Читать книгу Ни сна, ни яви - Группа авторов - Страница 2

Юна настояла на том, что не стоит идти через парадный ход. Ее пугали узкие ворота, высокие стены со стрельчатыми бойницами, откуда смотрела тьма и шипы. Она издалека видела темные всплески кустов шиповника, проросшие прямо через каменную кладку брусчатки, а на них – скелеты в истлевших одеждах и ржавых доспехах. И ей удалось убедить Стефана.

Они пошли в обход.

Высокая крепостная стена замка, видимо, когда-то была окружена аккуратными цветущими лугами, но сейчас это были унылые поля с лежалой грязно-серой травой. Юна вся напряглась, прощупывая дорогу взглядом, обонянием, ведовским чутьем… но здесь ничего не было. Просто мягкие слои старой и мертвой травы.

Наконец, они нашли подходящее место – крошечную дверь, совсем рассохшуюся от старости. Юна первая скользнула в проем, осторожно прокралась по полумраку коридора и выглянула на свет.

Кажется, она взвизгнула или громко вздохнула. Стефан окликнул ее пару раз, и, не услышав ответа, двинулся следов с мечом наперевес. Но на Юну никто не нападал и не от кого было защищаться, она просто застыла от удивления. Пораженный Стефан опустил меч и встал рядом с ней.

Это был княжеский сад. Когда-то, наверное, он был аккуратным и требовал ежедневного внимания десятка садовников… но годы свободы сотворили с ним нечто непередаваемо-великолепное.

Незнакомые заморские деревья закручивали ветки в диковинные спирали и стремились к небу, а с них на землю падала темно-алая листва. Кустарники стелились по земле тысячью полозов, а цветы…. боги, как много было цветов. Они переродились за годы невмешательства, и Юна, насмотревшись на все виды красоты в витязевом саду, с трудом узнавала растения. Розы вместо больших бутонов обратились в крошечную россыпь, лилии были огромны, а посреди этих благородных цветов буйно разошлись взрывами красок самые простецкие васильки, ромашки и тысячелистники.

Но здесь ощущение пустоты пропало.

Здесь что-то было…. или кто-то.

Юна, как и все воспитанники дома милосердия, обучались только одному – сдерживать свою силу, держать ее под контролем. Палками и лунь-камнем, голоданием и молитвами дети смиряли в себе этого демона, но здесь была крайне тонкая грань – и Юна видела, к чему приводят ошибки. Она видела сошедших с ума, пожирающих свои пальцы, и таких, которые резали свою плоть, пытаясь избавиться от страшного зуда колдовства. Эта грань была не толще волоса – использовать проклятую силу, но в рамках допустимого. Доказать свою нужность этому миру и не напугать его инородной мощью.

Поэтому она сейчас ощущала себя как мечник с холщовым мешком на голове на поле брани. Он слышит звон враждебной стали, чувствует кровь убитых до него, но, слепой, ничего не может сделать.

Ну как же? Может.

Юна знаком велела Стефану двигаться точно по ее следам и не произносить ни звука.

Шелковые, колючие, бархатные, неуловимые – тысячи разных растений Юна раздвигала руками на своем пути, поднимая в воздух облака пыльцы. От запахов слегка кружилась голова… но у нее была природная устойчивость. Юна не боялась ядовитых грибов, жгучих растений или чего-то подобного – они на нее просто не действовали.

Но нечто инородное накатило на не волной, и Юна увидела мир чужими глазами…

Молодая женщина с длинными черными волосами пряталась в розовом кусте, как простая служанка. Через переплетения цветов и шипастых ветвей она смотрела и ждала его – и, наконец, увидела.

Он был очень высоким в свои восемнадцать лет. Его лицо сочетало древнюю породу с красотой юности – величественный профиль в обрамлении сверкающей молодости. Но в его темно-серых глазах уже поселилась тоска… он многое понимал, слишком многое…

Князь Деян задумчиво вытащил меч из ножен и взмахнул им, со свистом рассекая стылый осенний воздух. Губы его неслышно произносили слова, и женщина в розовых шипах знала, что он поет:

“ Слава в веках – юдоль моя,

Кровь на руках – юдоль моя,

Я не хотел, любовь моя… “

Эту песню она придумала для него и вложила его в уста пришлого певца. Она хотела его утешить… ибо княжич, имеющий все, не имел самой простой отрады.

Из глубины замка послышался требовательный возглас, и князь торопливо ушел обратно. Женщина в розах раздраженно передернула плечами, узнав голос вдовствующей княгини-матери. Эта женщина после смерти князя то ли состарилась, то ли впала в детство… но ее желание постоянно видеть сына рядом мешало абсолютно всем.

Женщина поднялась, задумчиво касаясь крупных розовых бутонов кончиками пальцев.

То, что поначалу казалось игрой, переросло в проклятье.

Она оберегала молодого наследника давным-давно и привыкла к нему. Но после смерти старого князя и восстания тот мальчик умер, а вместо него появился сильный и благородный властитель. Умный, сильный и восхищающий – особенно с учетом краткого человеческого века.

