Читать книгу Не моя корона: Рождество - Группа авторов - Страница 2

Грант

Тишина. Наконец, спокойствие и эта блаженная тишина.

Я откинулся на спинку потертого кожаного кресла, поставив ноги в домашних носках на край письменного стола. За окном башни, что когда-то служила сторожевой, а теперь – моим жилищем с видом на внутренний двор и часть крыши часовни, медленно опускалась вечерняя мгла. Фонари в саду зажглись один за другим, как будто кто-то невидимый расставлял точки вдоль тропинок. Завтра Офелия вернется. И черт подери, как я уже хотел увидеть ее. И просто ее.

Передо мной лежал план мероприятий на неделю: официальное прибытие, церемония встречи, коктейльный вечер в честь возвращения принцессы. Но меня напрягал лишь один пункт: принц Леон Тарролини из Кортении. Я перечитал это имя второй раз. Потом третий. Как будто оно могло измениться, если уставиться на него под другим углом.

– Ну конечно, – пробормотал я, отхлебывая остывший кофе.– Принц с акцентом и плечами, которые, судя по всему, могут выдержать не только форму, но и сердца всех женщин Севории.

Я знал, что он тоже в Косово. Во время наших разговоров Офелия много раз говорила о нем, даже упоминала, что пригласила на празднование Рождества в Севорию, но…все равно таращусь на его имя. Вспоминаю чертовы блоги, где пишут, как он хорош.

Пижон с голубой кровью, которому почему-то не сидится в его Кортении на праздниках.

Дьявол, Виктор, успокойся.

Я закрыл папку с протоколами и потер глаза. Все под контролем. Безопасность продумана до мелочей. Но ни один протокол не предусматривал, как реагировать на принцев, которые выглядят так, будто их наняли для обложки ромкома про европейскую аристократию, ошивающихся рядом с твоей девушкой, пока ты за много километров от нее.

Откинув документы, которые уже знал наизусть, я прикрыл глаза, справляясь с раздражением. Но… вся эта дворцовая муть, безумие в прессе так и не давались мне. Прошло почти два года с тех пор, как в Севории обо мне не говорил только ленивый. Раскрытие убийства принца Себастьяна, предотвращение дворцового переворота, отношения с принцессой… СМИ писали все как сказку, я же…

Черт подери. Я же провалился в странный мир.

В армии, в службе безопасности все было проще. Есть приказ, порядок действий – исполняй. В стенах дворца Монлетт на каждое правило куча пунктов с подпунктами, которые приходится изучать на ходу.

Но самое дерьмовое – бессмысленность.

Зачем в армии знать устройство оружия – понятно: если что-то пойдет не так, ты должен знать, что с ним делать, чтобы спасти жизнь. Свою. Других. Неважно.

Важность того, какой вилкой есть, из какого бокала пить – так и не укладывалась у меня в голове. Просто принял. Как факт. По большей части ради нее, понимая, что придется сопровождать Офелию на разных мероприятиях.

Королева даже посвятила меня в рыцари. Официально – за раскрытие убийства принца. Неофициально, я почти уверен, из-за Офелии.

С одной стороны, подобный жест – явно одобрение наших отношений. С другой… как и все в этом замке имеет свой подтекст. С принцессой не может быть кто-то обычный.

Твою же мать. Не думал, что изнутри это все будет настолько хитровыплетенно.

– Вииииик!

Дэн… Вот и закончилась моя тишина. Точнее, ей придет конец через три…два…

– Вот ты где! – распахнув дверь, громко воскликнул Дэн, заваливаясь в комнату. – Какой у нас план?

Прекрасно осознаю, что пожалею об этом вопросе, но…

– У нас?

– Офелия же приезжает! – воскликнул Дэн, вскинув руками. Стал виден рисунок на его свитере. Какой-то непонятный олень, елка. Брат готов к Рождеству уже сейчас, чего не скажешь обо мне.

– Я и забыл, – саркастично хмыкнул я, снова взглянув на протоколы.

– Ха… – протянул Дэн и, к моему удивлению, за этим не последовала ответного сарказма. Что-то не так. Совсем не так. И пристальный взгляд на Дэна лишь убедил меня в догадке. – Я, кстати, до Рождества перекантуюсь у тебя? К соседу приедут родители. Будет большое знакомство с его девушкой и ее семьей, так что… Я же не могу все это время жить у Бритт. Мы только начали встречаться. И у нее тоже соседка…

Дэн сделал самое ангельское лицо в мире. Я же лишь шумно сбросил ноги на пол. Черт. Если прибью его, родители долго не будут со мной разговаривать?

– Вспомним старые добрые, – улыбнулся Дэн.

Ага. Когда, чуть не спалив комнату в общаге, он жил у меня на первом курсе. Хотя, наверное, стоит радоваться, что в этот раз обошлось без пожаров.

– Ладно, – согласился я, махнув рукой.

– Отлично, потому что я уже привез вещи, – невозмутимо отозвался Дэн и потянулся к протоколам. – Что тут у нас?

– Секретные документы, в которых твоему носу нечего делать, – ответил я, вставая с места. Дэн замер. Выхватив документы, не удержался от братского подзатыльника – на что услышал слишком театральный «Ауч!»

– Но завтра денек побудь еще у Бритт. Или два.

– Без проблем. Я в команде «Вифелия». Ты же знаешь! – быстро все поняв, протараторил Дэн.

