнул ангела, легкие наполнились воздухом. Он не мог ни кричать, ни дышать, лишь чувствовал, как они летят навстречу земле, которой не видно то ли от тумана, то ли от невообразимой высоты. Ангел зажмурился, настойчиво, в отчаяние, отгоняя от себя навязчивую мысль, что они сейчас разобьются, и заменил ее молитвой.

"Отец Небесный, Господь мой, прости меня за грех, пусть я его и не совершал. Прошу, помилуй, не оставь своего верного сына в эту минуту без твоего покровительства. Молю тебя, Отец Вседержатель, Спаситель. Дядя. О, Святой Рафаэль, сжалься над своим изгнанным племянником. Молю тебя, прошу, спаси меня, мою душу вовек! Никогда не подумаю о пререканиях и спорах с тобой. Умоляю, умоляю, умоляю, спаси и защити! Спаси и защити! Спаси и…"

Резкий удар копыт оземь. Звенящая тишина в ушах: ни звука хлестающего ветра, ни ощущения бьющего снега. Дрожь пока не отпускала, и Эрос не смог опустить трясущихся рук. Постепенно он стал дышать ровнее, медленно выдыхая страх, сглатывая скопившуюся во рту слюну.

– Мы на месте.

Голос Каллисто, как спасительный бальзам, прозвучал ровным и усталым тоном, успокаивая. Эрос открыл глаза и отпрянул от плеча Каллисто, обращая взор на открывшийся пейзаж. Полностью сделанный из-за льда замок романского стиля сверкал золотисто гранатовыми оттенками утренней зори. Его пинакли горели изнутри хладным огнём, а двор был похож на сказочный сад, чьи цветы росли, несмотря на лютый холод, и прекрасные красные розы, покрытые инеем, блестели своим изяществом, завораживая эдакой суровой, но с тем необыкновенно сильной красотой, воссоздавая образ той самой неприступной царицы зимы, замораживающей всех, кто слабее. Небо в смешанных оттенках из-за восходящего солнца градиентом переходило из полярной чёрно-синей ночи в белый морозный день. Замок окружал огромный заснеженный лес. Верхушки елей прятал преодоленный ими туман, кольцом, как стеной, опоясывающий территорию, скрывая всё пространство за её пределами.

К ним подошли несколько демонов. Их кожа светилась опаловым окрасом, а белоснежные волосы украшали два высоких рога, похожие на вмёрзшие длинные глыбы льда. Они опустились на колени и головой коснулись земли у копыт коня, приветствуя демонессу. Вслед из замка вышла, легкой походкой, подобно тому, как порхает зимняя бабочка, статная леди в белом фатиновом платье, расшитым узорами соек из кристально фиолетовых вставок. Ее волосы сизого цвета переливались и предавали коже еще больше синевы. Она склонилась, но уже в реверансе.

– Сольха, хранительница замка "Вечного Молчания", приветствует молодую наследницу. Ваше Светлость Каллисто Блэк, добро пожаловать в вашу обитель.

Каллисто улыбнулась и спрыгнула с коня, не обращая внимание на Эроса, которого до сих пор не отпускал из своих пут страх. Она нежно прикоснулась к щеке Сольхи и аккуратно погладила выступающие на коже шрамы. Один из тех, что покрывали и лицо, и тело. Изъяны создавали вид битого фарфора, отнюдь не портя северную красоту. Сольха улыбнулась.

– Минуло семьдесят лет. Нет нужды в беспокойстве.

– Почему не избавилась от шрама?

– Об ошибках нельзя забывать. Он служит мне напоминанием о совершенном преступлении и последовавшим за ним помиловании, показывая, как милосердна со мной расправилась судьба. Прошу, ваша светлость, позвольте проводить вас внутрь. Вы наверняка устали. Я не удивлена вашим решением добраться до замка самостоятельно, но слегка ошеломлена увидеть рядом чуждое нашей природе создание. Это и есть ангельское существо, о котором меня предупреждал господин Луан?

– Верно.

Каллисто повернулась к Эросу и протянула ему руку.

