Читать книгу Пепел её невинности - Группа авторов - Страница 3

Сара очнулась от тёплого прикосновения солнечного луча к щеке. Она приоткрыла глаза, не сразу осознав, где находится. Вместо железной кровати с цепями – мягкая постель с шёлковым покрывалом, вместо промозглого воздуха подземелья – аромат цветущих лилий.

Первое, что она почувствовала, – голод. Желудок сводило спазмами, во рту пересохло. На прикроватном столике стоял поднос: свежие фрукты, нарезанные дольками, хрустящий хлеб, мёд в хрустальной баночке и стакан прохладной воды.

Не раздумывая, она схватила яблоко. Сок брызнул на пальцы, но она не обратила внимания – жадно откусывала кусок за куском, запивая водой. Затем потянулась к винограду, к кусочку хлеба с мёдом. Только насытившись, она смогла осмотреться.

Комната поражала роскошью: стены, обитые тёмно‑бордовым бархатом, резной комод из чёрного дерева, камин с потухшими углями. И зеркало – огромное, в позолоченной раме, отражающее каждый уголок.

Сара поднялась. Её одежда – когда‑то белая ночная сорочка – превратилась в грязную, изорванную ткань. На коже виднелись следы пыли и ссадин, волосы спутались в колтун. Но даже в таком состоянии в отражении проступала её необычайная красота: огромные голубые глаза, тонкие черты лица, изящная линия шеи.

За зеркалом обнаружилась дверь. Сара толкнула её и ахнула – перед ней была ванная комната, словно из сказки. Мраморные стены, золотая фурнитура, огромная ванна на львиных лапах. Из окна лился солнечный свет, играя бликами на полированных поверхностях.

Не колеблясь ни секунды, она сбросила грязную одежду и наполнила ванну тёплой водой с ароматной пеной. Когда она погрузилась в воду, усталость словно растворилась. Сара смывала грязь, запуская пальцы в волосы, растирая кожу до лёгкого покраснения.

Выйдя из ванны, она снова подошла к зеркалу. Теперь отражение ошеломило её.

Волосы, освобождённые от грязи, струились по плечам серебристым потоком. Кожа сияла, как перламутр, глаза казались ещё больше, а ресницы – длиннее. Даже шрам на запястье, оставшийся от цепей, выглядел теперь как таинственный узор.

На кровати, аккуратно сложенное, лежало платье. Чёрное, из тончайшего шёлка, с глубоким вырезом и облегающим силуэтом. Ткань переливалась при малейшем движении, подчёркивая каждый изгиб тела. Сара коснулась материала – он был нежным, как дыхание.

Она колебалась. Платье казалось… провокационным. Оно обнажало плечи, облегало грудь, спускалось до середины бедра, оставляя ноги открытыми. Но другой одежды не было.

Медленно, нерешительно, она надела его. Шёлк скользнул по коже, словно живой. Когда она посмотрелась в зеркало, то не узнала себя: перед ней стояла женщина невероятной, почти неземной красоты. Чёрное платье контрастировало с её бледной кожей и светлыми волосами, делая образ одновременно невинным и соблазнительным.

Сара распустила волосы – они упали волнами, касаясь обнажённых плеч. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и вышла в коридор.

Пол был выложен чёрно‑белой мозаикой, стены украшали гобелены с выцветшими сценами битв. Она спустилась по широкой лестнице с резными перилами, чувствуя, как ткань платья ласкает кожу при каждом шаге.

Где она? Замок казался бесконечным: коридоры расходились в разные стороны, двери скрывали неизвестные комнаты, а из окон открывались виды на мрачные леса и высокие шпили башен.

Сара замерла у витражного окна, разглядывая безжизненную равнину за стеклом. В этот момент за спиной раздался голос – мягкий, но с отчётливой ноткой властности:

– Нравится вид?

Она резко обернулась. Он стоял в проёме двери – высокий, с безупречной осанкой, в чёрном камзоле, подчёркивающем широкие плечи. Его глаза, тёмные и непроницаемые,скользили по её фигуре с неспешным вниманием коллекционера, оценивающего редкий экспонат.

– Кто вы? – спросила Сара, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он шагнул ближе, и в воздухе разлился аромат сандала и чего‑то неуловимо металлического – как запах грозы.

– Кристиан. Моё имя – Кристиан. – Он слегка склонил голову, будто представляясь на светском приёме. – А ты… теперь моя служанка.

