Читать книгу Сердца, горящие в сумерках. Полное издание - Группа авторов - Страница 25

Я распахнула дверь – и увидела, как по коридору бегут слуги, кто-то в ночных халатах, кто-то в плащах. Их лица были бледны и полны ужаса.

– Что происходит? – крикнула я, но никто не ответил.

Я бросилась следом, сердце стучало так громко, что я едва слышала собственные шаги.

Слуга, что бежал рядом, выдохнул:

– На нижней лестнице! Там…

Он сказал что-то еще, но я не расслышала, потому что в этот момент столкнулась с Дерией – бледной, взъерошенной, в спешке, накинувшей халат поверх пижамы.

– Ты тоже слышала? – спросила она, хватая меня за руку.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы побежали вместе.

С каждым пройденным пролётом шум становился громче – плач, испуганные возгласы, гул шагов.

Воздух наполнился странным металлическим запахом – тяжёлым, пронзительным и болезненно знакомым.

Запах крови.

Мы спустились на нижний этаж, и я остановилась.

Передо мной раскинулась сцена, которую невозможно было забыть.

На каменной лестнице, ведущей к центральному залу, лежало тело.

Дракон. Серебристая чешуя переливалась в свете фонарей. Но он не дышал, я подняла голову и поняла почему. Шея лежала под неестественным углом к телу, чешуя на груди разодрана, а на месте сердца была дыра.

Я застыла на месте от ужаса.

– Вириса… – Еле слышно прошептала стоящая рядом Дерия.

Её крылья, обмякшие, как обожжённая ткань, раскинулись по ступеням. А вокруг уже собирались обитатели замка.

Кто-то пытался закрыть ей глаза, но веки не слушались.

– Боги… – прошептала я. – Это… она?

Подруга молча кивнула. Грудь сжала боль.

Двери распахнулись, и в зал вбежали Сатти и Сераф.

Они остановились словно поражённые молнией, боль и отчаяние отразились на их лицах.

За ними появилась Ориэн, мать Вирисы, – в ночной накидке, босиком, с растрёпанными, черными как смоль волосами.

– Нет… – прошептала она. – Нет, нет, нет!

Она бросилась к телу дочери, опускаясь на колени.

Её крик был звериным, пронзающим до самой души стоном.

Сатти наклонилась, приложила ладонь ко лбу Вирисы, но тут же отдёрнула руку.

Казалась она что-то говорит, но ее губы были сомкнуты.

Сераф мрачно посмотрел на неё, а потом перевел взгляд на Кастиэля.

– Отправь всех в комнаты. Немедленно.

Голос его звучал низко, властно, так что никто не посмел ему возразить.

Я хотела сказать хоть что-то, но слова застряли в горле.

– Идите, – тихо сказала Сатти, обернувшись ко мне и Дерии. – Сейчас не место и не время.

Мы медленно двинулись назад, оставляя позади лестницу, плач и запах крови, впитавшийся в воздух.

Последнее, что я увидела – Ориэн, прижавшую голову дочери к груди и шепчущую её имя снова и снова.

На следующее утро над Академией опустилась тишина.

Флаги были приспущены, занятия отменены. По двору ходили студенты, переговариваясь вполголоса.

Слово «убийство» витало в воздухе, хотя никто не решался произнести его вслух.

Все понимали: это не несчастный случай.

Дерия весь день не отходила от меня, но мы обе молчали. Слишком много мыслей, слишком мало ответов.

К вечеру, не выдержав, я направилась в кабинет Сатти. Мне нужно было знать хоть что-то.

Когда я вошла, воздух был натянут, как струна.

Сатти стояла у окна, а Сераф – у её стола, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– Это невозможно! – рявкнул он. – Как мы могли допустить это здесь!? Это ведь магия Темного!

– Я не знаю… – холодно ответила Сатти. – Правда не знаю.

– По городу уже ходят слухи. Мы должны выяснить, что произошло – и кто это сделал! – его голос стал ниже, но ярость всё ещё звучала в каждом слове.

В этот момент они оба заметили меня.

Сераф резко выдохнул, провёл рукой по лицу и, не сказав ни слова, вышел, хлопнув дверью.

Сатти закрыла глаза, будто собиралась с силами.

– Прости, ты не должна была это слышать.

– Что происходит? – спросила я, чувствуя, как сердце бьётся где-то у горла. – Почему он так зол?

Она посмотрела на меня.

В её взгляде не было ни гнева, ни страха – только глубокая усталость.

– Потому что смерть Вирисы указывает на то, что это… – она сделала короткую паузу, – ритуал.

– Ритуал?

– Да. Древний. И очень тёмный. Сердце вырывают, чтобы забрать силу дракона.

Внутри всё похолодело.

– Но кто мог…

– Мы не знаем, – тихо сказала Сатти. – Уже больше тысячи лет никто не совершал этот жуткий ритуал. Мы с Серафом надеялись, что о нём давно забыли.

Она подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

– Элисия, – сказала она почти шёпотом, – вспомни, о чём ты говорила с Вирисой в последний раз. Я видела, как вы разговаривали на завтраке в честь Сатурналии.

Я кивнула.

– Она сказала… они хотят силу драконов. И скоро её получат. А потом просто встала и ушла.

Сатти прикрыла глаза.

– Значит, она знала. Или догадывалась.

Я молча смотрела на неё. В её взгляде мелькнуло что-то новое – тревога, почти страх.

– Ты должна быть осторожна, – сказала она наконец.

Она опустила голос.

– Если кто-то узнает, кто ты на самом деле… что в тебе течёт кровь Августы, – её взгляд стал ледяным, – тебе может грозить настоящая опасность.

Воздух в кабинете стал тяжелее, будто в нём что-то сгущалось.

– Но вы ведь говорили, что никто не знает…

– Теперь я не уверена, – произнесла она. – После того, что произошло, я не могу поручиться ни за кого.

– Кто мог узнать? – прошептала я. – Кроме тебя и Серафа?

Сатти отвернулась к окну.

Снег за стеклом отражал мягкий свет кристаллов, и на миг показалось, будто её лицо тоже покрыла холодная дымка.

– Кто-то, кто жаждет силы драконов. Кто-то, кому мало обычной магии, а нужно драконье могущество. И если Вириса была первой… – она замолчала. – Боюсь, она не последняя. Для завершения ритуала нужна кровь богов.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Это значит… тот, кто проводит ритуал, знает обо мне.

Сатти кивнула.

– Поэтому – не доверяй никому, Элисия. Даже тем, кто кажется самым близким.

Когда я вышла из кабинета, снег снова начал падать – тихо, почти ласково, будто мир пытался укрыть под собой кровь и страх этой ночи.

Я шла по коридору, чувствуя, как в груди растёт тяжесть.

Я не рассказала Сатти о таинственном письме.

Но теперь я знала – всё связано. И что бы ни началось в ту ночь, когда я сожгла его… оно только набирает силу.