Читать книгу Не моя корона: Рождество - Группа авторов - Страница 3

Офелия

– Я и забыл, насколько прекрасной бывает ваша страна зимой, – протянул Леон, глядя, как снежинки кружатся за окнами, будто исполняют тихий танец.

Мы встретились за чаем – он, я, несколько придворных, чьи голоса слились в фоновый шепот. Я делала вид, что слушаю, но мыслями была далеко: там, у парадной двери, где Грант стоял, как каменный страж, с пылающим взглядом. От одного его взора при встрече по телу разлилась жара. И точно не из-за тяжелого пальто.

– Скучаешь по снегу? – спросила я с легкой улыбкой.

Леон кивнул, не отрываясь от окна.

Я невольно усмехнулась.

В Косово тоже выпал снег, но там он был не романтикой, а еще одним испытанием. Грязь, холод, перебои с электричеством – снег, от которого хочется спрятаться. А здесь, среди старинных фасадов, гирлянд, свечей в окнах и запаха имбирных пряников с ярмарки, он становился частью волшебства. Севория зимой – не просто страна. Это сказка, написанная снегом и светом.

И мне уже хотелось рассказать обо всем этом Гранту лично. Наедине.

– А я забыла, когда ты был у нас в прошлый раз, – сказала я, отгоняя навязчивые мысли о Гранте и приказывая себе немного остудить возбуждение.

Сначала – дела страны: встреча гостя, светские беседы, подготовка к вечернему приему.

А потом – Грант. И его башня.

Может, не зря в сказках принцессы все время томятся в башнях? Я бы с радостью ушла в такое «заточение» прямо сейчас.

– Года три назад, – тише произнес Леон и горько улыбнулся. – Еще с Себом. Мы катались на сноубордах. Даже на похороны из-за службы приехать не смог.

Я кивнула, вспомнив тот визит. Себастьян и Леон не были близкими друзьями, но всегда ладили: уважали друг друга, легко находили общий язык, встречались на светских раутах, спортивных соревнованиях, дипломатических ужинах.

Севория и Кортения – давние партнеры. У нас всегда были прочные дипломатические, торговые и туристические связи. В Кортению ехали за солнцем, теплым морем и лазурными бухтами. В Севорию – за заснеженными вершинами, уютными горными курортами и зимними праздниками.

Поэтому, когда Леон попросил приехать «посмотреть, как живет страна после попытки переворота», я не колебалась. Он тогда, что обычно не свойственно аристократии, прямо сказал: боится, что то, что случилось с Себастьяном, однажды может коснуться и его семьи.

И я поняла: он ищет не просто гостеприимства.

Он ищет уверенности. Хочет успокоить свои страхи. Научиться на чужих ошибках.

– Тебе лучше поговорить с Виктором о твоей… проблеме, – серьезнее сказала я, краем глаза бросив взгляд на придворных, которые все еще беседовали у камина, окутанные ароматом бергамота и сдержанного этикета. – Я представлю вас сегодня вечером.

Леон медленно отвел взгляд от окна. Его глаза, теплые, но усталые встретились с моими. Он кивнул, не скрывая признательности. Не то чтобы он не доверял мне – просто понимал: я не спец по безопасности, не аналитик, не человек, который ловит тени до того, как они падают. А Виктор – да. Он тот, кто знает, как устроены угрозы изнутри. Кто видит, где замаскирована бомба, даже если она завернута в ленточку и подписана «С Рождеством».

– Спасибо, Офелия, – тихо сказал он, а потом усмехнулся. – Хотя, кажется, я ему не очень понравился.

– Вы лишь мельком увиделись при встрече, – напомнила я, сдерживая улыбку. – Это не в счет, Леон. У него ко всем так – сначала проверка, потом доверие. А уж потом – если повезет – уважение.

Леон фыркнул, но в уголках глаз мелькнуло облегчение.

– Звучит как описание стены, а не человека.

Таков Грант и есть – стена, рядом с которой ничего не страшно. И очень красивое крепкое плечо.

– Именно так, – согласилась я. – Но если ты честен – он станет твоим союзником. Быстрее, чем ты думаешь.

Мои пальцы слегка сжали ручку чашки. В голове снова всплыл образ Гранта у двери: его напряженные плечи, сдержанный кивок, тот самый взгляд, что прожигал насквозь. Он не ревновал, я знала: Виктор не из ревнивцев. Но он оценивал. И я знала: каждый шаг Леона сегодня будет записан в его памяти, как строчка в досье.