Она видела его лицо во снах и искала его наяву. И, да, сидела в кустах, как презренная простолюдинка – лишь бы увидеть его истинное лицо. Лицо ни вершителя, ни князя, ни палача – но его собственное, слишком рано повзрослевшее, но еще не утратившие надежду.

Шорох заставил ее насторожиться, и ее опасения усилились от появления матриарха.

Уйма Вара выглядела лет на шестьдесят, но все знали, что ей намного больше. Большие бледно-зеленые глаза старшей женщины рода смотрели всезнающе и безжалостно.

– Ты вновь здесь? – спросила она. – Зачем? Он ведь давно вышел из возраста опеки.

– И что? Он – наша надежда. Ты хочешь обвинить меня в излишней осторожности?

– Хочу обвинить тебя в ее отсутствии. Я вижу твои глаза, а значит – и твою душу. Ты делаешь то, что причинит тебе боль.

– Что плохого в моем внимании? Ты знаешь, что я способна уберечь его от всех опасностей мира…

– Это мне известно, милая, ты ведь очень сильная девочка… слишком сильная. И тратишь свои усилия не туда. Скоро он получит жену…

– Кого?!

– По роду лучше всего для него девица Адина, наследница княжества Селимского. Так одной свадьбой мы удвоим наши территории…. и пусть ее отец пока противится, но Соль уже там, а значит – все решено. А если все же что-то пойдет не так – то есть Роксандра, истинная красавица и дочь мятежного военачальника Сорки. Они плодовиты, а Сорку надобно обратить на нашу сторону.

– Так вы уже все решили, – грозно произнесла молодая женщина, резко перекидывая через плечо литую черную косу. – А у него вы спросили? Чего желает сам князь?

– Милая моя, – произнесла матриарх, и ее бледные глаза засветились раздражением. – Князь желает ровно то же, что и любой человек. Долгой жизни. Достатка и власти. Здоровья своим потомкам. Наследия. В его желаниях нет ничего нового – и нет ничего того, чего бы мы не могли исполнить. Ты слишком долго смотрела в его глаза и увидела там того, чего нет….

Женщина вновь передернула плечами, и розовый куст за ее спиной ощетинился неестественно большими шипами.

– Ты права, Уйма. Я слишком долго смотрела в его глаза.

Юна пришла в себя так же внезапно, как и потеряла сознание. Кажется, она даже не сдвинулась с места – лишь ветка розового куста, за который она уцепилась, чуть пострадала.

А вот Стефан в своем боевом облачении явно страдал. Густые заросли очень мешали, и парень пыхтел как загнанная лошадь, пару раз ругнулся, несмотря на запрет, ножны его меча издавали едва слышный лязг, который для Юны был подобен грохоту лавины.

Но ничто пока на них не бросилось. И это было очень странно…

Наконец кусты разошлись, и Юна со своим рыцарем вывались на аккуратную полянку у маленькой двери в замок. Ворчащий, гремящий и пыхтящий Стефан, видимо, решил что это конец пути и яростно плюхнулся на скамейку, подняв тучи пыли, что окончательно вывело девушку из себя.

– Я же велела вести себя тихо! – яростно прошипела Юна, напрочь забыв про уважение и титулы. – Какого черта ты так шумишь?!

– Да как в этих зарослях вообще можно пройти?

– Тихо! Молча! Придерживая свои железяки! Я же не просто так просила тишины, я кого-то чую здесь. Твое пыхтение и ругань мешают мне, понимаешь?

– Юн…

– Я не хочу ничего слышать, кроме “Я все понял и буду делать так, как ты скажешь”! – рявкнула Юна. – Ты, Стефан, кажется, все еще считаешь этот поход легкой прогулкой на сеновал?! Так я напомню тебе – еще недавно нас было четырнадцать, а сейчас осталось двое. А это был только чертов лес! Место, где проклятие идет на убыль, где просто разрастаются шипы с его остатками. И даже клочки проклятья убили двенадцать человек! А мы сейчас в самом сердце проклятья! Того самого, что уничтожило тысячи людей и сделало из серебряной столицы мертвую чащобу. А еще никто не знает, как именно заколдовали твою княжну, и стоит ли вообще ее будить! Стой! Не спорь со мной, Стефан! Просто делай отныне так, как я скажу, тогда у нас будет шанс! Тебе ясно?!

Юна очнулась только к концу тирады и сама не понимала, откуда у нее взялась такая злость. Она прощала Стефану все, но сейчас как с цепи сорвалась… и ей самой было стыдно за свои гневные слова.

Но, раньше, чем она открыла рот для извинений, высокий витязич Югорский склонил перед ней свою породистую голову и пристыженно произнес:

– Я все понял, Юна. Ты ведешь, а я за тобой – тихо, осторожно, ничего не касаясь.

От такого расклада Юна застыла, не понимая, что сказать.

Шум сбоку избавил ее от необходимости отвечать.

Кусты роз резко дернулись, и на поляну неслышно шагнул высокий высохший старик в каких-то обмотках, на которых с трудом угадывался княжий герб. В его руках были огромные и блестящие от заточки садовые ножницы… но, раньше, чем Юна и Стефан успели испугаться, он рухнул перед ними ниц и прохрипел:

– С возвращением, госпожа!