Читать книгу Оперативные сводки - Группа авторов - Страница 3

– Равняйсь! Смирно! Равнение налево!

Плац университета МВД, залитый солнечным светом выше всяких пределов, вмиг погрузился в тишину. Вообще среди людей в погонах – и неважно, это представители вооруженных сил, органов внутренних дел или кто-то еще – отношение к строевой подготовке всегда было пренебрежительным. Ну, если речь, конечно, не идет о специализированных подразделениях – например, Преображенском полке или Президентском полке ФСО России. Но хотя бы у курсантов военизированных учебных заведений можно обозначить два момента, когда приемы строевой подготовки они искренне стараются выполнить на совесть: это приведение к присяге и торжественный выпуск молодых офицеров.

Пожилой высокий полковник направился на середину плаца для доклада генералу о готовности к проведению церемонии выпуска молодых лейтенантов. Несмотря на свой молодцеватый вид, подтянутость в строевом отношении и четкое выполнение тех же строевых приемов, полковник этот был стар, ему было за шестьдесят. И, видимо, ему, как и всем, хотелось реализовать свои юношеские лейтенантские мечты. Добиться воплощения своих юношеских желаний не так уж и сложно, скажу я вам. Всего лишь нужно заиметь в тот момент, когда ты облечен властью и сопутствующими ей возможностями, то, чего хотелось в молодости. А то, что в нынешнее время это не представляет никакой ценности и вообще смешно и нелепо выглядит в глазах окружающих, – это уже проблемы окружающих. Поэтому, несмотря на отсутствие такого предмета формы одежды в описываемое время – зимой, вместо каракулевой шапки он носил советскую папаху с современной полицейской кокардой. Причем во всём учебном заведении, несмотря на большое количество других подчиненных ему полковников, носил он ее только один, не позволяя никому посягнуть на свою монополию. Курсанты, хорошо знавшие отечественную историю советского периода, чувствовали в этом налет брежневщины, памятуя о престарелом генсеке, присвоившем себе звание Маршала Советского Союза и наградившем себя же орденом Победы в нарушение его статута. Те же, кто этого не знал, просто говорили:

– Во дурак, он бы еще кастрюлю надел.

Впрочем, вернемся к нашему мероприятию.

После поздравительных речей, вручения дипломов и исполнения государственного Гимна был торжественный марш. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты – не один в своем теле и не часть какого-то механизма! А ты сам и есть этот механизм, одновременно, тебя сотня, тысяча! Сразу же! И не всем в своей жизни приходится пережить такие ощущения. Потому как многим не приходится сознательно преодолевать столько препятствий для достижения желаемого результата, а желаемым он и становится при столкновениях с трудностями.

Подбросив в воздух монеты и крикнув заветное на протяжении пяти лет «Вот и всё!», до этой секунды четкий строй взводных коробок сбил шаг и побрел стадом. Сразу стало как-то немного грустно.

Грусть – чувство вполне объяснимое. Когда человеку грустно, он жалеет самого себя. Именно свое состояние, свое собственное. И в этот момент лейтенанту полиции Виктору Романовичу Карбышеву стало немного жаль того, что он уже не в коллективе своей учебной группы и того, что было на протяжении пяти долгих лет, уже никогда в этом виде не будет.

Эх, наивная и прекрасная юность! Именно и только в такую пору жизни в голове Виктора, при выборе будущей профессии по окончании средней школы, могла возникнуть мысль о том, что в военное училище поступить здорово, но чем же заниматься всю оставшуюся профессиональную жизнь в таком случае? Ведь у нас на тот момент была армия мирного времени, а что это за человек в погонах, который только всегда готовится к выполнению своих профессиональных обязанностей? Работа военного – воевать! А без войны – что это за военный? Другое дело сотрудник МВД – уж для него-то не встанет вопрос отсутствия работы. Так он думал, подавая документы во время вступительной кампании, будучи абитуриентом.