– Слезай.

Эрос посмотрел на неё и отвернулся.

– В чем дело? Хочешь до конца веков просидеть на моём коне?

– Я чувствую, что если встану на ноги, то не смогу сделать и шагу.

Каллисто посмотрела на ангела с раздражением и схватила того за локоть, стаскивая вниз. Эрос, как и предполагал, не смог устоять на ногах и упал, шипя от боли и, поджав губы, посмотрел на демонов. Сольха с широкой улыбкой наблюдала за ними, а затем наклонилась к уху Каллисто.

– Все ангелы такие… Неженки?

– Думаю, в силу моего везения и удачного стечения обстоятельств дефектный попался именно мне.

– Мне сообщили, что вслед за вами прилетит карета с господином Луаном, слугами и ангелом. Почему он с вами?

– Кое-кто постарался приготовить только одну.

– Господин Луан брезгливый даже к приближённым. С чего решил делить карету с ангелом?

– У него и спроси, какой из его змеиных ядов мозг затуманил. Сольха, я могу доверить ангела только тебе. Прошу, позаботься об этом тепличном цветочке.

– Несомненно, ваша светлость. Уверена, мы с господином ангелом найдём общий язык.

– Найди безопасное крыло. Со всем необходимым.

– Подальше или поближе к вашим покоям.

– Подальше от Луана. В остальном всё равно. Мне пора. Я должна встретить отстающих. И, нет. Стоп.

Каллисто наклонилась как можно ниже и очень тихо что-то прошептала. Глаза Сольхи заблестели.

– Вас поняла. Прошу, не волнуйтесь.

Каллисто облегченно обняла Сольха, и на коне взмывала вверх. Эрос лишь посмотрел ей вслед, прежде чем его вновь одолел страх. Остался без Блу и Каллисто, единственных, кто его защищал, и единственные, кого он знал. Сольза он не доверял и видел пока только опасность.

– Ты боишься меня?

Демон осторожно подошла ближе к ангелу, от чего тот отполз дальше и остерегающе выставил руку вперед, на что она лишь улыбнулась. Возможно, это была первая располагающая к себе теплая улыбка, не считая Блу. Фиалковые глаза не показывали ничего, кроме дружелюбия. Девушка опустилась на колени и помогла Эросу встать, стряхивая с него снег.

– Тебе не следует меня боятся. Я не причиню вреда. Меня зовут Сольха. Какое у тебя имя?

– Эрос.

– Эрос. Твоё имя имеет значение любовь. Твои родители наверняка тебя очень любят.

– Ну, возможно, так и есть. Не видел их никогда.

– Они тебя бросили?

– Нет, погибли.

– Вот как. Я тоже сирота. Мои меня продали Герцогине за неуплату подати.

Повисло неловкое молчание. Эрос не знал, как ответить, да и внезапное откровение лишь сильнее насторожило.

"Нельзя доверять демонам. Как с той скрипкой. Выглядит безобидно, но в душе черное дно! ".

Сольха считывала его мысли по глазам, и решила не предпринимать больше попыток разговорить ангела. Вместо этого легким шагом направилась в замок, призывая юношу следовать за ней.

Внутри было светлее, чем в замке Герцогини. Солнечные лучи озаряли янтарным светом через огромные прозрачные окна широкий длинный коридор, отчего стены и пол блестели. От коридора вверх во все стороны, как плющи, росли лестницы из горного хрусталя. На их ступеньках драгоценными камнями были выгравированы узоры жёлтых роз, а потолок озаряла люстра в виде пятиконечной звезды.

Сольха решила выступить в роли рассказчика. Чтобы Эрос чувствовал себя комфортно с ней.

