Читать книгу Недопитый - Группа авторов - Страница 2

Путь домой стёрся в сплошное серое пятно. Клинтон шёл, не замечаа ни прохожих, ни света витрин. Внутри него горел экран, на котором вновь и вновь прокручивался десятисекундный ролик: карие глаза, пустой взгляд, фраза «Сегодня не вышло».

Его квартира встретила его привычным порядком и тишиной. На полке стояли кубки, на стене висел график тренировок. Всё здесь кричало о контроле, о победах, о выверенном пути. И всё это в одно мгновение обесценилось, стало картонными декорациями.

Он не включил свет. Упал на кровать и уставился в потолок.

И тут началось.

Сначала он просто вспоминал её лицо. Но память – предательский инструмент. Уже через минуту он не мог вспомнить оттенок её кожанки или точную линию губ. Его мозг, не получая чётких данных, начал додумывать.

Её резкие черты смягчились. Не грубость, а сила характера. Не пустой взгляд, а глубина. Та самая складка между бровями – это не признак вечного раздражения, а печать сосредоточенности. Он представлял, как эти брови взлетают вверх, когда она смеётся – тихо, про себя, над какой-то своей, никому не видимой шуткой.

«Она жизнерадостна, – решил он с полной уверенностью. – Просто её радость не для всех. Она не разбрасывается ею, как мелкие монеты. Она бережёт её для того, кто сумеет заглянуть за стену».

И он, Клинтон, конечно же, станет этим избранным. Её агрессивная манера говорить? Это не агрессия. Это беспощадная честность. Прямота, на которую не способно развращённое светской учтивостью стадо. Она говорит то, что думает, потому что видит мир насквозь. А её уход, оставивший его в одиночестве? Это проверка. Испытание его настойчивости. Она проверяет, настоящий ли он или отстанет, как все.

Он закрыл глаза, и перед ним возникла не реальная девушка из кафе, а сияющий фантом. Идеальная Бритни, какой она должна была быть.

В этой идее не было места её возможной обыденности: утренней сонливости, скучным лекциям, бытовым проблемам. Нет. Его Бритни жила в мире высокой поэзии и тихих откровений. Она гуляла одна не потому, что с ней никто не хотел идти, а потому что она выбирала одиночество как форму свободы. Она пила горький кофе не из-за бедности или аскетизма, а потому что ей нравилась эта горечь – прямая, как и она сама.

«Она – моя недостающая часть, – прошептал он в темноту. – Та, что потерялась. В ней есть то, чего не хватает мне. Её тишина – противовес моей суете. Её равнодушие к чужим мнениям – лекарство от моей болезни зависимости от аплодисментов. Она завершит меня».

Это была совершенная, математически выверенная иллюзия. Он взял горсть обрывочных впечатлений и слепил из них божество. И поклонился ему.

Он встал, подошёл к окну. В отражении в тёмном стекле его собственное лицо казалось чужим, недовоплощённым. «Я должен стать достойным её, – подумал он. – Но нет. Это не я должен стать достойным её. Это она – единственная, кто достоин увидеть меня настоящего. Того, кто скрыт под всеми этими победами и масками».

Воображаемый образ совершил свой главный трюк: он переместил фокус с объекта на субъект. Теперь его миссия – не завоевать Бритни, а раскрыться перед ней. Она стала его зеркалом, в котором он хотел увидеть не себя нынешнего, а своего грядущего, идеального двойника.

На столе лежал телефон. Инстинктивно он взял его в руки, большим пальцем провёл по экрану. Найти её. Мысль ударила, как ток. Но теперь это желание было облагорожено его новым мифом. Это не сталкинг. Это поиск своей судьбы.

Он открыл социальные сети. Начал безрассудный, почти безнадёжный поиск: все знакомые из университета, геолокации кафе, общие группы. Он вглядывался в каждое кареглазое лицо, ища ту самую улыбку, которая что-то скрывает. Но на всех фотографиях девушки улыбались открыто, глупо, ничего не скрывая. Её улыбки там не было. Её там вообще не было.

И от этого её идеальный образ в его голове стал только ярче, ещё более реальным, чем все эти пиксели на экране.

Он лёг спать с пустым профилем на экране и полной, болезненной уверенностью в сердце: она – разгадка к его жизни. Он ещё не знал, что только что заложил мину под собственное будущее. Что полюбил не человека, а отражение в кривом зеркале. И что расплата за эту ошибку будет называться не «разочарование», а крушение реальности.