Журналисты в очередной раз трактуют происходящее, как им нравится. Не могут спокойно жить, видя, что рядом со мной холостой привлекательный принц. Надоело! Как же надоело! Придумать, может, какой-то закон против них, когда взойду на трон?

Вдруг в дверях показалась Соня с планшетом: пора выполнять долг наследницы.

Я встала, поправила складки платья и положила Леону руку на плечо.

– Отдохни немного. Прием – в восемь. Я постараюсь устроить вам встречу до официальной части, – сказала я, чувствуя, как под пальцами напрягается его плечо даже от этого легкого прикосновения.

***

Моя команда фрейлин работала прекрасно. Парикмахер-колорист привел в порядок волосы после Косово, визажист нанес макияж, а Рина, как всегда,отлично справилась с задачей и подготовила мне чудесное платье на вечер.

Темно-бордовое, с изящным вырезом и тонкими бретельками, оно облегало тело, будто вторая кожа, но при этом не кричало: говорило тихо, с достоинством. По подолу – едва уловимый узор из серебряных нитей, вплетенных так искусно, что они вспыхивали только под определенным углом света. Как будто звезды рассыпались по снегу.

Я провела ладонью по ткани, и в голове мелькнул мысленный образ: как Грант посмотрит на меня, когда я войду в зал…

Рина стояла у зеркала, скрестив руки на груди, с довольной улыбкой.

– Ты будешь сиять, – сказала она просто. – Но не из-за платья.

Я усмехнулась.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Кто еще знает, что ты ненавидишь корсеты, любишь, когда платье позволяет дышать, и мечтаешь сбежать с балов в башню к человеку, который не станет спрашивать, «как вы себя чувствуете, Ваше Высочество»? – Она подмигнула. – Только я. И, кажется, еще один.

Я не ответила. Просто потянулась к сережкам, маленьким каплям рубина, подаренным матерью.

Сколько же обязанностей! Даже десяти минут не выкроить, чтобы побыть наедине с Грантом.

– Я вас оставлю, – вдруг лукаво произнесла Рина.

И в тот же миг я заметила его в отражении зеркала.

Грант. Будто бы по волшебству. Может, магия Рождества уже в воздухе?

Черт возьми, как же он чертовски хорош в костюме…

Боже…

Все тело словно заныло от предвкушения – от мысли, что он рядом, что его руки вот-вот коснутся меня. Но в голове назойливо стучало: «Соня придет через десять минут».

Но стоило Гранту обхватить меня за талию и заглянуть в глаза, и я тут же растаяла.

– Наконец-то смог тебя поймать, – усмехнулся он, целуя в шею. – Решил попробовать перед встречей.

Я прижалась к нему сильнее, будто пытаясь впитать его тепло, его запах – этот смешанный аромат кожи, снега и чего-то неуловимо родного, что появилось у него только за эти месяцы разлуки. Мои пальцы впились в ткань его пиджака, и я потянулась к губам – жадно, нетерпеливо.

Но он отстранился. Едва заметно, но достаточно, чтобы я почувствовала сопротивление.

– Не сейчас, – прошептал он, глядя прямо в глаза. – Не так.

Я стиснула зубы.

– Виктор…

– Я не хочу тебя урывками, Офелия, – твердо сказал он, при этом мягко проведя по линии моей челюсти пальцем. – Не после стольких месяцев. Я хочу тебя – целиком.

Я застонала от досады, от желания, от осознания, как чертовски он был прав.

– Ты сводишь меня с ума, – выдохнула я, но не отпустила.

Он тихо, почти ласково усмехнулся.

– Ты меня первой свела.

Я прижалась лбом к его груди, слушая стук его сердца. Скоро, Офелия. Скоро. Будешь лежать, обнимать Гранта, слушать его голос, сердцебиение, а пока....

– У меня к тебе будет просьба, – прошептала я, поглаживая Гранта по груди.

– Все, что угодно.

– Поговори с Леоном. Сегодня. Он… напуган. Боится, что то, что случилось с Себастьяном, повторится в Кортении с его семьей. Ты единственный, кто может дать ему то, что нужно: не утешение, а план. Понимание. Реальные меры. Он не уверен, что может доверять своим людям.

Грант помолчал. Я чувствовала, как он оценивает уже не как возлюбленный, а как специалист.

– Хорошо, – согласился Виктор и, с ленивым интересом добавил: – Так он для этого здесь?

В его интонации были легкие нотки ревности, отчего я с новой силой возненавидела таблоиды, но при этом довольно улыбнулась. Все-таки ревность есть. Даже Грант просто человек, способный на подобное.