– Замок "Вечного Молчания" построен и подарен Герцогине Ламии Блэк в качестве подарка на помолвку с младшим сыном Герцога Ахане – Ямилем. Ранее замок носил другое именование, однако, Герцогиня распорядилась сделать из замка не уголок для влюбленных, а место уединения и отречения от мира, для познания магии и медитации. Все ради самосовершенствования будущих поколений. Территория живая, и, несмотря на лютый холод, розы могут вырасти в любом уголке. Они пробивают твёрдый купол льда, скрываясь под серебристым покровом снега. Днём распускаются в разноцветные бутоны. В замок невозможно проникнуть без разрешения Герцогини или Герцога. Смерч не пропустит, а те, кто рискнёт, станут пылью, которую проглотит смертельная воронка. Ведь на самом деле это не просто стихийное явление, а настоящий монстр, что подчиняется лишь герцогской семье.

– Неужели есть необходимость угрожать страхом?

– В нашем королевстве, когда правда на стороне сильного, опасно быть добрым и гостеприимным хозяином. Если бы Герцогиня не показывала клыки, было бы герцогство одним из сильнейших, а юная наследница ценилась как отпрыски королевской крови? Отец Каллисто Феликс, полностью разделяет мнение Герцогини.

– Стоп. Разве отец Каллисто не Ямиль? Как я понял, именно он муж Герцогини, то есть Герцог. Ты так сказала.

– Ты абсолютно не сведущ… Это не твоя вина. Нашим герцогством правит третья по счёту Герцогиня очень сильного четвертого рода основателя Ламия Блэк. Госпожа Ламия заняла место Эриды Блэк в свои сто восемьдесят лет и сразу успешно подавила несколько восстаний. В то время один из детей правителя решил захватить власть и настроить дворян против своего отца. Наша Герцогиня принесла голову предателя на окровавленном бриллиантовом подносе. Камни от алой жидкости сияли, словно отполированные рубины, и герцогский дом получил от Люцифера весь кладезь добычи камня и приватизировал его, сделав своим фамильным. Повелитель посчитал это слишком маленьким даром и предложил Ламии выбрать подарок самостоятельно, хотя прекрасно знал, чего именно попросит герцогиня.

Все аристократическое общество знало о любви суровой герцогини Блэк к сыну герцогского дома Сангралис. Завиднее жениха, чем Его Светлость Ямиль, не существовало. Он был настоящим сокровищем королевских кровей. Вот только в набор с невероятной красотой шёл и скверный, до безумия эгоистичный характер, и мало каких-либо умений. Храбрый Герцог Левиафан, хранитель морей, стыдился своего чада за отсутствие усердия и любви к познаниям, корил за желание сына жить на широкую ногу, ни о чём не беспокоясь, как малое дитя. Поэтому, когда Герцогиня попросила отдать ей Ямиля, обещая сделать его своим Герцогом и всю жизнь любить, не думая, согласился, предупредив: Герцог из сына выйдет скверный. Люцифер был недоволен, но поделать ничего не мог и в качестве личного дара распорядился построить этот дворец для герцогской четы. Сложно выразить чувство Ямиля.

– Он не был влюблён в Герцогиню?

– Ямиль в этом мире любил и любит только себя. Ему нравилось жить без забот в родном доме, а новость о невесте и новом титуле расстроили. Однако возражать Его Светлость не стал, особенно после гневных тирад отца. Пусть Ламия и была молодой красавицей, и, может быть, она и понравилась бы Ямилю, но лицо Герцогини всегда было серьёзным, гордым. Она редко улыбалась. Наша герцогиня в первую очередь воин. Суровый, непоколебимый, как когда-то и ее отец. До женитьбы он был генералом Его Величества в столице "Эл-Марид". Ямилю претила перспектива разделить всю жизнь рядом с угрюмой женой, чьи дворцы, хоть и прекрасны, но в самых холодных местах, где всегда идет снег. Наперекор идти было поздно, и их поженили.

– И у них появился старший брат Каллисто?

– У Ламии и Ямиля нет общих детей. Мы на месте.

Эрос и Сольха остановились возле высокой железной двери, по которой вилась лоза белых роз.

– Я надеюсь, господин Эрос оценит выбор хозяйки. Покои "Алебастровая красавица" близки к библиотеке и рабочему кабинету Ее Светлости. Думаю, в этой комнате ты почувствуешь себя как дома. Открывай.

