Читать книгу Пепел её невинности - Группа авторов - Страница 2

Тёмный виски в хрустальном бокале отливало расплавленным оловом. Демон сидел в кресле из чёрного дерева, резные когти впивались в подлокотники. Он пил не для удовольствия – для напоминания. Каждый глоток обжигающей жидкости возвращал его в тот день, когда всё началось.

Изображение сгенерировано ИИ

Автор:Verbena

Саре было девятнадцать дней от роду.

Крошечная, с пушинками белоснежных волос, она спала в люльке, обложенной кружевами. В комнате стоял запах молока и детской присыпки – резкий контраст с тяжёлым ароматом серы, который принёс с собой демон.

Её мать – измождённая женщина с потухшими глазами – стояла у окна, сжимая в руках потрёпанный договор. Отец, ссутулившись, смотрел в пол.

– Вы понимаете условия? – голос демона звучал как скрежет металла по камню. – В день её девятнадцатилетия вы объявите её мёртвой. Ни слёз, ни прощаний. Она станет моей.

– Да, – прошептала мать, не отрывая взгляда от спящей дочери. – Мы согласны.

Отец дрожащей рукой подписал пергамент. Чернила вспыхнули алым, впитываясь в бумагу, как кровь. Демон провёл когтем по краю документа – из раны выступила густая, почти чёрная жидкость. Когда она коснулась пергамента, буквы на нём ожили, зазмеились, перестраиваясь в новые строки.

– С этого момента вы богаты, – произнёс он, и в тот же миг за окном раздался стук колёс: к дому подъезжала карета с золотыми гербами. – Но помните: её душа уже принадлежит мне.

Он взглянул на младенца. Сара приоткрыла глаза – чистые, как горный хрусталь, – и улыбнулась. Демон почувствовал, как что‑то внутри него дрогнуло. Он тут же подавил это ощущение, сжал кулаки так, что когти прорезали кожу.

«Она всего лишь будущая рабыня», – напомнил он себе.

Саре исполнилось девятнадцать лет.

Демон наблюдал через зеркало – незримый, но всевидящий. В доме, который когда‑то был бедным, теперь стоял стол, накрытый белоснежной скатертью. Торт с девятнадцатью свечами, дорогие вина, смех, который звучал фальшиво, как разбитая скрипка.

Родители улыбались, но их глаза оставались холодными. Они говорили: «Мы так гордимся тобой», «Ты наше сокровище», но в их взглядах не было ни капли тепла. Сара же сияла – искренне, безоглядно. Она верила каждому слову, потому что не знала правды.

Когда гости разошлись, она поднялась в спальню. Демон ждал в тени у окна. Она переоделась в ночную сорочку, зажгла свечу, прошептала: «Спокойной ночи, мама», – и легла.

В этот момент он вышел из тьмы.

– Спи, – его голос обволок её, как шёлковая петля. – Завтра ты узнаешь правду.

Она даже не вскрикнула. Просто опустилась на постель, а он подхватил её на руки. Её дыхание было тёплым, доверчивым.

И вдруг…

В груди что‑то дрогнуло. Непривычное, чуждое чувство – жалость.

«Нет!» – он отшатнулся, словно обжёгся.

Комната вокруг него взорвалась хаосом: он швырнул хрустальный шар в стену, опрокинул стол, разбросал свечи. Осколки, дерево, огонь – всё смешалось в безумном вихре.

– Ты – ничто! – его голос гремел, но в нём звучала трещина. – Просто игрушка. Одна из тысяч.

Но её рука, маленькая и хрупкая, потянулась во сне, будто искала опору в кошмаре.

Он замер.

«Почему мне больно?» – подумал он, и это признание обожгло его, как кислота.

Настоящее время: три месяца спустя

Сара сидела в каменном мешке, где стены были покрыты рунами, мерцающими в полумраке. Её волосы, когда‑то белоснежные, теперь были спутаны и испачканы, но даже в грязи она оставалась прекрасной. Тонкая талия, стройные ноги, изящные пальцы – всё это вызывало в демоне смесь ярости и восхищения.

Изображение сгенерировано ИИ

Автор:Verbena

Он пытался проникнуть в её разум. Каждую ночь он являлся к ней в снах, создавая иллюзии: роскошные дворцы, где она могла бы стать королевой, сцены страсти, где он шептал ей слова любви. Но она отталкивала его. Её душа была как непроницаемый щит – чистая, нетронутая.