– У тебя нет поводов для ревности, – заверила я.

– Знаю, что нет, – твердо ответил Грант. – Просто интересно, почему на семейный праздник к нам занесло принца из другого королевства.

Я вздохнула, отступая на шаг, но не выпуская его взгляда.

– Он приехал из-за тебя. Ты – единственный, кто может дать ему то, чего не дают ни дипломаты, ни советники: честный взгляд. Как ты можешь понять: я очень много о тебе говорила.

Грант продолжал смотреть на меня странным взглядом – настороженным, чуть колючим, но сквозь эту броню я все равно чувствовала его любовь. И, наверное, даже понимала его чувства. Мне бы тоже не понравилось, если бы он вернулся с учений или из командировки с какой-нибудь симпатичной принцессой под руку.

– Ты прекрасно выглядишь, – спокойнее произнес Грант, продолжая жадно, почти голодно разглядывать меня.

Намек понятен: переводим тему.

– Ты тоже весьма хорош, – прошептала я, проводя ладонью по его груди, скользнула руками за спину. Затем приблизилась к самому уху и, едва касаясь губами мочки, прошептала: – Но мне не терпится уже снять с тебя этот костюм.

– Мне тоже многое не терпится, Офелия, – тихо проговорил он, так близко, что его теплое дыхание обжигало кожу.

Не в силах удержаться, я решила позволить себе маленькую шалость: резко сжала его за ягодицы и прижала к себе всем телом. Его возбуждение отчетливо ощущалось сквозь ткань брюк – твердое, напряженное. Я невольно улыбнулась. Знаю, ночью он мне это припомнит… но я совсем не против.

– Чувствую, – протянула я, слегка потеревшись о его затвердевший член.

И вдруг через плечо Гранта заметила Соню.

– Проходи, – сказала я, нехотя отстраняясь от него.

– Ваше Высочество, майор Грант, – вежливо произнесла Соня, входя в комнату, и тут же, без паузы, деловито продолжила: – Вы изучили все протоколы мероприятия?

– Конечно, – заверила я.

Грант кивнул и отошел чуть дальше явно не для того, чтобы дать Соне пространство, а чтобы скрыть свое состояние. Я едва заметно усмехнулась: знаю ее слишком хорошо. Даже если бы он стоял перед ней голый, она продолжила бы говорить о таймингах с той же невозмутимостью.

– Поскольку у нас гость из Кортении, Ее Величество внесла изменения, – сказала Соня. – Будет хорошо, если вы станцуете с принцем Леоном кортенский вальс. Затем, майор Грант, по окончании танца принц Леон проводит Ее Высочество к вам.

– Да, без проблем, – ответила я, поправляя прическу. – Получается, мы открываем?

– Именно так, – подтвердила Соня. – Далее, как обычно: венский вальс, после чего официальная часть завершится, и вечер перейдет в неформальную фазу. Через десять минут вас ждут на репетиции – повторить движения кортенского и венского вальсов.

Я уже собралась сказать, что это излишне: венский вальс я освоила еще в детстве, а кортенский – по сути тот же венский, только с большей театральностью и свободой в движениях. Но вовремя поняла: этот повтор нужен не мне.

Грант во многом хорош, но танцы даются ему с трудом.

– Хорошо, спасибо, – сказала я. – Мне не помешает вспомнить, как они танцуют у себя в Кортении.

Соня кивнула и продолжила подробно раскладывать тайминг вечера: кто выступает с речью, когда подают шампанское, где разместят прессу.

А я между делом поглядывала на Гранта и чувствовала напряжение, исходящее от него волнами. И сама прекрасно понимала: уже сегодня вечером в таблоидах начнут писать, как он держался на приеме. И, конечно же, станут сравнивать его с Леоном.

Теперь, когда шумиха вокруг раскрытия убийства Себастьяна постепенно утихала, внимание СМИ все чаще переключалось на Гранта. Вопросы вроде «Сможет ли человек из народа стать достойным супругом для наследницы престола?» звучали все настойчивее. А я лихорадочно думала, как буду смягчать этот удар – для него, для нас, для всего, что мы построили.

Но Грант, словно угадав мои мысли, коротко взглянул на меня с той самой твердой уверенностью, за которую я его так любила. Без тревоги, без волнения.

«Не волнуйся, – говорил его взгляд. – Я справлюсь. Сделаю то, что должен».

И, поймав это настроение, мне еще сильнее захотелось ночь, башню и его. Тот момент, когда мы воссоединимся после месяцев разлуки в полном смысле.