С сомнением Эрос осторожно толкнул дверь, и бледные губы приоткрылись в изумлении. Выстланный белым мрамором пол блестел от золотистых паутинок. Большая площадь комнаты переливалась в молочных и бежевых оттенках, иногда к ним вплетался золотой или небесно-голубой, и вместе они соединялись в танец красок. Каждый миллиметр потолка украшал огранённый топаз, выложенный в картину расправившей лепестки розы. Кровать занимала дальний угол комнаты в форме ровного квадрата с шелковыми занавесками. Камин, вырезанный из нефрита, письменный стол светлого дерева и несколько книжных стеллажей. Отдельно расписанный комод для одежды, в котором уже висело множество нарядов и украшений, а рядом зеркало во весь рост.

– Видишь три двери? Одна в купальню, вторая на балкон, а третья – секрет. Сам узнаешь.

Сольха хлопнула в ладоши, и рядом с ней появился демон. Слуга с подносом. Он прошёл к середине комнаты и по щелчку, как Каллисто, воздвигнул из пола два стула и стол. На него он опустил тарелку с едой и столовые приборы, а также две пиалы с мороженым.

– Давай присядем. Уверена, ты очень голоден.

Это было правдой. Длинная суровая дорога истощила ангела, и желудок активно подавал последние признаки жизни, прежде чем замолкнуть от отчаяния. Они сели, и Сольха продолжила.

– Думаю, дальнейший рассказ тебе лучше услышать не из моих уст. Если господин Луан узнает о том, что я рассказала тебе все грязные страсти нашего рода, я буду сурово наказана. Видишь шрам на моем лице? Результат работы моего длинного языка. Может, когда Каллисто всё-таки завяжет с тобой разговор, ты сможешь у нее спросить.

– Если это настолько личное, не думаю, что она захочет делиться.

– Ну, поживём – увидим. Отцом Каллисто является Герцог Феликс Блэк, пятнадцатый сын его светлости Асмодея Лагния.

– Я не видел отца Каллисто. Он не вышел нас провожать.

– Герцог и Герцогиня проживают в разных резиденциях. Однако скоро вы свидетись. В ближайшем будущем, Его Светлость посетит замок.

– Он злой?

– Злой? Малыш ангел, ты спрашиваешь, злой ли демон? Разве не это вам вбивают в голову? Ангельский цыплёнок вылупляется из священного яйца, в то время как наши демонята, по вашим сказкам рождаются из самой вонючей грязи.

– Нам такого никогда не говорили. Я понимаю, что это чушь. Я имел в виду, причинит ли мне вред?

– Феликс любит дочь и не позволяет ничему и никому стоять на пути их хороших отношений, кроме, естественно, Герцогини. Перед ней он бессилен. Феликс осведомлён, что ты неприкосновенен. Однако, тебе стоит быть осторожнее в словах. Ни один демон не потерпит оскорблений, тем более от ангела.

– Я понял. Так, Каллисто, будущая Герцогиня?

– Верно. Каллисто, наша будущая герцогиня, наследница крови Блэк и единственная из потомков Великой Прародительницы, в которой проснулся сильнейший дар – магия крови. По праву носит звания самой талантливой демонессы четвертого поколения чьи навыки от меча до пера превосходят остальных. Многие пророчат, что она будет сильнее матери и станет самой сильной демонессой королевства"Диспэррум".

– Она правда так великолепна?

– Хозяйка не просто великолепна, таким словом нельзя описать её величие. Помимо внешних данных, у госпожи, в отличие от матери и брата, довольно мягкий характер. Она рассудительна и справедлива. Ты не услышишь плохого слова в адрес слуги, или агрессивного поведения без крайней необходимости.

– Ха! Ты ее плохо знаешь. Будет тебе известно, она раскрошила стекла в комнате за секунду и аурой заблокировала мои движения!

– И сделала она это просто по своему хотению? Только из-за того, чтобы поглумится над тобой, слабым, или напугать?