– Лейтенант полиции Карбышев, ко мне! – оборвал ностальгические раздумья новоиспеченного офицера знакомый голос. Это был преподаватель огневой подготовки подполковник полиции Роман Евгеньевич Чернов. Вообще преподавательский состав учебного заведения практически не использовал в своем общении с курсантами правила и приемы строевой подготовки, а так как Карбышев и Чернов на протяжении нескольких лет были в хороших отношениях, то Виктор сразу понял шуточный мотив в отданной ему команде.

– Есть! Товарищ подполковник, лейтенант полиции Карбышев по вашему приказанию прибыл! – четко и молодцевато сделав несколько шагов и приложив руку к головному убору, отрапортовал лейтенант.

На плацу, где только что была закончена торжественная церемония, все начинали фотографироваться с родственниками и друзьями, где-то неподалеку радостно качали курсовых офицеров.

– Ну что, Витя, всё?

– Да, Евгеньевич! Всё, пора на службу!

– Не передумал, в уголовный розыск?

– Нет, не передумал! – ответил Виктор, который по полученному только что диплому имел квалификацию эксперта-криминалиста. Профессия это достаточно уважаемая в правоохранительной среде. Но когда он абитуриентом пришел поступать в тогда еще милицейский вуз и не понимал разницы между оперативником и следователем, то и сделать какой-то квалифицированный выбор своей будущей судьбы он не мог.

Уже занимаясь в сборной по стрельбе под руководством Чернова, который был стрелком-спортсменом международного класса, убирая подсобные помещения тира после очередной тренировки, Виктор выслушал его рассказ. Чернов, закончивший это же учебное заведение и вернувшийся в него же преподавателем через пару лет, успел все-таки немного поработать «на земле» – оперуполномоченным отдела уголовного розыска. И он рассказал Виктору произошедшую с ним историю.

* * *

Труп уже порядочно разбух и выглядел, мягко говоря, не вызывающим приятных ощущений. Иссиня-фиолетовое лицо с распухшими губами надулось и походило на лицо пришельца, прибывшего из далеких галактик. Аппетит такое зрелище точно не прибавляет, но, впрочем, у хотя бы год проработавшего «на земле» оперативника уже и не убивает его полностью. Есть простой секрет: для того, чтобы в ноздри не въелся сладковато-тухлый трупный запах, который с непривычки может преследовать неопытного полицейского да и вообще любого присутствующего несколько дней, нужно просто дышать ртом. При наличии определенного опыта делать это можно абсолютно незаметно для окружающих. И вся хитрость состоит в том, что начинать дышать ртом нужно заранее, иначе, если только учуешь вышеуказанный аромат, всё пойдет насмарку. Неприятные ощущения будут гарантированы надолго.

Собственно, после попытки найти свидетелей и очевидцев произошедшего, что достаточно затруднительно в гаражном кооперативе, и написания пары стандартных справок и рапортов о результатах мероприятий, работа оперуполномоченного уголовного розыска на дежурных сутках в составе СОГ1 по выезду на суицид заканчивалась. Но так как дежуривший сегодня молодой лейтенант милиции Роман Чернов обслуживал эту оперативную зону, то, сам не зная этого, он был лишь в начале этой, как потом окажется, драматической истории.

И через день, сменившись после этого дежурства, действительно Роман получил отдельное поручение о проведении мероприятий, направленных на установление обстоятельств произошедшего в рамках материала проверки. В те времена подобные материалы находились в компетенции следственного комитета при прокуратуре – предшественника всесильного нынешнего отдельного следственного комитета, ведомства Александра Ивановича Бастрыкина.

К тому моменту стало известно, что решивший свести счеты с жизнью Алексей Шилин удавился в собственном гараже, не оставив никакой предсмертной записки и не сообщив никому о причинах своего ухода, даже намеком. Он был чиновником достаточно высокого полета – заместителем руководителя отдела жилищно-коммунального хозяйства администрации областного центра. И версия, связывающая его самоубийство с профессиональной деятельностью, казалась наиболее правильной.

