Читать книгу Жнец - Группа авторов - Страница 3

Шрамы Кейптауншипа были не только на земле. Они были на лицах. Надломленные улыбки, пустые глаза, бледные рубцы от забытых драк. Одиннадцатилетний Кейси нёс на щеке свой – тонкую белую ниточку, оставшуюся от падения на разбитую бутылку три года назад. Он шёл от колонки, неся два бидона – свой и сестры Амары, которая отпросилась на подённую стирку к торговцу рыбой.

Бидоны были пусты.

Вода в трубе кончилась к полудню. Он простоял впустую два часа и теперь возвращался с позорной пустотой в руках и тяжестью в желудке. Голод был их постоянным спутником, но сегодня он был особенным – острым, режущим, почти осязаемым. Мать с утра ушла на уборку в порт, сказав: «Сегодня вечером будет еда. Я договорилась». Но «договорилась» в её устах часто значило «отработаю вдвойне», и Кейси ненавидел этот вкус обещаний, оплаченных чужой усталостью.

Он уже почти дошёл до своего переулка, когда услышал смех. Знакомый, противный, булькающий смех.

– Смотри-ка, Маланго! Опять с пустыми руками? Или у тебя руки-то пустые от рождения?

Перед ним встали двое. Сайрус и Бен. Сыновья сторожа на складе, что считалось в трущобах почти элитой. Они были на год старше, откормленные на остатках с чужого стола. Особенно Сайрус, инициатор, мальчик с лицом лунным и круглым, на котором вечно играла самодовольная усмешка.

Кейси попытался пройти, прижав бидоны к груди.

– Я спешу.

– К голоду спешишь? – Сайрус блокировал путь. – Я слышал, твоя мамаша опять по чужим дворам ползает. Наверное, и ты тоже скоро начнёшь по помойкам шарить, как ваш папаша перед тем, как…

Он не договорил. Но все всё поняли. Джозеф Маланго умер не героем, а жертвой. И в устах Сайруса это звучало как приговор всей их семье.

Кровь ударила Кейси в виски. Он услышал внутри себя материнское: «Сжимай». Он сжал ручки бидонов так, что жесть затрещала.

– Отойди, – сказал он тихо, но так, что Сайрус на мгновение отпрянул.

– Ой, испугал! – фыркнул тот, быстро оправившись. – Голодный щенок и лает. Давай, Бен, покажем ему, где его место.

Бен, более тугодумный и массивный, шагнул вперёд и толкнул Кейси в плечо. Тот отшатнулся, но удержался на ногах. Бидоны с грохотом упали на землю, покатились.

– Место твоё – в грязи, – процедил Сайрус и толкнул его уже сам, со всей силы, двумя руками в грудь.

Кейси упал на спину. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Пыль взметнулась столбом, вонзилась в нос, в горло. Он лежал, глядя в оранжевое небо, и видел над собой два насмехающихся лица. И в этот момент что-то внутри него не сжалось, а лопнуло.

Тихое, стеклянное тиканье. То самое, что было в ночь смерти отца. Но теперь оно отозвалось не тишиной, а гулом.

Он вскочил не так, как встают после падения, а как отпускает пружина – резко, низко, беззвучно. Его тело приняло решение раньше разума. Правила матери оказались слишком хрупкими для этого.

Сайрус, не ожидавший такой прыти, замер на миг. Этого мига хватило.

Кейси не бил кулаком. Он воткнул его. Коротко, прямо, всей силой оттолкнувшегося от земли тела, в солнечное сплетение Сайруса.

Тот ахнул, сложился пополам, глаза вылезли от неожиданности и боли. Но Кейси уже не видел его. Он видел только Бена, который с ревом бросался на него, раскинув руки, как медведь.

И тут произошло то, что позже станет легендой его ранних боёв. Инстинкт. Чистый, животный, не отточенный тренировками.

Кейси не отпрыгнул. Он нырнул. Подставил плечо под размашистый удар Бена, пропустил его силу мимо себя и, продолжая движение, врезался головой тому в грудь. Они оба рухнули, но Кейси оказался сверху. Он не думал, куда бить. Он просто бил. Короткими, частыми, жестокими ударами в лицо, в шею, в плечи. Он слышал хлюпающие звуки, хрип Бена, но не останавливался. Ярость была белой и слепой. В ней не было места ни страху, ни расчёту. Только древний, первобытный ритм: уничтожить угрозу.

– ХВАТИТ!