Эрос осёкся и уткнулся в тарелку. Сказать на это было нечего. Каллисто в самом деле было на что разозлится.

– Я полагаю, что причина была. Ладно, не столь важно. Хорошо, если не перестанешь остерегаться и её. Дольше проживешь. Думаю, мне пора возвращаться к обязанностям. Прошу, воздержись от прогулок за пределы покоев. После того как Каллисто вернётся, то установит рамки твоего перемещения. Сейчас, безопасно лишь здесь.

Сольха встала, забрала одну из пиал со сладостью и направилась на выход. В дверях обернулась. Ангел задумчиво ковырялся в тарелке, не обращая внимание на демона. Сольха переменила доброжелательность на лёгкое отвращений и заносчиво вздёрнула нос. Последний раз взглянула на существо и вышла, тихонько закрывая за собой дверь.

***

Оставаясь один на один с мыслями, Эрос растерял весь аппетит. Он встал из-за стола и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Как-то слишком запутанно. Его и не должно интересовать, кто, кому и кем приходился. Полезно знать, кого боятся. С другой стороны, в его положение разве он мог жить без страха?

За что с ним так зверски поступила хозяйка судьба. Почему чаша весов перевесила не в ту сторону? Почему именно он стал козлом отпущения перед Господом, опозорил имя дяди? Эрос никогда не забывал день суда. Вокруг карающие взгляды, и единственный родной человек качал головой от безысходности. День, когда его лишили крыльев, оказался не самым худшим в его жизни. За что изгнали? За что именно его обманули демоны? За что ему выпала участь стать пленником под контролем девушки, которую он не понимал?

Эрос путался, не понимал чувств, которые одолевали его. Каллисто. То заботилась, то отстранялась, иногда делала вид, будто ангела и не существовало. Проще, если на тебя направляли взгляды ненависти, гнева. Быстро привыкаешь и не надеешься на что-то лучшее. Он привык быть бесперспективным пятном на репутации дяди, смирился с участью невидимки в мире смертных, к которому он только смог адаптироваться, и опять споткнулся об подножку несправедливости. Эрос приспособился терпеть боль от ударов демонов, что издевались над ним забавы ради, ради поломки его чистого духа. Но до чего же сложно с той, кто для тебя как туман.

И вот опять, она брезгливо стащила его с коня, но приказала отдать покои, от красоты и светлости которых, Эрос долго не мог оторвать взгляда. Он поймал себя на ужасной мысли. Ему польстило то, что демонесса сама выбрала для него такую красоту, и теперь казалось, что Каллисто его, как пленника, балует. Разве он так важен? Нет. Он и не мог быть ей дорог.

Медленно изучая покои, он с восторгом подметил наличие пергамента, кистей, книг. Наконец появились дела, способные занять медленно тянущееся время. Возможно, Каллисто будет в хорошем настроении и позволит ему выйти на прогулку. Под присмотром, разумеется. За жизнь ангел не переставал бояться, особенно после первой встречи с Луаном.

Наблюдая за отражением в зеркале в большой купели, Эрос посмотрел на богатые одеяния и ухмыльнулся.

"Незачем стараться делать мою жизнь роскошной. Ад, даже усыпанный золотом, – всё та же преисподняя".

В какой-то степени Эрос понимал, что благодарен Каллисто. Он также не испытывал к ней той ненависти, которая пылала в сердце в первый день переплетения их судеб. Вернее, у него вообще не было ненависти. Возможно, разум пытался приспособиться и не самоуничтожиться от навязчивых мыслей, каждый раз повторяя, что с принцессой было хуже. Оставалось выяснить, что же на самом деле демоном от него нужно, отдать им это, и скорее вернуть долгожданную свободу.

Юноша подошёл ближе к широкому заполненному бассейну. От воды вверх густыми нитями поднимался пар. Пузыри пены переливались, поблёскивая. Предвкушая, наконец, приятные ощущения, он осторожно скинул с себя одежду, полностью оголяясь, и медленно вошёл в воду, привыкая к высокой температуре. Силы постепенно возвращались, как и бодрый настрой. Ангел прикрыл глаза и погрузился в воду с головой.