В намеченный оперативником в его собственной голове план работы по поручению вмешалась случайность, которая, как потом оказалось, будет иметь решающее значение. Для опроса коллег по работе погибшего, вместо середины рабочего дня, Роману удалось добраться до администрации за полчаса до ее закрытия. И результат опросов коллег и подчиненных был скудным, а именно – совсем никаким.

– Командир, подожди-ка!

– Вы мне? – уточнил у пожилого охранника Чернов, собиравшийся уже выходить из здания. – А с каких это пор мы с Вами на «ты»? – молодой опер попытался резко осечь незнакомого человека, чей тон показался ему явно неуважительным.

– Да не обижайся ты. Я из наших – пенсионер МВД, из участковых. Ты ведь по поводу Шилина приходил?

– Да, именно, а как Вы догадались? – уже без неприязни к собеседнику продолжил Чернов.

– Опыт не пропьешь, при всём желании! – ответил и смачно рассмеялся пожилой охранник. – Он любовницу сюда таскал по вечерам, может, эта инфа и поможет.

– С чего Вы взяли, что любовницу? И почему это должно чем-то помочь?

– Начальники такого уровня по вечерам, в нерабочее время, женщин, тем более одних и тех же, не принимают. Ну а про помочь – и дураку понятно, что и милиции, и всем в этом здании хотелось бы узнать, что привело Шилина в петлю.

– Всё очень верно. Это крайне интересно, но как бы узнать, кто она?

– Как два пальца об асфальт – у нас богадельня государственная, посетителей записываем, – так же продолжая задорно смеяться, ответил вахтер и полез за каким-то журналом – видимо, книгой регистрации посетителей. – Шилин, видимо, не особенно был рад тому, что я записал именно эту его посетительницу, которую он самолично заводил и в здание, и в свой кабинет. Поэтому сделал я это всего один раз, а сменщики мои и вовсе не записывали, как я понял с их слов. Но приходила она часто.

Узнав о том, что таинственная посетительница представилась один раз при входе в здание как Альбина Игоревна Исаева, Роман поблагодарил бывшего коллегу и, уже немного опьяненный оперативным азартом, отправился домой. Рабочий день был закончен. Но азарт взял верх – и, передумав, оперативник направился на работу, чтобы узнать, кто такая таинственная Альбина.

Сотрудница адресного бюро предоставила запрашиваемую информацию примерно через полчаса. Записав адрес в блокнот, Чернов попросил дежурного водителя докинуть его до места.

В квартире на первом этаже девятиэтажного дома никого не было. Света в окнах квартиры, несмотря на опустившиеся на город поздние сумерки, тоже не обнаружилось. Краткий опрос соседей принес неожиданную новость: искомая Альбина уже месяц как находится на излечении в психиатрической больнице. Посещать такое гнетущее своим видом, расположенное в старинной усадьбе на окраине Смоленска заведение вечером у оперативника не было никакого желания. Тем более что долг совести Рома перед самим собой и так исполнил, задержавшись после опроса охранника администрации с целью установить данные любовницы Шилина. Ну а что ее дома не оказалось, тем более по такой пикантной причине – это уже издержки производства. Поход в психушку был отложен на завтра.

Несмотря на это, думать по пути домой Роману ничего не мешало. Как любовница, находящаяся в психушке, может быть связана с суицидом? Обещала рассказать жене? Свихнулась из-за отказа Шилина уйти от семьи к ней? Не захотел общаться с сумасшедшей? Вопросы возникали логично, но оперативник не знал, что судьба закрутит такой лихой сюжет, который неподвластен даже самой смелой фантазии, а потом поставит на кон из-за человеческой трусости еще и другие жизни. И жизни эти волею случая удастся спасти.