Голос ударил, как ведро ледяной воды. Низкий, хриплый, с акцентом, который резал слух – не местный, но и не совсем чужой. Голос власти.

Кейси замер, кулак, занесённый для очередного удара, дрогнул в воздухе. Он поднял голову.

Над ним стоял мужчина. Высокий, сухой, в выцветшей хаки-рубашке и потёртых брюках. Лицо было изрезано морщинами, как старая карта, волосы – седые, коротко стриженные. Но глаза… глаза были голубыми и холодными, как ледники на фотографиях из школьного учебника. И смотрели они не с осуждением, а с… интересом.

– Отойди от него, парень, – сказал мужчина спокойно. – Он уже не опасен.

Кейси отполз, встал на ноги, дрожа всем телом. Руки у него были в крови. Не его. Крови Бена. Сайрус сидел в нескольких метрах, обхватив живот, и тихо стонал.

Мужчина не обратил на них внимания. Он изучающе смотрел на Кейси.

– Как тебя зовут?

– К-Кейси, – выдавил тот.

– Кейси. Хм. А меня зовут Артур Клейтон. Но здесь все зовут меня «полковник». Или «мстер Клей». – Он немного помолчал, потом кивнул на лежащего Бена. – Ты его не просто побил. Ты его уложил. Первый удар – в дыру под рёбра. Второе движение – уклон под его силу с последующим входом. Это не драка. Это… техника. Где ты этому научился?

– Я… я не учился, – пробормотал Кейси.

– Вот именно, – Клейтон усмехнулся, но в усмешке не было тепла. – Значит, это инстинкт. А инстинкт, мальчик, – это роскошь, которую не каждый может себе позволить. У тебя он есть. Зарываешь его в грязь.

Он обвёл взглядом трущобы, ржавые крыши, пыль.

– Здесь тебя сожрут. Или ты станешь таким же, как они, – он кивнул на притихших Сайруса и Бена. – Грубым, тупым и злым. Твоя ярость достойна лучшего применения.

Кейси молчал. Дрожь понемногу уходила, оставляя странную пустоту и лёгкость. И стыд. Стыд за то, что его увидели таким – диким, окровавленным.

– Ты голоден? – неожиданно спросил Клейтон.

Вопрос был таким прямым, что Кейси просто кивнул.

– Я так и думал. Голодный и злой – страшное сочетание. Оно или ломает, или закаляет. – Клейтон повернулся и сделал несколько шагов, потом обернулся. – Спортзал «Британия». Знаешь?

Все знали. Старое кирпичное здание в бывшем колониальном квартале. Там занимались белые и немногие «избранные» костали.

– Будь там завтра в пять утра. Если придёшь – поешь. И научишься драться так, чтобы не пачкать руки об мусор. – Он снова посмотрел на его окровавленные костяшки. – Ты сегодня не дрался, мальчик. Ты жал. Как серп жнёт сорную траву. Жаль, что твой урожай – всего лишь пара сопляков.

Он повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, прямой и негнущейся походкой человека, привыкшего к порядку.

Кейси стоял, глядя ему вслед. Потом медленно подобрал свои бидоны. Сайрус и Бен уже ушли, притихшие и испуганные. Вокруг собралось несколько зевак, но, встретив его взгляд, они поспешили разойтись. В его взгляде было уже что-то новое. Не детское.

Он посмотрел на свои руки. Кровь на них начинала подсыхать, превращаясь в бурые корки. Он вспомнил слова незнакомца. «Ты жал».

Он не знал тогда, что это слово – Reap – станет его тенью, его проклятием и его силой. Он только почувствовал, как что-то сдвинулось. Как дверь в другую жизнь, тяжёлую и странную, приоткрылась на один холодный, голубой взгляд.

Дома он молча отмывал руки у бочки с дождевой водой. Мать вернулась поздно, принесла немного риса и вяленой рыбы. Она увидела его руки, его лицо, но ничего не спросила. Она поняла. В её глазах мелькнуло что-то – тревога? гордость? – и погасло.

– Кушай, – только и сказала она, положив ему в миску большую порцию.

Перед сном, лёжа на циновке, Кейси смотрел в темноту и сжимал кулак. Боль в костяшках была приятной, живой. Он вспоминал холодные глаза полковника Клейтона. «Британия». Пять утра.

Он снова сжал кулак. Теперь это был не просто жест. Это был выбор.

А в окно уже стучал первый, редкий дождь, смывая с земли следы сегодняшней крови и готовя почву для будущих битв.