После ванны, накинув халат, он высушил волосы полотенцем и плюхнулся на кровать. Прошло довольно много времени, но ни Каллисто, ни Блу так и не появились. Ему было интересно, что их так задержало. А возможно, они просто забыли об его существовании? Эросу было странно, что за ним никто не следит. Ни охраны, ни цепей. Жалкая побрякушка на шее. Вряд-ли Каллисто настолько ему доверяла. Но он знал – демонесса железно уверена – ангел никуда не сбежит. И считай себя Эрос умным, он верил, способ сбежать нашёлся бы, но голову не посещала ни одна реалистичная идея. Возможно, он просто отчаялся?

Нет, но он не имел ни крупицы полезной информации. Сейчас, как никогда, ангел корил себя за своё невежество. Библиотека в Небесном царстве содержала тайны обоих миров, но Эрос никогда не проявлял любопытства к демонологии. Раз провалил экзамен на воина, то и знать не обязательно. Так он думал. Дядя предупреждал: знай врага своего лучше верного друга. Эрос задумался. Про ад им рассказывали только основное, остальное же, дополняй своими силами. Зазнались ли ангелы? Определенно. Теперь же, он сделает всё, чтобы восполнить пробелы, и полученные знания помогут ему бежать. На случай, если Каллисто не сдержит своего слова. Правда, Эрос желал, чтобы именно ее слово оказалось истиной.

«Смогли бы мы стать друзьями? Скорее нет, чем да. Слишком противоположны. И не только сущим. Наши души не могут иметь ничего общего»

Взгляд непроизвольно метнулся на третью дверь. Сольха не раскрыла ее предназначение. Но что это может быть, как не просто еще одно бесполезное помещение? Сил, чтобы узнать о нежеланных сюрпризах, не было. Эффект от горячей ванны быстро сошел, а сам он от усталости, навеянной тяжелым путешествием, и с недосушенными волосами так и обмяк, погружаясь в объятия сна, мечтая о том, чтобы, наконец, хоть в мире грёз встретиться с близкими.

Тем временем Блу медленно брел за хозяйкой по длинному ледяному коридору в восточной части замка. Каллисто с виду была, как обычно, спокойной и безразличной, но слуга ощущал, как сильно она устала. Покои демонессы были практически идентичные ее покоям в родовом замке, отличались лишь росписью стен и половым покрытием. Взмахом рук Блу призвал все необходимое, чтобы Каллисто наконец с длинной дороги отдохнула.

– Хозяйка. Позвольте помочь вам искупаться?

– Я хочу побыть в одиночестве.

– Я настаиваю.

– Полезнее, будь ты с ангелом. Мне так спокойнее. Я навещу вас позже.

Больше спорить слуга не посмел и поклонился. Он вышел за дверь, оборачиваясь, оставляя Каллисто в долгожданном уединении. Как только дверь за демоном закрылась, и его шаги перестали беспокоить слух, девушка, наконец, разрешила себе расслабится. Наконец, ни одного постороннего взгляда. Железное терпение, стальная хватка собственного "Я" ослабла, и демонесса сорвалась в купельню, к мраморно-льдяной раковине. Она схватилась за края длинными пальцами.

Лёгкие надрывались от безудержного кашля, сердце с каждым ударом замирало. Бледная кожа покрылась неприятными промерзлыми мурашками, на лбу, наоборот, выступила испарина, а зрачки расширялись. Изумруд поблек. Сплёвывая с губ слюну со сгустками тёмной крови, Каллисто тяжело задышала. Боль скрутила живот, обожгла грудь. В раздражении она стиснула зубы. Клыки удлинились, острым лезвием скользнули и впились в нижнюю губу. Взгляд уставился в зеркало. Жалкий вид собственного отражения вызывал только ненависть. Бледное худое лицо, грязные взмокшие волосы, синяки под глазами. Каллисто замахнулась и разбила стекло, вложив в удар крохи демонической силы. И тут же зашипела от нового всплеска боли. Пальцы повреждённой руки принялись лихорадочно стаскивать доспех. Она вырвалась из туго сжимающей туловище одежды, глубоко вдыхая носом как можно больше воздуха, наполняя лёгкие ледяным кислородом, стянула брюки, оставаясь полностью нагой. Взгляд еще раз прошёлся по собственному телу, а с губ сорвалось.