Господи, за что мне все это? Позаботился о девушке, о стране, а нервяки приходят и из соседнего государства, и из семьи.

– Давай украсим твою башню? – тут же предложил Дэн.

– Я обещал сделать это с Офелией, – спокойно ответил я.

Но тут же услышал странный, умилительный звук.

Если не прибью его физически – убью взглядом.

– Все! Молчу, – воскликнул Дэн, явно поняв мое настроение. – Пойду поем. Тебе принести что-то?

– Если что-то найдешь – принеси, – усмехнулся я.

Дэн показал большой палец и скрылся.

И тут я вспомнил, почему пережил сожительство с ним: он всегда делал мне какие-то перекусы и приносил холодное пиво.

Вот уж точно – возвращение старых добрых.

***

На следующий день

Офелия прибывала в полдень. У ворот замка Монлетт – снова толпа. Фотографы в куртках, репортеры с дрожащими пальцами, местные жители в шарфах и шапках, прижавшихся к забору, как будто боялись, что принцесса может улететь, если не посмотрит в их сторону. Снег кружился в воздухе – не падал, а висел, как пыль в лучах слабого солнца. Ни одного звука – только хруст снега под ботинками стражи, шелест шерсти на плащах, и далекий, едва слышный звон колокольчика на воротах: ти-тин… ти-тин… – как будто сам замок вздыхал.

Я стоял в тени арки, в черном пальто, без значка, без эмблемы – просто человек. Сквозь толпу видел, как первым вышел водитель – в белых перчатках, кепке с козырьком, будто в церемониальном параде. Потом – дверь. Тихо. И тогда – она.

Офелия.

Она вышла с улыбкой, изящно помахала рукой поданным и прессе. Белое пальто с меховой отделкой, волосы, собранные в низкий пучок, и глаза – те самые. Те, что смотрели на меня в последний раз, когда я целовал ее в лоб перед отъездом. Без косметики. Без маски. Просто – она без всего этого шума настоящего.

Камеры захлопали. Толпа зашептала. Но я не смотрел на них. Я смотрел на нее.

И за ее плечом – он.

Леон Тарролини.

Он шел чуть позади, не слишком близко, не слишком далеко – идеально. Как будто его позиция была рассчитана до миллиметра. Черный пиджак, шерстяной шарф, темные зализанные волосы, как будто он только что вышел с обложки журнала. Он улыбался – не слишком широко, не слишком тепло – идеальная улыбка для принца, который знает, что его фотографируют. И в то же время – его рука слегка коснулась локтя Офелии. Только на мгновение. Только чтобы поддержать. Только чтобы показать.

Как же он все равно бесит.

Я не дышал. Старался держать лицо, помня дурдом, когда желтые страницы обсуждали каждую мою эмоцию.

Офелия не заметила меня. Пока.

Она смотрела вперед, на ступени, на королевскую гвардию, на флаги, на все, что должно быть.

Она сделала шаг. Потом второй. И в третий – ее взгляд скользнул в мою сторону.

Остановилась.

На мгновение.

Снег упал на ее ресницы. Она не моргнула. Черт, какая же Офелия все-таки красивая.

И тогда она улыбнулась. Только мне. Не для камер. Не для прессы. Не для принца. Только для меня.

Она улыбнулась не как принцесса, а как Офелия.

И тут я наконец признал это: в этих дворцовых играх есть что-то возбуждающее. Не то чтобы я любил их, но эти взгляды, скользящие друг мимо друга, когда все вокруг смотрят. Эти касания – чуть-чуть, на виду, как будто случайно – и все равно это все. Предвкушение. Тишина перед взрывом.

Черт подери. Когда же ты будешь у меня в башне? У меня в постели? Или еще на какой-нибудь поверхности?

Вмиг все всплыло: шелковая кожа под ладонями, мягкие волосы, запах лаванды и шампуня, рваные стоны, когда она теряла счет времени, когда она отдавалась не как принцесса, а как Офелия. Только мне. Только так.

Дьявол. Как я хочу снова почувствовать, как она тает – медленно, без слов, только дыхание, только пальцы, цепляющееся за меня, как за единственную опору, только она, только мы.

Офелия шла вдоль линии встречающих, улыбалась, пожимала руки, кивала, отвечала на приветствия, как будто все это было ее второй натурой. Но когда ее глаза встретились с моими, то все изменилось.

Тот же пожар. Тот же огонь. Без фильтров. Без маски.

Я пожал ее руку дольше, чем положено. Сильнее, чем следует. Ни один протокол этого не разрешал. Но она – не отдернула. Не отвела взгляд. Даже не дрогнула. Ее пальцы слегка сжали мои, как будто говорили: я тоже хочу. Я тоже жду.

– Я столько хочу тебе рассказать, – прошептала она, наклонившись чуть ближе, так, что ее дыхание коснулось моего уха.

– Только рассказать? – ухмыльнулся я, не отпуская ее руки.

Офелия едва заметно улыбнулась. Краем глаза я увидел, как Леон Тарролини подошел. Он закончил разговор с родителями Офелии, остановился в двух шагах от меня. Взгляд – нейтральный. Улыбка – идеальная.

Подал руку.

Я пожал ее – крепко. Долго.

Не как соперник.

Не как враг.

А как человек, который знает – она не твоя.

И ты это знаешь.

И она – тоже.

Но я все равно напомню.