Сара вскинула бровь. На секунду в её взгляде промелькнуло нечто, от чего у Кристиана ёкнуло в груди – не страх, не покорность, а чистая, не замутнённая дерзость. Она хмыкнула – коротко, почти презрительно.

– Служанка? – Её голос звучал тише, чемона хотела, но в нём звенела сталь. – Вы,должно быть, шутите.

Кристиан замер. Уголок его рта дрогнул – толи в попытке сдержать улыбку, то ли в сдерживаемом гневе. Он сделал ещё шаг,сокращая расстояние до опасного минимума. Теперь он мог разглядеть мельчайшие детали её лица: крошечную родинку у левого виска, дрожащую жилку на шее, лёгкий румянец, проступивший на щеках.

– Шучу? – Он наклонил голову, его голос опустился до шёпота. – О, я предельно серьёзен. Ты находишься в моём замке, в моём мире. И здесь правила устанавливаю я.

Сара не отступила. Её глаза – огромные,голубые – встретились с его взглядом. В них не было мольбы, только упрямое непокорство.

– Тогда, господин Кристиан, – она выделила его имя с едва уловимой насмешкой, – позвольте спросить: разве служанки носят платья из шёлка и спят на шёлковых простынях?

Он рассмеялся – коротко, искренне. Звук получился неожиданно тёплым, почти человеческим.

– О, ты быстро учишься. – Его пальцы невесомо коснулись её плеча, скользнули к ключице. – Но это не меняет сути. Ты – моя.Пока что – служанка. Позже… – он сделал паузу, позволяя ей додумать остальное, – …возможно, что‑то большее.

Сара вздрогнула, но не отстранилась. Её взгляд метнулся к его руке, затем снова к лицу.

– А если я откажусь? – прошептала она.

Кристиан улыбнулся – медленно, опасно. Его пальцы сжались на её плече, не причиняя боли, но давая почувствовать силу.

– Откажешься? – Он склонился ещё ниже,так, что его губы почти касались её уха. – Тогда ты узнаешь, что бывает с теми, кто не ценит мои подарки.

В его голосе звучала не только угроза – там была и другая нотка, почти мольба: «Не испытывай меня».

Сара сглотнула, но её взгляд не дрогнул.

– Подарки? – Она попыталась усмехнуться,хотя сердце колотилось как безумное. – Вы называете пленничество подарком?

Кристиан отстранился, его глаза сверкнули.

– Ты ещё не понимаешь. Но поймёшь. – Он развернулся, направляясь к двери. – Сегодня ты познакомишься с моими слугами. И тогда… тогда ты осознаешь, что твоё место – не среди них.

Он остановился в проёме, обернулся через плечо.

– И да, Сара… – его голос стал тише, почти интимным. – Я люблю, когда ты хмыкаешь.Это делает тебя… интереснее.

Дверь захлопнулась за ним, оставив её одну— с биением сердца, запахом сандала в воздухе и странным ощущением, что этот разговор был лишь началом чего‑то гораздо более опасного. Кристиан развернулся и начал уходить.

Сара рванулась вперёд, едва не споткнувшись о подол чёрного платья. Её пальцы судорожно вцепились в край камзола Кристиана – словно это был последний якорь в мире, который стремительно терял опору.

– Подождите! – её голос дрогнул, но она заставила себя говорить громче. – Объясните, что происходит! Где я? Как сюда попала? Почему ничего не помню?.. И… какое сейчас время?

Кристиан замер. Медленно, с ледяной грацией, обернулся. В полумраке коридора его глаза вспыхнули – не просто потемнели, а загорелись изнутри багровым пламенем, будто в глубине зрачков тлели угли адского костра.

– Ты… – его голос опустился до шёпота, от которого по спине Сары пробежали ледяные иголки. – Ты смеешь хватать меня?

Он не двинулся с места, но воздух между ними сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Сара почувствовала, как пальцы, вцепившиеся в его одежду, начинают неметь.

– Я… я просто хотела… – она попыталась отступить, но его рука взметнулась молнией.

Сара рухнула на холодный мрамор, оглушённая пощёчиной. Щека пылала, словно её опалило пламя; в уголке рта ощутилась солоноватая капля – тонкая струйка крови прочертила подбородок. Она с трудом приподнялась на дрожащих руках, взгляд расплывался, в ушах стоял пронзительный звон.