– Отвратительно.

"Посмотри на себя! Так должен выглядит благородный демон? Довела до такого! Сдерживаешь свою истинную сущность, будто специально и мне назло! ".

Строгий родной голос матери всколыхнул уши, а в полуразбитом зеркале появился строгий утончённый силуэт. Проступили родительские черты. Суровый взгляд Ламии пронизывал тело девушки насквозь. Ее губы сжались от недовольства, а глаза излучали лишь холод. Иллюзия собственного сознания нещадно выплёвывала одни осуждающие укоры.

"Довольна жалким состоянием? Как собираешься занимать место герцогини, не раскрыв себя полностью. Ты даже не представляешь, на что способна, Не осознаешь, что границ твоих сил нет. Позоришь кровь прародительницы, а ведь ты единственная, кто перенял ее дар. Считаешь, что раз все досталось, на золотом блюдце можно плюнуть? Или надеешься, что у тебя есть выбор. Не заставляй меня находить в тебе ничтожные черты твоего отца. Ты Блэк. Так подумай, пожалуйста, что означает эта фамилия! ".

Смех и только… Каллисто упала на холодный пол и скрючилась, хватаясь за живот. Она уже не понимала, злиться или смеяться, ненавидеть или перестать обращать внимание. В первую очередь на себя, свои мысли, свою жажду. Пальцы нежно обхватили шею и медленно поползли вниз. Они остановились на месте, под кожей которого ощущались вибрации от неровного биения сердца. Каллисто прикрыла глаза и стала размеренно дышать, пытаясь выровнять ритм и вновь заглушить постоянно рвущиеся наружу эмоции.

"Абстрагируйся. Тебе ни больно, ни неприятно. Ты не чувствуешь. Ничто не имеет значение. Все пустое. Все вокруг пустые. Я пустая. Я ничего не хочу. Ничего не испытываю. У меня нет ни эмоций, ни чувств, ни ощущений. Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды. Нет".

Спокойствие. Ледяное спокойствие, а главное – безразличие. К себе в первую очередь. Все неважно. Ни мир, ни окружающие, ни она сама. С такими мыслями проще. Так жить легче.

Каллисто медленно встала и посмотрела полными отвращения глазами на худое тело. Шагая босыми ногами, быстро плюхнулась с головой в ледяную воду. Настолько ледяную, что вокруг от тёплых, по сравнению с бассейном, стен шёл пар. Кожа покраснела, и только сильнее стала бледнеть. Под водой, с закрытыми глазами, Каллисто закричала, выплёскивая накопившуюся боль. Все чувства смешались и одним большим потоком начали душить. Желание, вина, стыд, унижение, отвращение. Сейчас она была отвратительна самой себе. Крик утонул, как и слёзы, которые она ненавидела. Выныривая, мертвенно-бледная девушка выглядела мраморной куклой. Мокрые волосы прилипли к груди, по коже медленно стекали капли воды.

Стало легче. Не легко, а легче. Эмоции взяты под контроль. Каллисто накинула на себя шёлковый бордовый халат. Шлейф красивым водопадом струился по полу с каждым сделанным шагом, и на свету расшитая золотым песком ткань блестела, переливаясь. Вещи уже были разложены в нужных местах. Любимая белая скрипка стояла близко к балкону.

Аккуратно, как сокровище, которому не было цены, Каллисто взяла в руки инструмент. Первые ноты осторожно легли на воздух, струясь по комнате и порхая дальше, словно стая прекрасных, подобных скрипке белых бабочек за пределы ограды и привлекая внимание, заставляя закрывать глаза от того наслаждения, того умиротворения, которое дарила демоническая скрипка.