Не найдя ответов, не имея конкретных исходных данных и устав утомлять себя самого непроверяемыми предположениями, Роман лег спать. Ему хотелось, чтобы скорее наступил следующий рабочий день, приблизив тем самым его к разгадке. Доза азарта в крови уже была критической, несмотря на то, что обнаруженный в гараже труп еще не указывал на какое-либо преступление, которого, к слову, и не было, но желание установить истину уже завладело всем естеством молодого оперативника.

На утренней планерке Роман доложил начальнику уголовного розыска о своем желании пообщаться с бывшей любовницей висельника с целью полного и всестороннего исполнения поручения следователя прокуратуры. Будучи еще молодым и недостаточно опытным, он подвергся критике со стороны руководителя, так как исполнение поручения по материалу проверки не являлось деятельностью, направленной на раскрытие преступления, и считалось факультативным. Впрочем, в те славные времена погоня «за палками» не была еще возведена в ранг абсолюта, и критика была не слишком строгой.

– Ладно, Бог с тобой. Сегодня дуй к своей психической, а завтра чтобы мне доложил, что планируешь раскрывать. Как ее данные? – спросил руководитель, готовясь записать информацию о планируемых личным составом мероприятиях в блокнот, с целью осуществления контроля по их выполнению вечером.

– Исаева Альбина Игоревна.

– А вот это уже интересно! Ее месяц назад изнасиловали в соседнем районе, – сказал начальник ОУР, заметно изменив свою интонацию. Оперативные сводки он помнил почти наизусть, что низменно вызывало уважение к нему как со стороны других руководителей, так и подчиненных. – Давай езжай в психушку, потом по результату зайдешь, доложишь мне свои соображения.

Сказать, что информация, полученная в ходе общения с медицинским персоналом отделения, где с расстройством психики оказалась Исаева, к слову – необычайно красивая, даже находясь в столь ужасных условиях, женщина, потрясла Романа, – не сказать ничего. Всё сложилось в понятную и логичную картину.

Вернувшись в отдел, он шагом, преходящим в рысь, влетел в кабинет начальника розыска:

– Он заразил свою жену ВИЧ и, боясь ей в том признаться, наложил на себя руки. Думаю, что она не знает о своем состоянии.

– С чего ты это взял, Рома?

– Сопоставив показания медицинского персонала и Исаевой. Всё из-за обычного разгильдяйства произошло. После изнасилования, которое к нашим событиям особого отношения не имеет, Альбина, как и большинство женщин, переживших подобное, замкнулась в себе и не то что о сексе, а даже о прикосновении мужчины и думать не могла. Всё началось после того, как в соседнем районе это изнасилование раскрыли. Ее изнасиловал в парке, по пути ее возвращения с работы домой, наркоман, фамилию сейчас не помню, да она и не имеет пока особого отношения к делу. Как потом оказалось, наркот этот – ВИЧ-инфицированный и потерпевшую заразил. Анализы показали у нее положительный результат. И именно это послужило причиной ее проблем с психикой, а не собственно изнасилование. Но Шилин об этом не знал и пару раз приезжал навестить ее в психбольницу. Там он договаривался с медсестрой, давал ей пару тысяч «на лапу», и вместе с любовницей покидал лечебное учреждение на несколько часов. Из-за того, что психика у Альбины нарушилась, она сама инициировала половую связь во время таких моментов, когда ухажер навещал ее. Секс у них был в его машине и без средств контрацепции, как обычно. Такую возможность поведения женщины с подобным психическим расстройством мне подтвердила заведующая отделением. С ее же точки зрения, больная не врет, мы общались при ней. Четыре дня назад Шилин приехал к лечащему врачу своей пассии и попытался своим привычным способом, через «конверт», решить вопрос о том, чтобы она лечилась амбулаторно, дабы у этого негодяя была возможность навещать ее в удобное ему время для своих утех. Врач же оказался порядочным человеком и отказался от предложенных ему денег, при этом рассказав об истинных причинах расстройства психики Альбины – от известия о заражении ВИЧ, справедливо полагая, что и Алексей знает эту причину, хотя на самом деле это было не так. Ошарашенный такой новостью, но всё еще пытаясь не выдать свою прямую заинтересованность в состоянии своего здоровья, Шилин также поинтересовался у врача о том, какое количество незащищенных половых контактов с носителем ВИЧ может заразить человека, на что получил ответ, позволивший ему предположить, что он уже заражен. После этого он отправился к себе в гараж и свел счеты с жизнью, что можно косвенно подтвердить временем наступления смерти со слов экспертов и временем, когда Шилин был у врача в психбольнице. Между этими событиями прошло от часа до двух.