Однажды он схватил её за плечи, сжал так, что кости затрещали. Она не закричала. Только посмотрела на него глазами, полными страха и… жалости.

– Мама… папа… – прошептала она, и это стало последней каплей.

Демон отшвырнул её, словно обожгшись. Он не мог вынести этого взгляда – взгляда жертвы, которая даже в муках не теряла своей доброты.

«Почему ты не ненавидишь меня?!» – хотел он закричать. Но вместо этого он стёр её память. Снова.

Каждый раз, когда он уходил, оставляя её в темноте, он чувствовал, как что‑то в нём ломается. Он – воплощение зла, повелитель грехов, – не мог совладать с этой хрупкой девушкой.

Он был дьявольски красив – но красота эта была опасной. Его черты были точёными, как у античной статуи, но в глазах пылал адский огонь. Волосы, чёрные, как крыло ворона, падали на плечи, а кожа светилась бледным, лунным светом. Когда он двигался, тени вокруг него извивались, словно живые.

Его голос – низкий, бархатный – мог усыпить или разбудить зверя. Его прикосновения оставляли на коже ледяной след, а дыхание несло запах серы и роз – странное сочетание, от которого кружилась голова.

Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она заставляла его чувствовать. За то, что её чистота была сильнее его тьмы.

Даже сейчас, после трёх месяцев заточения, Сара оставалась ангельской. Её волосы, хоть и грязные, всё ещё сияли серебром. Её кожа была нежной, как лепестки лилии, а голос – тихим, мелодичным, как звон хрустальных колокольчиков.

Когда она говорила, даже самые простые слова звучали как молитва. Когда она плакала, слёзы катились по её щекам, оставляя светлые дорожки на грязной коже.

Демон смотрел на неё и понимал: она – его проклятие. Она должна была стать инструментом разрушения мира, но вместо этого она становилась его слабостью.

Он решил посмотреть на нее, его тянуло к ней. Он зашел в комнату, нежная измученная его муками девочка лежала на железной кровати. Её грудь поднималась и опускалась в ритме, который он мог бы слушать вечно.

«Я должен сломать её», – думал он, сжимая кулаки. – «Должен превратить её в демона. В оружие. В разрушение».

Но вместо этого он наклонился и осторожно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы дрожали.

– Почему ты не даёшь мне тебя ненавидеть?– прошептал он.

Сара вздохнула во сне и улыбнулась.

Это было хуже пытки.

Тишина сгустилась вокруг них, как вязкий туман. Пламя свечей дрогнуло, отбрасывая на стены причудливые тени – они извивались, будто живые змеи, пытаясь дотянуться до спящей девушки. Демон медленно выпрямился, его глаза на мгновение вспыхнули алым.

Он сделал шаг назад, затем ещё один. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки,ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Слабость. Порок.Предательство самого себя.

Но он уже не мог остановиться.

Подойдя к каменному изголовью, он провёл рукой над ржавыми цепями, обвивавшими запястья Сары. Металл зазвенел, рассыпаясь на мелкие осколки, словно был сделан из хрупкого стекла. Оковы упали на пол с глухим стуком, оставив на коже девушки едва заметные красные следы.

Она не проснулась. Только вздохнула глубже,её губы чуть приоткрылись, выпуская облачко тёплого дыхания.

Демон замер на мгновение, всматриваясь в её лицо. В полумраке она казалась ещё более хрупкой – словно статуэтка из тонкого фарфора, готовая разбиться от малейшего прикосновения.

Медленно, почти благоговейно, он приподнял её. Тело Сары было лёгким, как пёрышко, а кожа – холодной, несмотря на жар, исходивший от его рук. Он уложил её на кровать, застеленную чёрным шёлком, и на секунду задержал ладонь на её плече.

Тепло. Живое тепло.

Оно обожгло его, как раскалённое железо.

Он отдёрнул руку, но не отошёл. Вместо этого он опустился на край постели, глядя на неё сверху вниз. Её волосы разметались по подушке, образуя серебристую ауру вокруг головы. Даже в грязи и запустении она оставалась прекрасной.

– Ты – моя погибель, – прошептал он, и в его голосе прозвучала не угроза, а признание. – Но я не могу… не могу тебя сломать.

Свеча на тумбочке погасла, оставив их в кромешной тьме. Только его глаза светились в темноте – два раскалённых угля,наблюдающих за спящей девушкой.

А где‑то глубоко внутри него, в самой тёмной бездне его души, что‑то трескалось. Что‑то древнее, жестокое, непобедимое… начинало рушиться.