Кристиан не сдвинулся с места. Его фигура вырисовывалась на фоне полумрака – недвижная, словно изваяние из чёрного камня. Лишь глаза… Они больше не просто горели: в их глубине кружились багровые вихри, будто в бездонных колодцах ада разгоралось невидимое пламя.

– Ты… – его голос прозвучал тише, чем прежде, но от этого стал ещё страшнее. – Ты осмелилась тронуть меня.

Он сделал шаг вперёд. Подошва его сапога с глухим стуком опустилась рядом с её рукой. Сара инстинктивно отдёрнула пальцы, но он уже навис над ней, как тень смерти.

– Встань.

Она попыталась подняться, но колени подкосились. Он не помог – лишь наблюдал, как она борется с собственным телом, с головокружением, с жгучей болью в щеке. Наконец ей удалось выпрямиться. Она стояла, опустив голову, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

– Смотри на меня.

Сара подняла взгляд. В его глазах не было ни гнева, ни ярости – только ледяное, расчётливое презрение.

– Ты ничто, – произнёс он медленно, словно вбивая гвозди в крышку её судьбы. – Пыль. Тень. Но… – он сделал паузу, и в этом «но» прозвучало что‑то неуловимо сладкое, – …я могу сделать тебя больше.

Она нахмурилась, не понимая.

– Я оставляю за тобой статус главной над всеми служанками этого замка. Ты будешь повелевать, распоряжаться, карать. Ты станешь первой среди низших.

Его губы изогнулись в улыбке – не доброй, не тёплой, а хищной, как у волка, который позволяет жертве сделать последний вздох перед прыжком.

– Но запомни: эта власть – мой дар. И ты будешь благодарить меня за неё.

Он шагнул ближе, так что она почувствовала тепло его тела, запах сандала и металла, от которого сжималось сердце.

– На колени.

– Что?.. – прошептала она.

– На колени, – повторил он, и в его голосе зазвучала сталь. – Покажи, что ты понимаешь цену моего милосердия.

И тут внутри Сары что‑то лопнуло.

До сих пор она знала лишь страх, растерянность, отчаяние. Но теперь… Теперь в груди вспыхнуло другое чувство. Оно поднималось из глубины, обжигающее, жгучее, как расплавленный металл. Гнев. Чистый, необузданный, всепоглощающий.

Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что кожа на ладонях треснула. В глазах потемнело от ярости. Она ненавидела его. Ненавидела за пощёчину, за унижение, за этот ледяной взгляд, за то, как он играл с ней, как с игрушкой, а главное она не понимала, что с ней происходит.

– Скажи это, – приказал он.

Сара медленно опустилась на пол. Мрамор холодил кожу сквозь тонкий шёлк платья. Она склонила голову, но не из покорности – из‑за того, что не хотела, чтобы он увидел огонь в её глазах.

– Спасибо… – её голос дрогнул, но не от слабости – от усилия сдержать рвущийся наружу крик. – Спасибо за вашу милость, господин Кристиан.

Слова звучали как яд на языке.

Кристиан замер. На секунду в его взгляде мелькнуло… удовольствие. Он заметил её ярость. Прочитал её, как открытую книгу. И это его радовало.

– О, ты быстро учишься, – протянул он, и в его тоне прозвучала не насмешка, а почти восхищение. – Но этого мало. Ты должна показать свою благодарность.

Он отстранился, жестом подозвал одного из молчаливых слуг, стоявших в тени.

– Проводите её в покои главной служанки. Дайте ей самую красивую одежду. И пусть к вечеру все в замке узнают: Сара – их повелительница.

Слуга молча склонил голову. Его пальцы сомкнулись на её запястье – холодные, безжизненные, как у куклы.

– Идите, – бросил Кристиан, уже теряя интерес. – А вечером… вечером ты придёшь ко мне. Мы обсудим твои новые обязанности.

Сара позволила увести себя, но на пороге обернулась.

Он стоял там же – неподвижный, как статуя. Но когда её взгляд встретился с его, он улыбнулся.

И в этой улыбке было всё: власть, угроза, обещание.

А ещё – что‑то, от чего её сердце забилось чаще.

Что‑то, что она пока не могла назвать.

Но ярость внутри неё не угасла. Она лишь затаилась – как зверь перед прыжком.