– Вот урод, ни о жене, ни о ребенке не подумал. Так еще и трус. Нужно срочно узнать у жены Шилина, была ли у них с мужем в интересующее нас время половая связь, и предупредить ее, чтобы срочно обращалась в больницу – может, еще не инфицировалась. И узнать у судебных медиков, смогут ли они установить по гистологии или что там у них еще есть, заразился ли он? Сколько длится инкубационный период?

– До полугода. Я, пожалуй, поеду к его жене. Хочу довести всё до конца, – сказал Роман начальнику.

– Да, вот у тебя и «момент истины».

– В смысле?

– Ну ты что, «В августе сорок четвертого» не смотрел? Момент, когда узнаёшь, как всё есть на самом деле, несмотря на все сложности и противодействия.

– Ну да… – вспомнив фильм, ответил Роман и ушел.

Жена повесившегося не хотела воспринимать слова, сказанные ей оперативником, и впала в истерику. Этот трус Шилин, даже уходя в иной мир, не хотел бросать тень на свою репутацию, казавшуюся ему безупречной, и хотя бы запиской сообщить своей супруге, близкому человеку, о грозящей ей опасности. С женой он спал регулярно, в том числе и в период, когда навещал Альбину в психбольнице. Позже стало известно, что судебные медики в ходе посмертного исследования установить факт заражения не могут. Но выяснилось, что после беседы с доктором Алексей сразу же поехал в частную клинику, где инкогнито сдал анализы и, наслушавшись лаборантку и сам нагнав в своей голове жути, решил, что он обречен, и не стал дожидаться результатов. Анализы были отрицательными, что при наличии такого длинного инкубационного периода ни о чём не говорит, к сожалению.

Но, к счастью, более чем через полгода после этих событий жена повесившегося узнала у врачей, которые постоянно за ней наблюдали, что проклятье вируса ее миновало. Медсестру психбольницы, ставшую причиной произошедшего, просто по-тихому уволили.

* * *

– Так что, Евгеньевич, пойду в розыск, решено!

– Ну что ж, удачи тебе, Витя!

Они расстались, пожав друг другу руки и выполнив воинское приветствие.

А понятие «момента истины» наиболее точно отражает всю суть работы сотрудника оперативного подразделения. Пусть речь и не всегда идет о раскрытии преступления. Весь труд оперуполномоченного, в особенности работающего от преступления, направлен на то, чтобы, преодолевая все препятствия и трудности, узнать правду. Иногда правда эта может быть вообще никому не нужной, иногда усилия, направленные на ее установление, оказываются чрезмерными. Но путь всегда один.

Виктору повезло: он, несмотря на противодействие кадровиков, которые не хотели направлять готового эксперта-криминалиста не по профилю образования, все-таки попал на прием к руководству управления уголовного розыска области. Для этого ему даже пришлось урезать программу своего выпускного вечера в ресторане, ибо ему была назначена встреча как раз на следующее утро. И, несмотря на накатывающую ностальгическую грусть прощания с одногруппниками, он выпил лишь бокал шампанского и через пару часов после начала банкета уехал домой – готовиться к завтрашнему собеседованию.

Его в чём-то юношеский порыв оценили положительно и отправили для прохождения службы в уголовный розыск отдела полиции по Ленинскому району города Смоленска.

О своем пути в профессии сыщика он никогда не жалел.